tange cor meum — коснись моего сердца

(sea foam gives you a necklace of drops…)

ᅠ ᅠ — Иногда мне кажется, мой дорогой друг, что мой супруг проводит с тобой всё своё свободное время, когда меня, конечно, не бывает рядом, — Тэхён откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, то и дело поглядывая на разделяющую их поверхность стола. — Ты так не считаешь? Хосок нервно вздыхает, вспоминая сколько раз он упоминал о том, что необходимо об их вылазках сообщить повелителю, иначе они все проблем не оберутся. Только вот, если Чонгуку ничего не будет, то Хосок как главнокомандующий, как правая рука и доверенное лицо, конечно, получит по полной программе от своего короля. И вот, спустя всего две мирно прошедшие тренировки, его с самого раннего утра вызывает к себе повелитель, буквально выдёргивая из тёплой постели. — Не могу знать, Ваше Величество, — Хосок отводит глаза в сторону и склоняет голову, чтобы по его взгляду невозможно было ничего прочитать. Он прекрасно осведомлён, что стоит только посмотреть в глаза их королю, как тот мгновенно отличит ложь от правды. — Его Величество Чонгук не докладывает мне о своих развлечениях. Тэхён фыркает: — Развлечениях, — и его глаза театрально закатываются, а поза становится более напряжённой. — Надеюсь, это не связано ни с чем опасным, Хосок. — Ни в коем случае, nin aran, — альфа кланяется в половину своего роста и замирает так, ожидая разрешения уйти, но Тэхён продолжает молчать, а это напрягает намного больше. Тишина в небольшом помещении заваленного свитками кабинета стоит звенящая: такая, что можно услышать за окном в саду звонкий смех убегающей в очередной раз от своей служанки Лаэль. Хосок улыбается уголками губ и рад тому, что король не разрешил подняться и не видит его выражение лица сейчас. — Ты ведь всё знаешь, Хосок, — Тэхён усмехается и откидывается на спинку своего стула. Сам же коннетабль думает о том, что спина его вот-вот от такого положения начнёт ныть и болеть. — К моему великому счастью, теперь в вашем королевстве правите не только вы, nin aran, — Хосок делает попытку разогнуться, не обращая внимания на вздёрнутую в лёгкой издевке бровь повелителя, — но и ваш супруг. Он запретил мне рассказывать что-либо, связанное с ним и с его… делами. Тэхён поднимает вверх и вторую бровь, но быстро берёт себя в руки и качает головой. Хосок замечает тень улыбки на суровом лице и не может не испытать облегчение. Хотя сам альфа не видит особых причин для того, чтобы скрывать что-то от Тэхёна, но в любом случае вмешиваться в решения омеги не станет. — Ладно, — в конце концов выдыхает Тэхён, — забудем пока про это. Если ты обещаешь, что ничего опасного из себя дела Его Величества не представляют, то я не буду вмешиваться. Сейчас я бы хотел поговорить с тобой насчёт леди Литы и её отца. Оба меня крайне беспокоят. Хосок кивает. Ему тоже кажется, что леди занимает в деле с фиалками и Чонгуком далеко не последнее место, а то и вовсе руководит операцией по устранению супруга своего короля, решив, что таким образом сможет добиться благосклонности от повелителя и возможности стать королевой. Она с самого появления во дворце не считалась с чужим мнением, всегда ходила с гордо вздёрнутой головой и не следовала правилам дворца, а когда невольно стала фавориткой повелителя, так и вовсе возомнила о себе то, что так испортило её душу. — Благодаря Его Величеству, у меня есть кое-какие догадки на её счёт, но не рискну рассказывать вам, чтобы не оказаться, в случае неудачи, крайним. Тэхён кривит губы в недовольстве и машет рукой, словно отмахиваясь от чужих оправданий. — Ты же знаешь, что я никогда бы тебя не осудил за предположение. Хосок кланяется со словами: — И всё же, мой король, — он задерживается в полугоризонтальном положении, — позвольте сначала лично убедиться в своих догадках, а потом действовать с вашего разрешения. — Хорошо.

🍀

Чонгук ладонью смахивает со лба прилипшие к коже пряди волос и отходит чуть в сторону, пытаясь отдышаться. Нагрузка с каждым разом даётся ему всё легче, хотя мышцы до сих пор и гудят по ночам, требуя горячей молочной ванны для расслабления. Юнги всё реже гуляет с ними по парку и наслаждается прекрасным видом своего мужа: с его животом на таком сроке ходить становится затруднительно. Теперь он проводит больше времени во дворце, рядом с неугомонной Лаэль, которая чаще начала посещать уроки музыки и этикета, а по вечерам жалуется Чонгуку на вечно его раздражающую персону вернувшейся во дворец и загордившейся непонятно с чего эльфийки. Леди почему-то решила, что король оспорил решение своего супруга и вернул бывшую фаворитку из тёплых чувств и хороших побуждений, но все остальные конечно знали, что это не так. Чонгук старался меньше времени проводить в столовой или в общих залах, где была возможность так или иначе пересечься с кем-то приезжим. Вступать в диалоги с ними ему хотелось меньше всего, поэтому он пробирался окольными путями вместе с Ринном в королевскую библиотеку, в комнаты Юнги или под бок своего альфы, заставляя того весь вечер провести у камина в объятиях друг друга. Но рано или поздно это должно было закончиться. Чонгук возвращается с очередной тренировки вместе с Хосоком, не сдерживая широкой улыбки. Он успел переодеться в одной из небольших комнат при входе во дворец, оставаясь незамеченным, хотя и мог в любой момент сослаться на возню в саду вместе с Намджуном. Они с коннетаблем пересекают длинный коридор, изредка перекидываясь фразами, но разговор смолкает, как только оба доходят до дверей, ведущих в большую столовую. Стража пропускает их вперёд с поклоном. Тэхён сидит во главе стола и поднимает взгляд от документов на своего супруга, словно чувствуя приближение омеги на подсознательном уровне. Чонгук же улыбается и не может отделаться от мысли, что по пути сюда в зеркалах на стенах коридора его отражение сияло искрящимися радостью глазами и румяными из-за физических нагрузок щеками. Он думает, что выглядит действительно красивым для своего альфы и тот даже глаз отвести не в состоянии. Чонгук не обращает внимания на вставших поприветствовать его гостей и советников, проходя через зал и замирая рядом с плечом мужа, оттесняя одного из слуг, который, видимо, принёс королю очередной важный документ. Альфа улыбается уголками губ, отчего его лицо смягчается, позволяет себе, не вставая, приобнять Чонгука за талию и легко прижаться к нему с тихим выдохом. Аккуратные ладони ложатся на широкие плечи, скрытые под рубашкой и кожаной распахнутой жилеткой. — Надеюсь, я не помешал, — Чонгук отстраняется первым, чтобы получить долгий поцелуй сухими губами на тыльной стороне своей ладони, замирая так на мгновение и утопая в темноте глаз напротив. Щёки окрашиваются румянцем ещё больше, и Чонгук понимает, что, возможно, никогда не избавится от привычки постоянно прятать взгляд и от желания спрятаться от посторонних, что сейчас чинно наблюдают со своих мест за разыгравшейся сценой, делая это украдкой, чтобы не заметили. Тэхён его смущения подобными жестами не разделяет, готовый прямо хоть сейчас повторить трюк с троном, который альфа проделал в день их свадьбы. Готов на руках носить каждую свободную минуту, готов тонуть в тёплых и уютных объятиях, готов сжечь все стулья в своём королевстве, лишь бы вечность ощущать приятную тяжесть тела своего омеги на собственных коленях. Ему абсолютно безразличны чужие взгляды, чужие шепотки и слова советников о том, что такой союз рано или поздно может ознаменовать лишь войну, которую организуют светлые эльфы, лишь бы уличить их народ во всех тех ужасных тираниях, о коих пишут в старых книгах. И пусть война начнётся! Ради Чонгука он и горы свернёт, и мир весь сожжёт, лишь бы ощущать на себе притягательный небесный взгляд, наполненный такой нежностью, что у самого сердце не на месте. Чонгук улыбается ему смущённо, пряча глаза и румяные щёки от чужого волнующего взгляда, но не может спрятаться от слов, что ножом по сердцу проходятся, но радуют теплом: — Ты не можешь помешать, nin faer. Чонгук поджимает губы, чтобы не сказать ничего лишнего при посторонних — всё ещё с трудом привыкает к тому, что он теперь стоит на одном уровне со своим супругом и все смотрят на них вне зависимости от времени суток. Он присаживается за стол. Стул ему галантно отодвигает Наггенин. Омега поворачивается к нему через плечо и награждает благодарной улыбкой, после чего ловит предупреждающий взгляд Тэхёна, раньше, чем тот успеет обрушить его на стражника. — Что-то важное? Его голос Тэхёна отвлекает, после чего альфа обращает к нему всё своё внимание. К их разговору стараются прислушаться почти все сидящие за столом, но наблюдают многие эльфийки и омеги из-под ресниц, сканируя жесты, манеры, ткань наряда и украшения на одеждах. Омега смотрит в сторону своего альфы, сидящего во главе, с улыбкой располагается рядом и обводит излишне сосредоточенным взглядом стол. Есть ему хочется после очередной изнуряющей тренировки сильнее обычного, но он не уверен, что сможет съесть достаточно при таком большом количестве гостей. Впервые он жалеет, что предпочёл обедать со всеми, а не отдельно в покоях. Мог бы и Тэхёна с собой увести, чтобы поменьше чужих глаз обводили фигуру того завистливыми взорами, пока альфа предлагает Чонгуку помощь и отсылает от них слуг, чтобы иметь удовольствие поухаживать за омегой самостоятельно. Пока вода из кувшина наполняет стакан, тихий голос короля звучит рядом с Чонгуком, заставляя сосредоточиться на его словах, а не на чужих разговорах и сплетнях. — Ничего важного, — ловко меняет тему альфа, когда Чонгук кидает любопытный взгляд на скрученный на чужих коленях свиток. После того, как стакан омеги оказывается наполнен, Тэхён передаёт письмо подоспевшему слуге. — Как твой брат? Чонгук скептически выгибает бровь, прежде чем с невинным выражением лица приступить к еде и подловить Его Величество: — Вы же знаете из письма, что с ним всё в полном порядке, — наклоняет голову так, чтобы остальные его хитрого взгляда не заметили. Тон голоса омеги не ускользает от слуха альфы, и Тэхён усмехается, даже не пытаясь отрицать. Но всё же за свой поступок немного стыдно. — Прошу меня извинить, — Тэхён осторожно подхватывает с края стола ладонь супруга, сам тянется и руку поднимает выше, чтобы на середине столкнуться губами с нежной кожей на тыльной стороне изящной кисти. Щёки Чонгука, только успокоившего сердцебиение от улыбок альфы, вновь покрываются румянцем. — Я всего лишь хотел убедиться в твоей безопасности. Тэхён благодарен за понимание во взгляде супруга и лёгкий кивок, которым его награждает Чонгук, пусть тот и не очень доволен, что его письма прочитали. Омега старается это скрыть, но нервные движения ладоней всё равно выдают его с лихвой. Тэхён замечает, что Чонгук резче обычного вырвал свою руку из его захвата, чтобы приступить к еде. Замечает лёгкую хмурость бровей и поджимающиеся губы, которые супруг старается из раза в раз растянуть в непринуждённой улыбке… Слова заканчиваются невовремя, а обратиться за помощью и вовсе не к кому, поэтому приходится отвести взгляд в сторону заставленного блюдами стола и сосредоточиться на обеде. Через несколько минут атмосфера за столом стала более непринуждённой. Несколько эльфиек подсели ближе к Чонгуку, поменявшись местами со своими мужьями, и увлекли омегу своими разговорами. Тэхён же хоть изредка и отвечал на вопросы советников, но наотрез отказался принять кого-либо у себя вечером. Это греет сердце Чонгука, потому что может означать такой отказ только одно — они смогут провести время вместе. Когда двери в столовую в очередной раз распахиваются, Чонгук даже не обращает внимания: возможно, это слуги, вечно снующие туда-сюда с посланиями для повелителя или для того, чтобы вновь накрыть на стол и убрать лишние тарелки. Так ему сменили уже две тарелки и поставили новые, чистые, чтобы наслаждаться десертом было вкуснее. Но в этот раз мерный гул голосов в столовой разрезает знакомый звонкий голос Литы: — Ваше Величество, — леди изящно присаживается в реверансе, после чего с гордо поднятой головой проходит к пустующим местам в сопровождении собственного отца. Тот выглядит сконфуженным, поэтому приветствие выходит сумбурным и коротким, но Тэхён не обращает на это внимания. Юнги давится едой и вода едва не идёт у него носом от кашля, в котором содрогнулось тело. Чонгук его эмоции полностью разделяет, потому как не ожидал увидеть в столовой мирно обедающую леди Литу, которую Тэхён несколькими днями ранее вернул из своеобразной ссылки. Хосок такое решение тоже не разделяет, но противиться не может: иным способом доказать отцу этой наглой леди виновность его дочери в попытках убить супруга повелителя просто не представляется возможным. Все другие пути перекрыты умелыми руками того, кто помогает Лите в осуществлении её планов. — Что она здесь делает? — Юнги не сдерживается, морщится так, что даже Лаэль смотрит с осуждением на своего папу, словно тот нарушил сразу несколько правил этикета. Хотя это он, собственно, и сделал. — Думаю, вам лучше снизить громкость голоса, Ваше Высочество, — Хосок произносит это тихо, но Чонгук из-за близкого расстояния слышит каждое слово, как и то, что Юнги выразительно в чужое ухо фыркает, что совсем не соответствует статусу младшего принца. — Юнги… Чонгук опускает взгляд на свою тарелку. Разговоры, в которые его пытаются вовлечь эльфийки, ему больше совсем не интересны, отчего омега вежливо улыбается и извиняется, ссылаясь на головную боль и плохое самочувствие, чтобы был повод поскорее уйти отсюда и попросить Ринна принести еду в покои. Но Тэхён, увлечённый каким-то обсуждением с советниками, не обращает внимания на слова супруга или вовсе не слышит их из-за шума в столовой. Появление небезызвестной во дворце леди поднимает волну обсуждений за столом, отчего Чонгуку сразу становится неуютно. На него тоже обращают внимание, всё чаще он слышит в перешёптываниях собственное имя. Становиться предметом сплетен ему не нравится, но и пресекать попытки распространения слухов он не рвётся. Пусть уж лучше всё идёт так, как идёт, подливать масла в огонь собственной несдержанностью он не намерен. — Вы какой-то слишком бледный, Ваше Величество, — леди Коя из пятого знатного дома Неблагого двора, что сидит по левую руку от него, с лёгким волнением накрывает его кисть своими пальцами. Она, возможно, одна из немногих, кто не стремится завладеть излишним вниманием, а просто наслаждается пребыванием во дворце и отдыхом от рутинных дел поместья. — Может, приляжете? Закончить обед сможете в своих покоях. Чонгук напряжённо кивает, потому что действительно чувствует лёгкое недомогание и головную боль. Если бы не присутствие на обеде советников и важных людей королевства, он бы и вовсе не пришёл, но статус супруга короля обязывает появляться рядом на любых мероприятиях, пусть Тэхён и доказывает упрямо всякий раз, что Чонгук может отказаться и не прийти. — Отличная мысль, — омега кивает и отворачивается от леди, которая с чувством выполненного долга возвращается к еде. Юнги уже давно их оставил, предварительно ловко выкрутив ситуацию так, что Хосока до ужина Тэхён отстранил от дел, чтобы его будущий племянник мог провести больше времени с собственным отцом. Сейчас король полностью погружен в разговор с канцлером, который замечает порыв Чонгука привлечь внимание супруга и недовольно хмурится. Они встречаются на мгновение взглядами, и в голове омеги мелькает мысль, что этот советник тоже мог замышлять в отношении него неладное. Канцлер с самого появления омеги во дворце относился к нему достаточно скептично и не воспринимал серьёзно. Тингол словно хотел, чтобы король меньше времени проводил рядом со своим супругом, но всякий раз его попытки увлечь короля разлетались в пух и прах. Впрочем как и сейчас. Новый виток в их обсуждении, который уже готовы были подхватить другие, Чонгук прерывает осторожным движением руки: пальцы цепляются за рукав чужой одежды и слегка натягивают ткань, привлекая внимание. Тэхён реагирует сразу, разворачивается быстро, и его взгляд тут же меняется: из серьёзного и сосредоточенного становится бескрайне нежным и ласковым. — Nin Majestui? Чонгук рдеет, но всё равно старается перебороть смущение от подобных фраз. Желание поскорее отыскать в библиотеке книгу о древнем языке эльфов и обучиться хотя бы парочке базовых слов, чтобы удивить своего мужа, возрастает в нём с каждой секундой и с каждым сделанным на незнакомом языке комплиментом. — Я вернусь к себе, — он намеренно делает акцент на собственных покоях, чтобы заставить Тэхёна хоть немного понервничать, но всё, что омега получает в ответ, это лёгкую улыбку, совмещённую с греющим душу беспокойством во взгляде. — Что-то случилось? — костяшки вновь тянут к чужим сухим губам и целуют едва осязаемо, чтобы не оставлять лишних следов. Чонгук судорожно и незаметно вздыхает, задерживая внутри воздух. Качает головой, чтобы король меньше беспокоился о нём сейчас, раз уж дела настолько важные, что не требуют отлагательств даже за едой. Вставать на пути правления целым королевством Чонгук точно не будет. — Наггенин? — омега поднимается. Стражник оказывается рядом тут же, готовый оказать любую помощь. Они отходят от стола под прицелами нескольких пар глаз. В особенности тех, от которых по спине Чонгука до сих пор бежит холодок. — Найди Ринна и скажи, что я закончу обед в малом зале. — Как прикажете. Они оба оказываются в коридоре, но разделяются, стоит дверям второго зала, находящегося в отдалении, закрыться за его спиной. Чонгук присаживается на мягкий небольшой диван, с натяжкой вмещающий двух человек, откидывается на спинку и позволяет себе расслабиться в тишине и полном одиночестве. Он впервые остаётся один на один с собой во дворце, раньше такого ещё никогда не было — рядом постоянно кто-то находился, опекая его по приказу Его Величества. Двери в зал распахиваются спустя несколько минут, за которые его стражник никак не мог дойти до нижних этажей и найти среди слуг Ринна. Чонгук с удивлением смотрит на незнакомого альфу, заходящего внутрь с какой-то книгой в руках. На омегу тот глаз не поднимает, видимо решив, что он тут один, потому что чаще всего этот зал пустует, но удивления Чонгука это нисколько не уменьшает. Его замечают только через несколько шагов и только из-за желания незнакомца присесть на уже занятый диванчик. Брови Чонгука взмывают в немом вопросе. Незнакомец, вероятно по незнанию, не сразу осознает, что перед ним сидит супруг повелителя, поэтому и не спешит кланяться и представляться первым. Это кажется по меньшей мере странным. Чонгук настораживается, потому как замечает в тёмных глазах альфы проблески удивления вперемешку с чем-то непонятным ему, тёмным. — Ваше Величество, — незнакомец кланяется, закрывая книгу с лёгким хлопком, отчего звук разлетается по пустому помещению и отдаётся эхом под высоким каменным потолком. — Не ожидал вас здесь увидеть. — Странно, — Чонгук улыбается поджатыми губами, кивает несколько раз с напускным пониманием и закидывает ногу на ногу. Его корпус поворачивается в сторону пришедшего, выражая крайнюю степень заинтересованности в новом лице перед собой. — Не думаю, что во дворце есть кто-то, кто не знает, что этот зал повелитель подарил мне. Мужчина копошится несколько секунд, потом снова кланяется и уже собирается развернуться, чтобы выйти в коридор, но в этот момент в зал входит с заполненным подносом в руках Тэхён. Чонгук от неожиданности поднимается с места и с радостью, отразившейся на лице, собирается уже подойти ближе, но вовремя замирает. Незнакомый альфа всё ещё стоит слишком близко к его диванчику, словно они старые друзья и решили скоротать время за тёплыми разговорами. — Вурим? — вопросительная интонация в голосе повелителя приводит Чонгука в лёгкое замешательство. Брови Тэхёна сходятся на переносице, но его замершая на пороге внушительная фигура в мехах и с подносом еды не может не вызвать улыбку. — Когда ты успел вернуться? Альфа, названный Вуримом, кланяется королю, прижимая книгу к груди. Его низкий голос разносится по залу эхом: — Пару часов назад, мой король. Тэхён кивает, но напряжение всё ещё не сходит с его плеч. Чонгук это замечает даже на расстоянии и спешит поскорее обратить внимание короля на себя. Повелитель, конечно, поддаётся очарованию своего супруга, сокращая расстояние между ними. Одной рукой он удерживает на весу тяжёлый поднос, а вторую протягивает Чонгуку, чтобы тот ухватился в качестве опоры за тёплые пальцы. Жар мгновенно охватывает омегу, стоит нежной коже оказаться в плену шершавых ладоней и в их стальной хватке, щёк касается румянец, уже привычный образу Чонгука. — Nin mír, — вкрадчивый шёпот заставляет опустить голову, чтобы Тэхён не заметил тень улыбки на чужом лице. Чонгук садится за небольшой обеденный стол и расслабляется, когда носа касается природный приглушённый аромат его супруга, остановившегося в опасной близости от стула омеги. — Почему вы здесь? — Чонгук поднимает на него блестящие радостью глаза, и такое настроение не укрывается от острого, внимательного взгляда Тэхёна. Альфа с нежностью невесомо очерчивает линию чужой челюсти ребром ладони по воздуху, не касается и смотрит, как Чонгук прикрывает глаза и тянется за теплом убегающей руки. — Тебе стало плохо, — повелитель не спрашивает, а утверждает таким тоном, что спорить сил не остаётся. — Как я мог оставаться там без тебя? Тэхён садится напротив и жестом позволяет парочке слуг, пришедших следом за ним, принести еду уже для него. Чонгук с удивлением смотрит, как стол наполняется тарелками, бокалами и столовыми приборами. Вскоре на небольшой поверхности можно было насчитать как минимум половину из того, что подают обычно в большой столовой для общих приёмов пищи. Чонгук отмечает, что большую часть еды повелитель как обычно перетягивает на свою сторону. Однако омега знает, что тот всегда в готов поделиться порцией, если того пожелает его супруг. — Вурим? — Тэхён вновь вспоминает про затихшего альфу в стенах зала, а Чонгук не может скрыть поджавшиеся в лёгком раздражении губы. Ему вовсе не нравится, что его альфа, ушедший от важных разговоров с советниками, сейчас всё же уделяет внимание не ему. — Мой король, — незнакомец кланяется вновь. Только сейчас Чонгук замечает на нём лёгкий плащ с откинутым на спину длинным капюшоном. Повелитель, не в угоду мыслям омеги, лишь жестом указывает в сторону своего мужа, сидящего напротив, и произносит: — Познакомься с Его Величеством Чонгуком. Nin Majestui, это Вурим, моя некогда правая рука, пока он не решил, что путешествия по миру ему подходят больше, чем помощь мне здесь. Альфа тянет уголок губ в усмешке и спешит прервать повелителя уверенным: — Мой король, позвольте напомнить, что вы с благосклонностью отпустили меня в такое нелёгкое путешествие. — Если оно было нелёгкое, то незачем было уходить, — Тэхён пожимает плечами, приступая к еде. Чонгук отворачивается от альф, полностью переводя своё внимание на интерьер зала. Сейчас он выглядит намного светлее, чем несколько месяцев назад — Чонгук захотел добавить больше ярких красок в мрачный облик этого замка, и подаренный ему зал отлично подходит для того, чтобы дать волю фантазии. Омега представляет на месте пустующего пространства высокие вазы с цветами из сада, которые добавили бы разнообразия во внешний облик всего дворца, а не только одной отдельной комнаты. — Nin Majestui,— тихий голос отвлекает его от размышлений. Чонгук с затуманенным взором поворачивается обратно к королю, — ты чем-то расстроен? Так сильно плохо? Чонгук качает головой. Как бы сказать, что омеге не нравятся посторонние вокруг них, когда они обедают? Омеге не нравится, когда Тэхён обращает внимание на других, а он вынужден слушать нелепые сплетни эльфиек, которые они так долго и усердно собирали на прогулках и во время чаепитий на веранде. — Всё в порядке. Тэхён хмурится. Он видит, что это не так, видит, что Чонгук намеренно скрывает от него правду и ищет отговорки, даже в глаза не смотрит, а только в тарелку с едой и на вилку в руке. Он бы оставил всё сейчас так, как есть, а позже в покоях обязательно бы выведал причину плохого настроения омеги, но внешний вид Чонгука не говорит о мигрени или любой другой болезни. — Nin faer? Греющее душу прозвище отдаётся ускорившимся сердцебиением, и Чонгук не может не взглянуть на своего мужа. Вопросительный взгляд говорит сам за себя, но омега упорно делает вид, что ничего, что могло бы испортить ему настроение, не произошло. — Ты не в духе. Стало хуже? Ответить Чонгук не успевает. Его эгоистичная частичка души, что тянется изо дня в день к своему повелителю, который со дня их первого поцелуя только и делает, что занимается делами, совсем мало уделяя времени омеге, хочет большего взаимодействия, хочет всегда быть рядом и никуда не отпускать из тёплой постели ранним утром. Или хотя бы видеть перед долгой разлукой и провожать вместе со всеми, нарекая обязательно вернуться к нему поскорее. Даже во время трапезы их отвлекают, нагружают короля проблемами, решение которых не приносит Чонгуку успокоения хотя бы потому, что косвенно связаны с ним же. Из-за этих фиалок теперь весь дворец стоит на ушах, но никто так и не признался в том, что, возможно, что-то видел или слышал. В причастности леди Литы никто не сомневается, но сообщника найти так и не удаётся. Помимо этого на Тэхёна, несомненно, возложена большая ответственность за свой народ, дворец, королевство, и времени, чтобы отдохнуть, в таком достаточном количестве, как ждёт Чонгук, не найдётся. Но омега никогда не потребует больше, чем уже имеет, потому что не хочет лишиться и той частички внимания перед сном, когда король появляется в их покоях. — Ничего важного, — Чонгук возвращается к еде, но ему не удаётся протолкнуть очередной кусок дальше по горлу, потому что изнутри его душат слезы разочарования и обиды. Несмотря на все свои уверения, что Тэхён всегда старается уделять ему время, всегда старается находиться рядом в меру своих возможностей и даже сверх того, омега всё равно желает большего и поделать с этим ничего не может. Король хмурится, откладывая столовые приборы с лёгким звоном. Слуги тут же убирают со стола тарелки, даже если те наполнены едой. Оставляют только бокалы и блюдо с нарезанными свежими фруктами, которые, к удивлению Чонгука, пестрят разнообразием насыщенных красок. — Ваше Величество, — Вурим даёт о себе знать с лёгким поклоном, пятится спиной к двери, а через мгновение уже, не давая Тэхёну произнести ни слова, скрывается в коридоре вместе со слугами. Они остаются одни, и Чонгук спокойно выдыхает, расслабляясь на стуле и с лёгкой улыбкой поднимая взгляд на опешившего от такой смены настроения альфу. Тэхён качает головой, возможно, отчасти понимая причину неожиданной мигрени и плохого настроения своего мужа, но ничего не говорит, позволяя Чонгуку полностью раствориться в тишине зала, что окутывает их двоих, и в бездонных тёмных глазах напротив. — Чем будешь заниматься после обеда? Вопрос ставит в тупик, потому что Чонгук об этом ещё не думал. У него в голове мысли только о том, чтобы подольше задержать сейчас короля рядом, а дела дальнейшие его нисколько не интересуют. Сейчас же слова Тэхёна заставляют его задуматься — он ничем важным при дворе не занимается, в родительском доме только и делал, что обучался чтению, музыке и танцам, пока старший брат и отец приносили пользу Светлому двору. Он чувствовал себя бесполезным тогда, однако сейчас ему не хочется испытывать подобные чувства. Ему приходится признаться честно: — Мне нечем заниматься здесь, пока вы вдали от меня, — опускает он глаза, надеясь, что выглядит при этом не менее очаровательно для альфы. А Тэхён в ответ дар речи теряет, ведь Чонгук для него всегда выглядит самым неземным и желанным с той самой первой мимолётной встречи на празднике десять лет назад. Омега смотрит исподлобья и на миг теряется в глазах напротив. Желание поскорее оказаться рядом и упасть в тёплые объятия, занять колени мужа собственным весом поднимается в нём неуёмной волной, которую сдерживать сейчас очень трудно. — Возможно, есть то, в чём бы я мог совершенствоваться, а заодно и занять своё время? Тэхён задумчиво кивает. Спустя несколько тягучих минут тишины он, наконец, предлагает идею: — Скоро смена сезонов, так что… — и, видя недоуменный взгляд Чонгука, нежно улыбается и перехватывает чужую ладонь над столом, сжимая пальцы. — Температура понизится, так что необходимо запастись на рынке мехами, чтобы менее приспособленные к холодам гости не превратились в лёд. Для тебя я тоже хотел поискать что-нибудь тёплое и практичное, но будет лучше, если ты сам этим займёшься, nin mír. Чонгук кивает. — Ты этим очень поможешь мне, потому что сейчас, из-за смены сезонов, дел накопилось больше обычного. — Конечно, — омега сконфуженно переводит взгляд на их сцепленные руки. Похвала от повелителя греет сердце. Отпускать его, возможно, станет легче с каждым минувшим днём. — Я всё понимаю. — Тем более, — улыбка альфы становится хитрой, — совсем скоро начнутся ежегодные состязания эльфов. Ближе к началу состязаний тебя собирается навестить твой брат, вряд ли он приспособлен к низким температурам Неблагого двора. — Что? Удивление на лице омеги неподдельное, как и радость, озаряющая его в виде самой широкой улыбки в мире. Тэхён успевает только моргнуть, как в его объятия, всегда открытые только для супруга, падает Чонгук. Его руки обвиваются вокруг шеи, прижимая короля так крепко, словно хотят выбить из его груди весь воздух. Тэхён инстинктивно обнимает омегу в ответ за талию, чтобы тот не свалился на пол, усаживает на свои колени удобнее и шепчет в спрятанное за тёмными локонами ухо: — Вспомнил, наконец, где твоё место? — пальцы на боках Чонгука сжимаются так, что невольно растягивают ткань одежды до треска. Омега не шевелится вовсе, прекрасно осознавая, что король таким образом намекает на свои колени и фразу, сказанную в день их свадьбы. Щёки алеют буквально за секунду, заставляя Чонгука спрятать лицо в вороте чужой рубашки. Он подавляет в себе желание оставить несколько нежных следов губами на оголённой тёмной коже, но не может удержаться от неловких движений на чужих бёдрах в попытках найти ещё более удобное положение. Пальцы повелителя сжимаются теперь не только на ткани одежды, но и на талии, отчего по телу Чонгука проходит лёгкая волна дрожи и укол боли. Наверняка останется несколько синяков. Омега глухо ойкает в чужое ухо и вздрагивает от крепкого захвата в объятиях, что заставляет Тэхёна в спешке разжать руки и спрятать их за спину. Чонгук больше не ощущает тепла прикосновений на спине, и чувство свободного падения на секунду овладевает им, прежде чем он понимает, что не упадёт. Извинения застревают в горле. Тэхён первым отмирает и с силой заставляет себя прикрыть веки и вдохнуть носом воздуха побольше, но ноздри забиваются ароматом фиалок. Макушка Чонгука с небольшой диадемой, спрятанной среди волос, маячит у него перед глазами. Осторожным прикосновением альфа заправляет часть прядей за ухо омеги и задерживает ладонь у основания его шеи. — Твой брат… — слова прерываются глухим кашлем, но Чонгук всё ещё боится поднять глаза либо отстраниться. Желание провалиться в глубокий сон превалирует над иными, но он никак не может заставить себя хотя бы потерять сознание. — Твой брат связался со мной несколько дней назад и попросил разрешения остановиться в нашем дворце на несколько недель после окончания состязаний. Я не стал препятствовать. Чонгук кивает всё ещё со спрятанным на плече короля лицом. Его тихая благодарность с трудом долетает до альфы, но Тэхён слышит, обнимает вновь и прижимает так, словно Чонгука могут в любой момент украсть. — Как скоро во дворце будет не протолкнуться от гостей? Тэхён пару секунд молчит, а после по малому залу разлетается его низкий смех. Грудь альфы трясётся, а Чонгук слушает вибрации, проходящие по чужому могучему телу, припав ухом к тому месту, где бьётся сердце. — Около недели, — Тэхён отстраняется первым, заставляя и Чонгука подняться с насиженного места. — Тебе не о чем волноваться. Вряд ли во время большого праздника что-то случится, но я всё равно буду рядом. Чонгук выдыхает протяжно, чувствуя, как его пальцы сжимают чужие. — Обещаете? Тэхён не может стоять в стороне, когда омега поднимает на него глаза, сверкающие то ли от от света канделябров на стенах, то ли от застывших в них слёз. Тянется, чтобы оставить поцелуй на лбу супруга. — On nin cuil an cin. ᅠ ᅠ ᅠ

🍀

ᅠ ᅠ ᅠ Ринн распахивает перед омегами двери в покои, после чего Юнги, даже не смотря на Чонгука, проходит внутрь и присаживается на диван с мягкими подушками у широкого окна. Его срок должен подойти через пару месяцев, а пока он мучается от болей в спине, одышки и желания съедать так много, что потом Хосоку приходится уносить своего мужа из столовой на руках. Обед омеги провели вместе до того момента, пока Чонгук не ушёл в малый зал, сославшись на мигрень, но на ужине младшего принца не наблюдалось, как и Хосока с Лаэль. Позже, обеспокоенный состоянием Юнги, Чонгук поспешил после ужина в чужие покои и выдохнул с облегчением. Юнги встретил его широкой улыбкой, тенями под глазами и счастливой Лаэль, которая впервые за несколько дней застала своих родителей вместе вечером, а не поздней ночью перед сном. — Если тебе сложно, то можешь не ходить со мной, — Чонгук ворчит всю дорогу до комнаты, но Юнги и слушать ничего не желает, выражая всем своим видом, что хочет прогуляться по коридорам и погостить в покоях Чонгука. — У меня что, ноги сломаны, по-вашему? Ничего, скоро и ты меня поймёшь, Чонгук, когда будешь ходить с таким же животом. — Я не… Омега от такого заявления спотыкается, едва не чертит носом ковёр в коридоре, краем глаза замечая, как Ринн прикрывает рот ладонью, пытаясь сдержать улыбку. Не из-за реакции Чонгука, а из-за подобной перспективы в будущем. Сам же омега пугается, отчего даже кожа на тон бледнеет, чем тревожит не только своего телохранителя, но и Юнги рядом. Сейчас же они оба сидят у окна на подушках. Чонгук мнёт неловко ткань своего наряда, пока Юнги любуется видом из окна и оглаживает живот по кругу. С недавних пор это же стало и любимым занятием Лаэль, которая вдобавок ещё приговаривает, чтобы её братик побыстрее родился и играл вместе с ней. — Чонгук, неужели тебя так напугали мои слова? — Юнги смотрит обеспокоенно, тянется своей ладонью к чужой и сжимает чуть дрожащие пальцы. Омега и сам не понимает, почему у него такая реакция на простые слова, тем более он надеется сам, что рано или поздно такое обязательно произойдёт! Но поделать сейчас с собой ничего не может. — Или я чего-то не знаю, и ты уже…? Юнги выразительно поглядывает на чужой живот, скрытый тканью наряда. От подобной мысли Чонгук краснеет и тут же яростно качает головой. Не то чтобы ему самому не представлялось, каким бы невероятно нежным стал Тэхён, когда узнал бы о его беременности. Он и сейчас ведёт себя с Чонгуком, как с фарфоровой статуэткой, а после рождения их малыша… станет просто невыносимо заботливым! — Прости, если обидел. — Ничего, — омега неловко отводит взгляд в сторону. Признаваться другу, что у них и брачной ночи то до сих пор не было, не хочется. Стыд опаляет щёки, а сомнения о непривлекательности для своего альфы в плане близости опять заполняют собой мысли. — Предлагаю сходить в конюшни, — Юнги меняется в лице и хлопает ладонями, в желании сменить тему на более радостную. От упоминания лошадей Чонгук сразу светлеет лицом и принимает приглашение с кивком и широкой улыбкой. Ближе к ночи он собирается навестить Тэхёна в его кабинете, если тот не вернётся к тому времени в покои. Пока Чонгук переодевается за занавесом, разделяющим комнату на две части, Юнги продолжает беззаботно болтать обо всём на свете, но склоняется больше к критике эльфиек и эльфов, что приезжают вместе со своими важными мужьями к состязаниям. Большинство останавливается в домах знатных особ за пределами территории дворца, в богатых тавернах с дорогими комнатами, как раз под стать статусу приезжих. — Тэхён сказал, что эти состязания начнутся через неделю. Юнги кивает, но вспоминает, что Чонгук его не видит, и отвечает уже словами: — Точно. У тебя будет самый лучший обзор на площадку, если собираешься посетить их вместе с Тэхёном. Чонгук, поправляя перед зеркалом складки на наряде, удивлённо спрашивает: — Можно отказаться? — Тебе можно всё, — усмешку в чужом голосе не услышать невозможно. Чонгук качает головой с тёплой улыбкой и собирается уже выйти к другу, но замечает на своей половине кровати цветок. Поначалу закрадываются подозрения, что его оставил Тэхён, который планировал порадовать таким образом супруга перед сном. Чонгук подходит ближе и тянется в полумраке: в его руках тёмно-зелёный стебель и фиолетовый бутон. Омега вздрагивает, но заставляет себя не кричать. Фиалка. Его запах, несомненно, схож именно с фиалками, только вот никакого одурманивающего эффекта он за собой не несёт. И цветы его запаха никак не связаны со смертью. Он напряжённо смотрит на бутон, решая, что обязательно сам поставит на место сошедшую с ума от ревности леди. Даже если это подстроил кто-то другой — неважно. Он сжимает стебель в руках с такой силой, что тот сгибается и ломается надвое. Бутон падает прямо ему под ноги, и Чонгук с раздражением наступает на него, стирая в порошок красивые лепестки. — Чонгук? — голос Юнги возвращает его в реальность. Когда омега заглядывает за тканевый полупрозрачный полог, Чонгук уже улыбается и выходит к нему. — Решил не идти? — Отнюдь, — омега заводит несколько прядей волос за уши, прежде чем вместе с Юнги пойти в сторону выхода из покоев. У дверей их уже ждёт Ринн со стражником. — Собираюсь в них участвовать.