Семестр нераскрытых преступлений

      Наконец-то мы едем домой!              За окном проплывали живописные поля, изредка перемежающиеся одинокими фермами и небольшими деревушками.              Я коснулась кончиками пальцев холодного оконного стекла вагона первого класса, подышала на него – оно сразу запотело. Аккуратно вывела «В+Н». Со скрипом обвела надпись в сердечко. Немного подумав, исправила «Н» на «Д».              Напротив меня дремал Хью, смешно запрокинув голову назад.              Не могу его винить – последние пару недель перед рождественскими каникулами выдались напряженными.              Хоть в расследовании и не было никаких подвижек, скучать нам не приходилось. Декабрь выдался жарким в плане учебы – настолько, что несколько ночей подряд мы дописывали контрольные, а иногда и засыпали с книгами в обнимку.              Подошло время сдачи первых двух глав курсовой работы по Сыскному делу, почти по всем предметам близились зачеты. Если мы хотели спокойно встретить Рождество, а не метаться в попытках закрыть долги и лихорадочно дописывать домашние задания, нужно было сосредоточиться на учёбе.              Рождество традиционно мы отмечали с родителями и никакие зачёты не могли этому помешать. Лучше посидеть с учебниками до глубокой ночи, но потом без угрызений совести устроиться в гостиной у мамы с папой, закутавшись в пледы, с кружками глинтвейна в руках.              Благо писать для работы мне сейчас не нужно. Для старого издательства я предусмотрительно подготовила несколько статей заранее, а новый контракт вступит в силу только с января.              Хью раскатисто всхрапнул и заворочался, усаживаясь поудобнее. Он скрестил руки на груди так, что пальто немного вздыбилось на груди. Поерзал на сидении и, наконец замер, приложив голову к стеклу.              Стекло сразу начало запотевать под его дыханием. Я перевела взгляд на «В+Д». О Моем Незнакомце я старалась лишний раз не вспоминать. Мысли о нем ввергали меня в уныние и открывали в груди дыру, которая засасывала в себя всю радость. Сначала «это ничего не значит», потом «это неприемлемо». Гоблин вас раздери, господин Прокурор, вот уж воистину «молчание золото». Сколько нервов я бы сэкономила, если бы вы промолчали разок вместо того, чтобы всё усложнять.              Нельзя столько думать о человеке, которому я не нужна. Или нужна?              Святая Бригида, свидетель, – после морга он не меньше меня был увлечен тем, что происходило в моей гостиной. Хотя, честно говоря, святым там было явно не место.              Мое тело помнило тепло его прикосновения. Я прикрыла глаза и разум услужливо показал калейдоскоп ярких воспоминаний: вот я сижу у него на коленях, вот он приближает лицо к моей шее, жадно вдыхая мой запах. Вот его рука пробегает по моей спине вверх…              Я буквально зарычала от раздирающих меня эмоций и закрыла лицо книгой, которую взяла с собой в поезд. Запах бумаги всегда успокаивал.              Хватит себя мучить, успокойся. Для верности я пару раз стукнула ей себя по лбу. Будем считать, что помогло.              Покрепче обхватив книгу, я прикрыла глаза и откинулась на сидение. До нашей станции еще пара часов, проводник нас обязательно разбудит.              И я позволила усталости и недосыпу взять верх и заснула.       

***

      Наконец-то мы доехали! Родительский дом оставался таким, как раньше, будто мы не уехали отсюда несколько лет назад. Вокруг все было такое знакомое – обстановка, атмосфера, запахи.                     Мама чуть не задушила нас в объятиях, а потом начала причитать, какими худыми мы стали. Я улыбалась так, что заболели щеки. Обожаю ее. Не прекращая щебетать, она проводила нас наверх, чтобы мы отдохнули и освежились после дороги.              В моей старой комнате царил образцовый порядок. Никогда такого не было, пока я здесь жила. А теперь даже фарфоровый заяц с отбитой лапой (Хью до сих пор не признался, что это его рук дело) стоит на каминной полке без единой пылинки. В комнате пахло лимонной полиролью. Видимо, мама готовилась к нашему приезду.              Удивительно, но все вокруг было настолько маленьким, что я чувствовала себя великаном. Даже моя кровать, всегда казавшаяся огромной, теперь едва вмещала меня во весь рост. Как я спала здесь в старших классах лицея?              Освежившись после дороги я спустилась вниз. Почитаю в тишине, пока все заняты, а папа на дежурстве в больнице.              В гостиной у окна стояла огромная рождественская ель, терпко пахнущая смолой. В основном на ней висели старые потрепанные игрушки, которые я помнила с детства, но была и парочка новых цветных фигурок. Именно от них у меня защемило в груди – сколько всего появилось в жизни родителей, о чем я не знаю, а они не стали рассказывать, посчитав неинтересным?              Я просидела в гостиной минут десять, снова и снова перечитывая одну и ту же страницу. Наконец, сдалась – закрыла книгу и отправилась на кухню. Наверняка мама уже заканчивает с готовкой, посижу с ней.              На кухне все было именно так, как я и предполагала: мама нарезала овощи, в духовке томилась индейка, а на плите стоял противень с пирожками. Я сразу схватила парочку ещё горячих. Откусила один – и сразу задышала ртом, пытаясь остудить обожжённый язык.              – Ну куда ты торопишься? – мама поднялась из-за стола и налила мне стакан воды. Поставила передо мной, а сама принялась звенеть чашками, заваривая мой любимый мятный чай.              О кофе можно даже не мечтать – мама считает его ужасно вредным для цвета лица, поэтому в доме его просто не водилось.              Я села за стол напротив неё и снова откусила пирожок. Остыл.              – Милая, тебя что-то беспокоит? – спросила мама, поставив передо мной чашку прозрачно зеленого чая.              – Да нет, все нормально, – улыбнулась я ей. Доела пирожок, обхватила чашку обеими руками и вдохнула влажный, горячий аромат мяты, поднимающийся вместе с паром. Самый домашний запах на свете.              Мама вернулась на свое место, взяла нож и продолжила резать морковь. Нож монотонно и гулко отбивал ритм о разделочную доску. Через пару минут она заговорила:              – Ты знаешь, мы с отцом гордимся вами. Только представь, наши дети уехали в большой город, живут там самостоятельно, работают, поступили в Академию! Нам определенно есть чем похвастаться перед соседями.              – Мам, ну перестань. Хоршем едва ли можно назвать большим городом. – засмеялась я, но в груди потеплело. Признание матушки подтопило ком льда, разросшийся вокруг моего сердца.              – Наконец-то настоящая улыбка. А то сама на себя не похожа, – сказала мама, ссыпая нарезанную морковку в почти полную миску. Отложила нож, посмотрела на меня и добавила: – У тебя всё в порядке? Может быть, твоя старая мама может чем-то помочь?              – Ты не старая, не выдумывай.              Мама усмехнулась и встала из-за стола. Сняла с крючка вторую разделочную доску, выдвинула ящик – послышался звон столовых приборов. Вынула нож и положила передо мной.              Молча я приняла ее приглашение присоединиться к готовке: пододвинула тарелку с овощами и взяла картофелину. Мне было так спокойно и уютно, что я решила: ничего страшного не случится, если расскажу ей про Моего Незнакомца. Не всё, конечно – только отредактированную версию, чтобы не довести её до сердечного приступа.              – Кажется, я встретила кое-кого, – я боялась поднять взгляд, потому что точно знала, она сейчас смотрит на меня.              – Мне нужно больше деталей, чтобы порадоваться или испугаться за тебя.               – Он невероятный. Мы познакомились прошлой весной, он выручил меня, – начала рассказ я, стараясь сдерживать поток признаний. Слишком долго я держала в себе свои чувства к Моему Незнакомцу. Но матушке точно незачем знать, что я менялась одеждой с незнакомым мужчиной. Настоящие леди не хвастаются своими победами. Я продолжила, осторожно подбирая слова, – Благодаря ему у меня появилась идея пойти в Академию.              – Ты пошла учиться, чтобы быть ближе к нему? – мама обеспокоенно приподняла бровь.              – Нет конечно. Просто после нашей встречи мне стало любопытно, чему обучают на факультете Дознавателей. Потом мы встретились с ним в Академии. Правда, не совсем так, как я ожидала. Он преподаватель.              – Ох, Виола..! – воскликнула матушка и прижала руку к груди.              – Вот именно. Я была уверена, что он просто выпускник, а оказалось, что он глава моего будущего факультета.              Мама долго смотрела на меня и я не узнать эмоции на её лице: жалость или любовь и желание позаботиться?              – Ваш интерес,– мама замялась на пару секунд,– взаимен?              – Да. Нет. – Я закрыла ладонью глаза, – Не знаю. Все так сложно.              Мама встала позади меня и обняла за плечи, положив подбородок мне на макушку. Я взялась за ее руки и продолжила объяснять:       – Понимаешь, он ведет себя будто я ему небезразлична: я о чем-то прошу – он сразу делает это, постоянно заботится о моей безопасности. Еще он иногда так смотрит на меня, что колени подкашиваются! Мы проводим много времени рядом. Он преподает Сыскное дело, наш основной предмет. Кроме лекций есть еще практические занятия на местах преступлений, визиты в морг. А с секретной информацией мы работаем только у него в кабинете.              – Есть какие-то «но», верно? – я кивнула и мама обняла меня еще крепче.              – Он не может себе позволить отношения со студенткой. Слушательницей, – тут же поправила я себя. – Неважно, главное, что он считает такие отношения недопустимыми.              – Ты ему нравишься, да?              – Не знаю, возможно. Иначе зачем он поцеловал меня?              – Кто поцеловал тебя? Я опять пропустил все самое интересное? – на кухню вошел брат. Он сел на разделочный стол, рядом с противенями с пирожками и сразу взял один.              – Хьюго, не дразни сестру.              – Никого я не дразню. Я удивляюсь. Мы вместе живем, учимся и проводим рядом почти все свободное время, а Ви умудрилась закрутить тайный роман.              – Если Виола захочет, она сама тебе расскажет. Не дави на нее.              – Вот именно, не дави на меня. А то я могу вспомнить о твоих тайных романах. Посмотрим, как ты будешь оправдываться, – едко проговорила я и кинула в него кусочком моркови. Со смехом он отклонился от него, а морковь ударилась в стену.              – Молчу, молчу.              После того, как мы допили чай и съели почти все пирожки, мы с мамой продолжили готовить ужин. Минут через десять у Хью тоже проснулась совесть и он к нам присоединился.              Папа пришёл со службы прямо к накрытому столу: мы расселись, мама помогла разложить еду, Хью открыл красное вино – и праздничный ужин начался.              Сначала мы просто ели, наслаждаясь привычными домашними блюдами. Когда первый голод поутих, разговор завязался сам собой. Мы расспрашивали родителей про их дела и работу, они в ответ интересовались нашей учёбой.              Я рассказала о смене издателя, и, пока мама ахала, Хью невозмутимо добавил:       – Пока я готовил контракт, мы нашли два трупа. – Дохлый гоблин, мой брат никогда не умел держать язык за зубами.              – Два трупа? – удивился папа, отложив вилку с ножом, – Как это случилось?              – Ничего такого, пап, не думай. Первую встречу с потенциальным издателем мы назначили в гостинице. Чтобы нынешний никто об этом не пронюхал. И, ты знаешь гостиницы – чего там только не происходит. Так вот я пришла туда и нашла труп.              – Пьяная драка?              – Нет, убийство. Его задушили на кровати. – Хьюго неудержим. Дохлый гоблин, он хочет, чтобы родители заволновались и переехали к нам? В целях обеспечения безопасности, так сказать.              – Интересно, – проговорил отец, – А что со вторым трупом?              – Убили нашего поверенного. Закололи прямо в кабинете. – Хьюго, Хьюго. Маму мы поселим в твоей спальне.              – Святая Моргана, неужели Хоршем такой опасный? – взволнованно спросила мама. Ожидаемо.              – Совсем нет. Просто из-за фокуса нашей учебы мы обращаем внимание на преступления. Одно из этих убийств даже разбираем на практических занятиях.              – С вашим профессором? – многозначительно спросила мама, старательно не глядя на меня.              – Да, с профессором Нортом, с кем еще, – Хью опередил меня с ответом. – Отличный малый. Дознаватель со стажем, сейчас Прокурор графства. Полностью погружён в обучение студентов, действительно поддерживает их интересы. Например, он пошёл навстречу Ви и дал доступ к секретным документам – всё из-за её безумной теории о связи между убийствами.              – Что за теория? – заинтересовался папа. Он взял бокал, откинулся в кресле и приготовился слушать. Если мама всегда готова обсудить кавалеров, то папа – расследования.              – Мне показалось, что два убийства – в гостинице и в кофейне, связаны. Я хотела проработать эту версию.              – Погоди, только что мы говорили о двух трупах, но математика не сходится. Я насчитал уже три: поверенный, хозяин гостиницы и некто в кофейне. Откуда взялся третий труп?              – В конце весны я нашла труп мастера кофе, но со всеми хлопотами, связанными с учебой забыла рассказать об этом. – Сделав глоток вина, я решилась рассказать больше.              – В чем связь по-твоему?              – Во-первых, способ убийства. В кофейне жертва захлебнулась кофе, а в гостинице - задохнулась из-за перьев от подушки. Скорее всего использовались чары переноса. Во-вторых, обе жертвы не сопротивлялись, а просто лежали так, как будто прилегли отдохнуть. Мне кажется, есть что-то еще, но не могу понять что.              – Только подумай: мастер кофе захлебнулся в кофе! – восторженно воскликнул папа, резко поставив бокал на стол, так, что оттуда вылилась пара капель. Но он не заметил этого и спросил, – Поверенный тоже связан с первыми двумя убийствами?              Интересно. Не думала всерьез, что все три убийства связаны, но что-то в этой версии цепляло мой интерес.              – Только тем, что труп нашел кто-то из нашей семьи, – ответил Хьюго.              – У вас есть враги? – резко спросил отец.              На ум сразу пришел Итан, но о нем я родителям не расскажешь. Иначе они просто не отпустят меня обратно в Хоршем. И придется мне спать в детской кровати, с которой у меня свисают ноги.              – Вроде нет, но никогда не знаешь, что у людей на уме,– осторожно ответила я.               – У Виолы есть один навязчивый поклонник, но он куда-то пропал в последнее время.              Нам с Хью пора поговорить о том, как много он болтает лишнего. И этот разговор приятным не будет. Для него.              – Да, я тоже давно его не видела. – Невинно ответила я, а про себя подумала «И слава всем Темным Богам за это», но вслух говорить этого не стала. Зачем волновать маму еще больше.              – Значит, это просто совпадение, что вы их всех нашли. Но какое интересно, право слово. А какие занятные способы убийства! Настоящая поэзия.              – Пап, не пугай меня.              – Хах, у меня профессиональная деформация. Просто способы убийства донельзя красноречивые. Ты подумай: мастер кофе захлебнулся в кофе! Уверен, что вокруг жертвы была вода, но для убийства выбран именно кофе. А второе убийство?! Хозяина гостиницы задушили подушкой. Гостиница обеспечивает постояльцев кровом для ночлега. И подушка ярчайший атрибут этого. Как и кофе для мастера кофе. Только третье убийство не вписывается.              – Не видела отчет Дознавателей, но на первый взгляд чары переноса там не требовались. Поверенного закололи.              – Хью, ты же нашел тело поверенного, – не унимался отец, его глаза горели азартом – чем именно и как закололи поверенного?              – Пишущим пером в глаз.              – ПИШУЩИМ ПЕРОМ? Дохлый гоблин, это наше убийство! – Мама шикнула на него из-за ругательства, но папа не обратил на это никакого внимания. Он вскочил со своего места и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину.              – Пап, все хорошо?              – Ты только подумай – три убийства и они все связаны с профессиями убитых. И, возможно, с вами двоими, раз вы нашли их всех. – Он взял бокал и продолжил ходить, размахивая им так резко, что еще немного и вино выплеснется прямо на ковер. Мама недобрым взглядом провожала взволнованного отца.              – Интересная версия. Ты знаешь, у меня есть с собой кое-какие записи, давай посмотрим их вместе после ужина?              – Неси сейчас!              – НЕТ! – Прервала нас мама, хлопнув ладонью по столу, – Сначала праздничный ужин, а потом уже ваши расследования! Ну что за за семья? Не можем отпраздновать Рождество без обсуждения убийств.              Папа сел обратно на своё место и, стараясь выглядеть невозмутимо, продолжил ужин, поддерживая разговор о соседях напротив и их новой оранжерее. Когда наши взгляды встретились, он залихвацки подмигнул.              Вот он – мой главный сообщник во всех самых интересных приключениях!              После ужина я занесла в его кабинет записи и заметки по расследованиям. Уверена, утром первым делом он отправится не к ёлке, а прямиком сюда.              Весь вечер меня не оставляла мысль: убийства связаны с профессиями жертв. Нет ни одной улики, которая бы это опровергала.              Скорее бы вернуться в Хоршем и обсудить всё с господином Прокурором.              Может, написать ему? Нет, письмо в рождественские праздники будет идти целую вечность – мы сами раньше вернёмся в город.       Звонить первой мне было страшно.              Зато у меня появился отличный повод увидеть Моего Незнакомца. Может, дело в вине, но я честно призналась себе: невыносимо скучаю по нему. Я обняла подушку покрепче и глубоко вздохнула.              Стоило только подумать о нем – сердце сразу замирало, даже несмотря на его уверенные слова, что между нами ничего не может быть.              Но в конце концов, Рождество – время чудес, а я всегда была оптимисткой!       

***