Четыре наследника Тёмного Лорда

Лениво развалившись в кресле Симуса, Блейз сделал пару глотков из фляжки. Видимо, Грейнджер думала, что если наложит чары, скрывающие спиртное, в его кабинете, он не найдет выход, но не тут-то было. Забини слишком давно плавал по высокоградусным волнам, чтобы просто так предать своё хобби забвению. — Не находишь, что прятаться от главы отдела магического правопорядка в отделе магического правопорядка не особо разумно? — поинтересовался Финниган, выискивая в шкафу какую-то папку. — Сегодня от неё точно не надо прятаться, — фыркнул мулат и с подозрением принюхался к содержимому фляжки. — Блин, не ту взял. — Кошак вернулся? — бросив взгляд на своего собеседника, брезгливо скривился Симус. — А я так по нему не скучал. — Ты всё ещё дуешься за то, что он подарил тебе сердечко? — Он загадил проект закона, который надо было подписать. Мне пришлось всё переделывать! — оскорблённо выпалил Финниган, всплеснув руками. — И вообще, кто дал ему право раскидывать внутренние органы волшебников где попало? — заметив приоткрывшийся рот Забини, он многозначительно поднял указательный палец, — пусть даже и нарушающих закон ещё больше, чем он. — Поговаривают, — пожал плечами Блейз, — что уровень преступности снизился вдвое. — Потому что граждане хотят похороны с открытым гробом, — достав тёмно-синюю папку, покачал головой Симус. — А после этого чудика потом не всегда удается отскрести осуждённого с земли. — Я предпочитаю радоваться, — откинувшись в кресле, Забини упёр взгляд в потолок, — что опрометчивые колдуны со слабым инстинктом самосохранения ещё не закончились. — Всё ещё считаю, что Нотту нужен ошейник. — Только ему это не говори, — усмехнулся мулат, — а то инициатива наказуема. — Так его дебильные гейские шутки — не просто шутки? — Финниган изумлённо приподнял брови. — Я даже не знаю, что страшнее... — поразмыслив, он решительно мотнул головой: — Нет, лучше уж мозаика из мяса. Блейз только хмыкнул. Он не имел ничего против экстравагантных выходок Теодора. Благодаря подобному поведению, на улицах полуразваленной страны довольно быстро установился порядок. Даже отъявленные рецидивисты были настолько запуганы, что либо забились в самые глубокие норы, либо перешли на легальный заработок. Единственным минусом стало то, что половина аврората теперь работала уборщиками... Всё-таки население стоило как можно меньше тревожить кровавыми инсталляциями безумного художника. Верхние этажи Азкабана, которые ранее под завязку были забиты опасными преступниками, отныне пустовали. Восстановленная после пожара тюрьма принимала в свои объятия только преступников с виной средней и лёгкой тяжести, которым предстояло провести за решёткой не более десяти лет. Остальные просто не доживали до предварительного заключения. Малфой, прекрасно понимая, необходимость хотя бы условно ограничить Нотта от общественного порицания, подписал официальный указ, разрешающий радикальные методы задержания только в отношении лиц с вынесенным приговором. Но это была лишь уловка для населения. Как правило, Теодор уничтожал всё, что считал недопустимым, и не важно, была ли собрана доказательная база и окончено ли следствие. Из любопытства Забини выявил закономерность в радикальных приговорах друга: больше всего доставалось растлителям и насильникам. Они вызывали у Теодора какую-то особую неприязнь, так же, как и мучители несовершеннолетних. Серийные убийцы и садисты будили в нём азарт и желание поребячиться в процессе. Такие стычки обычно оканчивались самыми эпатажными скульптурами из мяса. К массовым дракам с непреднамеренным летальным исходом или успешным организованным покушениям котик относился прохладно и без пристрастия. Он, конечно, мог припугнуть таких товарищей, заявившись на допрос, но только ввиду полного отсутствия других занятий. Воровство, мошенничество и контрабанда его совершенно не беспокоили до тех пор, пока по тем или иным причинам не перетекали в расчленёнку. В принципе, не самый паршивый моральный облик для главного, официально устроенного в правоохранительные органы маньяка Великобритании. Блейз прищурился, разглядывая правый угол потолка над карнизом. Нотт совершенно точно получал от своей работы удовлетворение, и, с учётом его опыта, мулат даже не мог сказать, что друг плохо справляется со своими наклонностями. Вполне в рамках этики Пожирателей. Кто-то ведь должен поддерживать имидж организации. Однако основные мысли Забини были заняты совершенно другим человеком. — Так от кого ты прячешься? — уточнил Симус, вытаскивая из папки пару листов. — Ну-у-у… — лениво протянул мулат, — тут такое дело… — Где этот чертов алкаш?! — грозный голос Паркинсон раздался в коридоре, отчего Блейз подскочил в кресле, чуть не подавившись бурбоном. — Я откручу твою гениальную башку, если ты не выйдешь сам! — Можешь не отвечать, — замерев, негромко проговорил Финниган. — Ты бы какого цвета хотел могильный камень? Эпитафию покороче или подлиннее? Может, оду во славу безвременно ушедшего? — Меня тут нет, — Забини на половину сполз под стол, почти укладываясь лопатками на кожаную обивку кресла, и невольно зажмурился, когда дверь с размаха ударилась ручкой о стену. Неторопливое постукивание каблуков звучало, как издевательство. Забини вдохнул чуть глубже. Он очень хотел видеть Пэнси, но не сумел найти достойного предлога для встречи и предложил Министру магии — Хорасу Паркинсону — провести короткий дополнительный курс боевой подготовки в Хогвартсе, чтобы привлечь молодое поколение. И, к ужасу Блейза, тот согласился, посчитав, что это будет полезно для его дочери. «Не такой уж я и умный, — приоткрыв глаза, мулат уткнулся взглядом в женские ноги, обнажённые настолько, что если бы Пэнси подошла чуть ближе, то он вполне смог бы разглядеть её бельё. — Твою мать…» Опасливо отведя взгляд, Забини почувствовал , как покрывается испариной. Паркинсон любила короткие платья и юбки, не стесняясь демонстрировать свои красивые, стройные ноги, а он просто сгорал от неловкости, искренне надеясь, что кровь не так сильно приливает к лицу или, ещё хуже, к паху. Стол, в который он упирался коленями, дернулся от короткого толчка девичьего бедра. — Ты вылезешь оттуда или как? — склонившись к самому лицу Блейза, Пэнси натянуто улыбнулась и продемонстрировала свиток в своей руке. — А то я жажду объяснений. Итальянец только нервно сглотнул, когда её свесившиеся волосы коснулись его лба, и отчаянно замотал головой. Он вообще был против разговора сейчас. Ему нужно было подготовиться. Может, час или день. Лучше, конечно, неделя, чтобы наверняка. — Ну, как знаешь, — Паркинсон поджала губы. На короткое мгновение Забини наивно понадеялся, что она освободит пространство хотя бы в радиусе пары ярдов, чтобы он смог скрыть свою возрастающую неловкость. Но он никогда так не ошибался. Оперевшись ладонью на край стола, ведьма с лёгкостью уселась на него прямо перед Блейзом, плотно сведя ноги вместе. Он точно не знал, что испытывают люди во время разрыва сердца, но был уверен, что оказался максимально близко к этому состоянию. А когда Пэнси закинула левую ногу на правую, он и вовсе чуть не взвыл. Перебор эротики на секунду времени. «Помогите!» — истошно завопило сознание. Забини уже почти проклял себя за то, что рассматривал её снизу доверху дольше трёх секунд. Он точно нарушил нормы приличия. Неправильно и неуместно, но он ничего не смог с собой поделать. Выверенные, плавные движения, всегда эффектный и ухоженный вид, красивые черты лица, чистая кожа без единой родинки и великолепные янтарные глаза, от которых перехватывало дыхание. — Давайте начнём с пересказа моего утра, — неторопливо развернув пергамент, начала Пэнси, сдувая прядь в уголке рта. — Я мирно и прекрасно отработала четыре часа муай-тай с применением заклятий для ближнего боя в малой группе из пяти человек, — она свела брови вместе, когда лист по инерции попытался свернуться обратно, — и комплект из братьев Уизли, тестируя свои новые бомбочки, даже не разворотил весь полигон. Осенний ветерок мягко разносил отголоски взрывов по округе, как вдруг… — ведьма изобразила удивление, — мой отец решил побеседовать со мной не на семейном ужине, а в Министерстве. Может, ты знаешь, почему? Тяжело выдохнув, Блейз искренне попытался сосредоточиться на её словах. Он вроде хотел что-то сказать в ответ, но лицо пылало, в горле пересохло, а ладони, наоборот, вспотели. Он был невообразимо благодарен судьбе и алкоголизму, что ни один из этих симптомов нельзя было однозначно отнести на счёт пребывающей вблизи него Паркинсон. — Господин Министр считает, что мне будет полезно провести краткий теоретический курс лекций, а затем и несколько практических занятий в Хогвартсе. Он даже успел согласовать это с директором школы, — Пэнси передернула плечами. — Потрясающая идея, не правда ли? Знать бы ещё, какому кретину она принадлежит... «Я пушистое облачко, плывущее над озером… — внутренний голос стал неестественно тонким, — …меня ничего не беспокоит и не смущает. Я облачко…» — Ты меня вообще слушаешь? — подавшись вперёд, с подозрением поинтересовалась Паркинсон. — Или ты уже в дрова? — немного склонив голову на бок, она всмотрелась в лицо собеседника. — Или накурен? — Да, — это было единственным, что смог выдавить из себя Блейз, слабо понимая, на какой из вопросов отвечает. — Что «да»? — сложив руки на груди, Пэнси закатила глаза. — Я не поверю, что Теодор за последние двадцать четыре часа вылез из постели, а без этого придурка ты не изменяешь своей высокоградусной диете. — Он сегодня не особо разговорчив, — протянул Симус откуда-то из-за спины Забини. — Зато я вполне готов пообщаться. — Мечтать не вредно, — отмахнулась Паркинсон. — Я ещё не забыла, — стрельнув в него взглядом, усмехнулась она, — как ты выглядишь в костюме шлюхи. — На тебе тогда, вообще-то, тоже не мантия в пол была, — фыркнул Симус. — Не стоило так откровенно меня разглядывать, — соскользнув со стола, Пэнси склонилась над Забини и ткнула пальцем в его грудь несколько раз. — Я убью тебя чуть позже, потому что сейчас мне надо посетить отца. Она направилась к выходу, оставляя за собой вуаль терпких ноток фрезии и ландыша. Блейз снова прикрыл глаза, отругав себя за то, что точно знал, как она пахнет. Если кто-то об этом проведает, то сочтёт его больным на голову идиотом. А может, и правда… — То есть сегодня вечером ты для меня опять занята? — с долей иронии в голосе протянул Финниган. — Ты такой догадливый, — наигранно ласково ответила Паркинсон. Забини безмерно бесило, что, в отличие от хозяина кабинета, сам он тупеет в присутствии ведьмы и не может беседовать с ней также непринуждённо. Он даже не мог точно сказать, с каких пор это началось. В его голове появлялся вязкий, тягучий туман и склеивал все мысли и движения, стоило воинственной ведьме оказаться рядом. Однако мулат не питал иллюзий и не испытывал никаких порывов собственничества. Хотя бы потому, что в этом помещении все прекрасно знали: Финниган никогда не получит зелёный свет. Его львиное упорство льстило Пэнси, но не более. Накрывшая с головой растерянность никак не хотела отступать. — Я пушистое облачко… Осознав, что произнёс это вслух, Блейз сжал губы в тонкую полоску. В кабинете повисла такая оглушающая тишина, что ползущая под кожей паника казалась слишком громкой. — То есть он правда накурен? — снисходительно поинтересовалась ведьма. — А я думала, имитирует. — Фенечка! Радость моя! — проверещал Нотт, ворвавшись в кабинет, словно ураган. — Я так по тебе скучал! — Иди в жопу, — равнодушно произнёс Финниган. Послышался глухой удар, и Теодор ойкнул. Блейз, тихонько приподнявшись на локтях, нерешительно выглянул из своего укрытия. — Если ты ещё раз обдолбаешь девственного гения, то я лишу тебя хвоста, — впечатав Нотта локтем в дверь, буркнула Паркинсон. — В таком состоянии он не реагирует на угрозы и вряд ли может работать. — Я ничего не понял, — потупился Теодор, — но если бы я был в трусиках, то мне понадобились бы новые. — Фу, Мерлин… — скривился Симус, сгребая папку и бумаги в охапку. — Ещё раз повторяю, — процедила Пэнси, смахнув пылинку с плеча Нотта, — только легкие смеси и никаких экспериментов. — Только трава, — покорно кивнул тот, поймав взгляд Блейза из-под стола. — Я запишу в ежедневник и вычеркну лишнюю строчку, запланированную на четверг. — Отлично, — удовлетворённо улыбнулась Паркинсон. — В какой день недели Гермиона будет способна передвигаться самостоятельно? — Предполагаю, что в понедельник она появится на работе. — Скромно, — удивленно фыркнула ведьма. — Он не уточнил, в какой, — хмыкнул Симус. — В прошлый раз он тоже так сказал. — Зависть — плохое чувство, — бросила Пэнси, покидая кабинет. — Давай сделаем новый шаг в наших не отношениях, и ты проводишь меня до лифта. Всё равно не останешься с этими двумя. — Согласен. Как раз искал предлог выйти и не возвращаться. Услышав, как дверь захлопнулась, Забини наконец-то вернулся в сидячее положение и придвинулся как можно ближе к столу, разминая затёкшие ноги. Нотт так и стоял у входа, пока он, отхлебнув большой глоток из фляжки, протирал лицо ладонью. — А придвинулся вплотную ты, потому что?.. — с подозрением протянул друг. — Люблю тесные пространства, — глотнув обжигающей жидкости ещё раз, пробубнил Блейз. — Ты нашёл то, за чем ездил в Австрию? — Да, — вальяжным шагом подходя к столу, коварно протянул Нотт. — А в следующий раз ты в шкафу от неё будешь прятаться? — Перебрал, не рассчитал траекторию, сполз вниз, потом собирался вздремнуть, а тут такое столпотворение, шум и… — И стояк. — Чушь. Недолго думая, Теодор просто обогнул стол, наклонился и отрицательно покачал головой. Забини в этот момент показалось, что его поймали за чем-то крайне постыдным, будто он украл все конфеты из детских пакетов во время Хэллоуина. Нотт похлопал его по плечу и, достав из кармана небольшую чёрную коробку, поставил её перед другом. — Будем ждать, пока кровь отольёт, или я не зря без трусов пришел?