Верни мне меня

Она в одиночку залечила все свои раны.

Как не бояться ту, что примет свои шрамы?

В ожидании отца Микаэль мерил шагами просторный приёмный зал. Его поступь была широка и властна. Ледяной мрамор трона коснулся кончиков его пальцев, прежде чем мужчина глубоко вздохнул. Сегодня он должен был получить ответ. Микаэль был мастером самообладания. Лицо будущего короля, выученное годами скрывать эмоции, оставалось невозмутимым. Лишь усиливающийся ритм шагов по мраморному полу выдавал бурлящее внутри волнение, сжатое в тисках самоконтроля. Услышав позади себя шаги, молодой человек обернулся, расправив плечи и выпрямив спину. Перед ним стоял не его отец. Не в этой обстановке. Перед ним предстал правитель Королевства Восходящего Солнца. Его взгляд, глубокий и лазурный, скользнул по фигуре принца, словно оценивая не сына, а претендента на власть. Микаэль почтительно опустил голову, дожидаясь, пока Аларик займёт трон. Лишь тогда он заговорил: —Ваше величество, — кивнув головой, сказал молодой мужчина. —Микаэль, — ответил Аларик, на миг закрыв глаза, в царственном жесте приветствия. —Отец, Вы подумали о моем предложении? Каков Ваш ответ? —Терпение, сын мой. Приблизься, — Аларик протянул руку, властный жест, полный невыразимой мощи. В двух шагах Микаэль оказался рядом с сидящим на троне отцом. Даже стоя, Аларик излучал королевское превосходство. Микаэль уважал и слушался отца, но всё же, несмотря на старательно скрываемое волнение, с трепетом ожидал королевского решения. — Объясни мне, — голос звучал холодно, — почему ты считаешь визит в Цефирис выгодным для нас? Разве ты не знаешь о её королеве? Она не враг нам, но и союзником её назвать трудно. Её политическое безразличие само за себя говорит. Да и о климате Цефириса ты, полагаю, наслышан: вечный лёд, холод и страдания. А над всем этим царствует Ледяная Королева, как её прозвали в народе. —Твой ответ — нет? —Микаэль, я жду твоих мыслей на этот счет, а не вопросов, — пристально смотря в глаза сына, произнес Аларик. — Наше присутствие в Цефирисе — демонстрация силы, — заявил он. — Мы должны показать королеве, что можем появиться на её земле когда угодно, независимо от её желания. Это она, в конце концов, стремилась к миру, взойдя на престол. Но власть нужно демонстрировать не силой оружия, а способностью к внезапному появлению, к свободному перемещению по её владениям. Нам никто не может запретить это. Пусть королева холодна, как лёд, — мы способны растопить его без особого труда. Глубокий смех прокатился по тронному залу. Аларик жестом подозвал сына ближе: — Ты мыслишь, как я в молодости, — мягко улыбнувшись, произнес отец. — Хорошо. Докажи или опровергни свою правоту. Мой ответ — да. Посещение Цефириса разрешено. В рамках ознакомления с… дружественной территорией. Почтительно склонившись, Микаэль уже направился к выходу, когда голос короля остановил его: — Микаэль. — Ваше Величество? — сдержанно отозвался молодой человек. — Запомни, — Аларик произнес это не как приказ, а как предостережение, — королеву не напрасно называют Ледяной и бессердечной. О ней сложены легенды, шепчут, будто она способна вырвать сердце из груди. Не позволь ей очаровать тебя, не дай обмануть себя её холодом. Покажи ей силу нашего королевства, покажи, кто ты есть. — Да, отец, — ответил Микаэль ровным, спокойным голосом, и лишь после этого покинул тронный зал.

…

Микаэль, крепко сжимая в руках холодную сталь поручня, стоял на палубе огромного королевского корабля, отделявшего его от бескрайних морских просторов. Жадно вдыхая леденящий душу морской воздух, он чувствовал, как пронизывающий до костей морозный ветер пробирается в самое сердце. Под килем корабля уже несколько недель бушевало море. Путь до Айксхейвена был долгим и обычно занимал пять дней, но увы, всё зависело от капризов непостоянной погоды. Стоя на краю палубы и заворожённо глядя на бескрайнюю синеву, Микаэль наблюдал, как тёмно-синяя, почти чёрная гладь моря сливается с бездонной лазурью неба. Холодный ветер хлестал его по лицу, но он, казалось, не замечал этого. Его мысли были далеко, за горизонтом, в иных, не морских просторах. Отец впервые доверил ему столь ответственное задание — дипломатическую миссию в соседнее, враждебно настроенное королевство. Микаэль должен был доказать не только Аларику, но и самому себе, что достоин носить корону. И пусть он храбрился перед всеми, в глубине души его терзал страх: страх непонимания народа, страх падения с вершины власти. Его единственная опора, человек, который по-настоящему его понимал, сейчас находился в тёплом, солнечном Адонисе. Ева, конечно, переживала, ожидая вестей от брата, и бесцельно бродила по замкам родного города с тоской на сердце. Молодой человек всегда поражался необыкновенной близости, связывающей его с сестрой. Несмотря на разницу в возрасте в семь лет, они с лёгкостью понимали мысли и чувства друг друга. Микаэль знал: сестра — это безопасная гавань для самых сокровенных душевных переживаний, где его не осудят. Несмотря на несомненный авторитет на корабле, Микаэля уважали не только за близость к короне, но и за лёгкий характер и доступность. Он не гнушался простой работы, общаясь на равных с любым человеком, заставляя забыть о его высоком происхождении — будущем короле одной из могущественнейших держав. Микаэль дружелюбно беседовал с членами экипажа, с живым интересом слушая их истории о семье и жизни. Словом, его любили. Спускаясь на причал, Микаэль с любопытством окинул взглядом оживлённый порт. Корабль пришвартовался, и жизнь здесь била ключом. Люди в тёплых шубах и полушубках торговали рыбой, одеждой, разнообразными звериными шкурами — яркое, пёстрое многоцветье дышало жизнью и движением. Кто-то за небольшое вознаграждение помогал спускать трапы с корабля на корабль, кто-то предлагал быструю поездку на санях. К Микаэлю подбежал мальчик, предлагая изящные гребни ручной работы. Охрана, поспешившая прогнать малыша, остановилась по жесту молодого человека. Присев, Микаэль указал пальцем на медный гребень: в его центре сияла синяя роза из неизвестного ему камня, нежно обрамлённая двумя белыми перламутровыми перьями. Сердце Микаэля сжалось — он сразу понял, что этот подарок придётся по душе его сестре. Не раздумывая, он купил чудесный гребень, щедро расплатившись с мальчиком. Вдалеке, словно видение, появились кони, белизной своей напоминающие первый снег. На них восседали королевские гвардейцы в черных мундирах, украшенных синей вышивкой. Один из них, приблизившись к Микаэлю, изящно соскочил с седла и почтительно склонил голову. Светлые, почти серебристые волосы оттеняли яркую зелень его глаз, которые с нескрываемым любопытством изучали прибывшего принца. На нем был голубой камзол, отделанный белым мехом, а золотые узоры вокруг пуговиц свидетельствовали о высоком происхождении. Микаэль распознал в нем брата королевы—законного наследника престола. Улыбнувшись, явному любопытству в глазах юнца, мужчина заговорил первым: — Добрый день, да хранит вас Святая Архея. Вы знаете, кто мы? — произнес гвардеец. — Принц Микаэль из королевства Восходящего Солнца? — неуверенно отозвался молодой человек, несколько смущённый официальностью обращения. — Верно, — Микаэль улыбнулся. — А вы, полагаю, принц Цефириса? — Точно, меня зовут Лонан, — улыбнулся в ответ молодой человек, проведя рукой по волосам. — Впрочем, вряд ли вам знакомо моё имя. Моя сестра, с её образом Снежной Королевы, куда более известна. Искренний смех Микаэля вызвал ответную улыбку на лице Лонана. Видя неловкость молодого принца, мужчина решил разрядить обстановку. — Значит, вы — ледяной принц? — с интересом приподнял он бровь. — О нет, что вы! — замахал руками Лонан. — Я гораздо более гостеприимен, чем может показаться. Именно поэтому здесь я, а не моя сестра. — Королева Анна не жалует чужаков, не так ли? — спросил Микаэль, стараясь незаметно разузнать о королеве побольше. — Лучше составить собственное мнение, поговорив с ней лично, — ответил Лонан, стараясь сохранять серьёзность. — Тогда я с удовольствием последую за вами в замок, — улыбнулся Микаэль.

…

Спрыгнув с коня, Микаэль затаил дыхание, поражённый красотой открывшегося вида. Перед ним возвышался замок, словно высеченный из самого неба, его многочисленные башни устремлялись к облакам. В светлых тонах, сливавшихся со снежным покровом, он казался призрачным ледяным сооружением. Дворец, встроенный в скалу, местами представлял собой каменные галереи, резкие контрасты которых подчёркивали его величественную простоту. Один из мостов, ведущих к восточному крылу, поражал своим размахом, огромным нависающим каменным выступом, словно отколовшимся осколком скалы. В лучах солнца замок преобразился, будто озаряемый небесным светом изнутри. Подошедший Лонан, удовлетворенно хмыкнул, увидев реакцию молодого мужчины. — Понимаю, вид захватывает дух. И всё же, даже живя здесь, я каждый раз заново открываю для себя красоту этого дворца, — проведя рукой по волосам, произнёс он. —Тогда буду рад ненадолго оказаться в сказке, — улыбнувшись, ответил Микаэль. Микаэль твёрдой поступью ступал по белому мрамору, словно по застывшему облаку, но его взгляд, полный изумления, скользил по стенам. Замок поражал великолепием. Сверкающий, словно хрусталь, белоснежный мрамор заливал светом просторные коридоры, а колонны, устремлённые к высоким сводам, поддерживали изящное кружево лепных снежинок. Взгляд Микаэля, прикованный к сводам, задерживался на фресках, изображающих, по его предположению, рождение Цефириса. Однако разглядеть детали было трудно — шея уставала от постоянного напряжения, и взгляд неохотно отрывался от завораживающего пространства, уходящего вверх под высоким потолком. Почувствовав напряжение в шее от постоянного запрокидывания головы, Микаэль опустил взгляд. Лонан остановился перед широкой белой дверью высотой почти в два этажа. Осторожно открыв её, он жестом пригласил Микаэля войти. Перед Микаэлем предстал тронный зал, простор которого терялся в высоких сводах. Войдя, он ощутил не только пронизывающий холод, но и возвышенность этого места, величественное безмолвие. Однако его внимание привлек не роскошный декор фресок и картин, а лаконичный светло-голубой трон, на котором восседала женщина с белыми, как снег, волосами. Ей было около тридцати лет, если судить по внешности. Шёлковое платье цвета морской волны струилось по её фигуре, подчёркивая изящную стройность. Светлая кожа резко контрастировала с ярко-зелёными глазами — поразительным повторением очей её брата. Взгляд королевы был холоден, пронзителен, острый, словно ледяной клинок. Строгие черты лица, выточенные природой с мраморной безупречностью, выражали непоколебимую власть, сокрушительную силу и отстранённую величественность. Лишь на мгновение Микаэлю показалось, что в её взгляде мелькнуло тепло, когда она обратилась к брату; но моргнув, он уже не уловил этого едва заметного изменения. Осознав, что задерживает взгляд на королеве дольше, чем подобает, Микаэль приблизился к возвышению с троном и низко поклонился, встретившись с ней взглядом. — Да хранит королевство Цефирис Святая Архея, — твёрдо произнёс он, ещё не выпрямившись, но не отрывая взгляда от королевы. Холодный, как лёд, голос королевы прозвучал в зале. Она говорила тихо, но каждое слово, отточенное и неторопливое, достигало каждого присутствующего. —Да благословит земли Вечного Сияния Святая Архея, — размеренно произнесла она, — что привело принца из тёплого Адониса в мой ледяной дворец? —Её взгляд, устремлённый на Микаэля, был ледяным, безучастным, и в нём ясно читалось желание поскорее покончить с этим визитом. —Исключительно живой интерес, королева, — любезно произнес Микаэль. Уголки его губ приподнялись, когда он увидел, что женщина хотела закатить глаза на его напыщенность, но сдержалась. —Почему же Вы не предупредили о своём визите заранее? Мы бы подготовились достойным образом, чтобы оказать должное почтение столь важному союзнику. К тому же, если бы мой флот встретил Вас как врага, последствия могли бы оказаться необратимыми, принц Микаэль, — холодный тон королевы не оставлял места для двусмысленности. —Королева, разве добрым союзникам нужен повод или приглашение? — уверенно произнёс Микаэль, встречая взгляд её зелёных глаз. — Конечно, нет. — Хищная улыбка тронула губы Анны. — Я распоряжусь предоставить вам покои во дворце. Почуяв напряженную атмосферу в зале, все это время молчащий Лонан заговорил: — Пойдёмте, я проведу для вас небольшую экскурсию по замку. Иначе вы рискуете заблудиться и ослепнуть от обилия белого цвета, царящего в этих стенах, — улыбнулся молодой человек, игнорируя напряжённый вопросительный взгляд сестры. Опустившись на широкую кровать, Микаэль с усталым вздохом вгляделся в заснеженный вечерний пейзаж, открывавшийся из незанавешенного окна. Снежинки лениво кружились в воздухе, приглушённый шёпот прислуги, расчищавшей дорожки под окнами, доносился снаружи. Бесконечные рассказы Лонана — о дворце, о придворной жизни, о прислуге, которая трепетала при одном упоминании Анны, — изрядно утомили его. Все попытки Микаэля получить хоть какую-то информацию о королеве наталкивались на ловкое уклонение молодого принца от неудобных вопросов. Поднявшись с роскошной кровати, Микаэль окинул взглядом просторную спальню. Мягкий свет двух свечей, танцующий на полированных панелях из ценного тёмного дерева наполнял комнату уютным полумраком. Кровать, застеленная белоснежной шкурой, напоминавшей пушистый тёплый плед, выглядела невероятно мягкой и удобной. Воздух наполнял едва уловимый аромат дорогого благовония, подчёркивающий роскошь обстановки. В глубине комнаты, за изящной резной ширмой из того же тёмного дерева, вероятно, скрывался гардероб или туалетная комната. На массивном столике из полированного камня стояли изящные флаконы с духами рядом с тонким серебряным флаконом для перьев. В целом комната дышала элегантностью и спокойствием, создавая атмосферу умиротворения. Бессонница взяла верх. Решив, что чай поможет успокоиться, Микаэль направился на кухню. Остановившись у массивного тёмного кухонного острова, сделанного, по-видимому, из полированного мраморного камня, он заметил блеск светлых волос, исчезающих за поворотом длинного коридора. Забыв о намерении заварить чай, Микаэль инстинктивно пошёл за ускользающим силуэтом. Воздух в коридоре был прохладным, а с высоких, украшенных резьбой стен с лёгким шуршанием осыпалась пыль. Впереди показался изящный выход на один из множества балкончиков замкового дворца, ажурные решетки которого чернели на фоне белоснежного снега. Микаэль без колебаний направился к нему. Выйдя на балкон, мужчина никого не обнаружил. Однако стеклянная крыша, словно невидимый купол, превращала ночное небо в доступное для восприятия зрелище: миллиарды звёзд сияли над головой, словно бриллианты, рассыпанные по бесконечному бархату. Устроившись в одном из роскошных кресел — мягкая ткань обивки приятно прилегала к телу, а изящные резные подлокотники из тёмного дерева подчёркивали изысканность мебели, — он обратился к пустоте спокойным, но уверенным голосом: — Вы знали, что найти чай на вашей кухне сложнее, чем иголку в стоге сена? — А вы знали, что следовать за женщиной в столь позднее время, да ещё и в таком неформальном виде, — это проявление крайней невежливости? — разочарованный голос Анны, появившейся из тёмного угла балкона, прозвучал резко, как щелчок китайского веера. Однако это замечание ничуть не смутило Микаэля. Он был одет в льняные брюки глубокого оливкового цвета и лёгкую белую льняную рубашку, расстёгнутую на три пуговицы, что выгодно подчёркивало его атлетическую фигуру и сильные руки с закатанными рукавами. Расслабленно развалившись в кресле с улыбкой, напоминающей таинственную ухмылку Чеширского кота, он продолжил разговор. —Мне нужно было удостовериться, что королева не растает в столь хорошо отапливаемом замке. Анна стояла, прислонившись к изящной резной спинке одного из кресел, и её фигура вырисовывалась в полумраке балкона с удивительной чёткостью. Мягкий лунный свет, проникавший сквозь стеклянную крышу, освещал её аккуратно собранные волосы, словно подчёркивая их белоснежный цвет. Несколько тонких прядей, озорно выбившихся из причёски, спадали на виски и изящно обрамляли тонкие линии скул, подчёркивая хрупкость и нежную красоту лица. На Анне было лёгкое домашнее платье приглушённого фисташкового оттенка из мягкой, похожей на шёлк ткани, изысканно подчёркивающей изгибы её фигуры. В глубине её красивых глаз Микаэль заметил не просто усталость, а глубокую, скрытую печаль, словно лёгкая тень, опустившаяся на хрупкие плечи и всю её фигуру, свидетельствуя о трудностях и переживаниях, которые она несла в себе. Даже лёгкий ветерок, проникавший сквозь ажурные решётки балкона, казалось, не мог развеять это чувство неизбежной меланхолии, окружавшей женщину. Бросив на мужчину дерзкий и открытый вызов, она задала столь волнующий вопрос. Её взгляд, пронзительный и пристальный, не отрываясь, впился в яркие голубые глаза мужчины — Зачем же вы на самом деле приехали в Цефирис? Вас ведь никто сюда не приглашал, — спросила она спокойным голосом, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. —Разве союзникам требуются приглашения? Вы можете также в любой момент посетить мой двор и Вас радушно там примут, поверьте, — рассматривая отстраненное лицо женщины, парировал мужчина. —Если только через мой труп, — прошептала себе Анна под нос, желая покинуть столь раздражающее ее общество. Микаэль, встав с кресла, оказался проворнее женщины и перегородил ей путь. Мужчина был выше примерно на две головы, из-за чего Анне, к ее великому неудовольствию, приходилось запрокидывать голову для зрительного контакта с Микаэлем. —Я не посягаю на Ваш жизненный уклад в Цефирисе. Я лишь зритель, смотрящий на это со стороны. —А я не театральная кукла, которая дает представления всем желающим. — злобно посмотрев на мужчину, произнесла она практически шёпотом — Вы нежеланный гость, знайте это. На следующий день, бродя по улицам Айксхейвна, Микаэль с удивлением отмечал необыкновенную душевность города, резко контрастирующую с жестокой зимой, царившей за его стенами. Город распадался на две части, разделённые лентой реки, которая, приближаясь к порту, сливалась с бескрайней синевой моря. Переправу осуществляли лодочники, их услуги были платными, хотя существовала и альтернатива: долгий извилистый подъём по лестнице, врезающейся в горный склон, вёл к центральному мосту. Город дышал древесиной, многие торговые ряды были украшены как тёмными благородными массивами, так и светлым камнем неземной красоты, похожим на ледяной мрамор. Миниатюрные флотилии ресторанов, укрытых от ветра навесами, завораживали: легко одетые гости погружались в атмосферу тепла и уютного спокойствия, что недвусмысленно указывало на использование магии для обогрева. Микаэль сделал себе пометку: разобраться в принципе работы этой магической системы. Добравшись до вершины холма и центрального моста, мужчина окинул взглядом открывающийся перед ним вид. Несмотря на скромные размеры, позволяющие обойти его пешком за день, сам город представлял собой непростое для исследования пространство. Каменистый рельеф порождал бесконечные лестницы, которые, словно естественные продолжения городских улиц, вздымались вверх, создавая иллюзию растущего ввысь города. Остановившись перед цветочным магазином, принц улыбнулся, погрузившись в свои мысли, и решительно шагнул внутрь.

…

Микаэль терпеливо ждал перед массивными дверями, бережно прижимая к груди бархатный футляр. Стражники расступились и пропустили его внутрь. Анна сидела за широким дубовым столом, погрузившись в изучение пергаментов и карт. Её распущенные, но аккуратно убранные с лица волосы обрамляли его. Королева была одета в пышное алое платье, украшенное золотыми оборками и вышивкой на плечах. Заметив Микаэля, она резко поднялась и жестом указала на один из застеклённых балкончиков. Улыбнувшись в ответ, он последовал за ней. Поставив коробку на маленький столик, Микаэль встретился взглядом с королевой, на его лице играла кошачья улыбка. Анна не выдержала и спросила: — Что это? Предмет, способный погубить Снежную королеву? — её взгляд был прикован к бархатному коробу. — Не совсем, — ответил Микаэль, подходя ближе и улыбаясь ещё шире. — Возможно, он поможет растопить лёд вокруг вас. По крайней мере, я на это рассчитывал. — Растопить лёд вокруг меня? Ваш корабль сделал бы это гораздо эффективнее. Я бы с удовольствием его сожгла, — ответила Анна, хищно улыбаясь, заметив, как взметнулись брови мужчины. — Неужели я услышал от Вас шутку? Тогда созовите всех, устроим праздник! — он рассмеялся, направляясь к выходу и посылая за слугой. —Хватит театральничать, — остановила его Анна, придержав мужчину за локоть. Её губы тронула улыбка, которую она тут же попыталась скрыть. Микаэль, словно кот, подставил лицо солнечным лучам, пробивающимся сквозь стеклянную крышу. Прикрыв глаза, он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. Под солнцем его волосы казались золотыми. Чёрный камзол, расшитый золотом у самого сердца, контрастировал с небесной лазурью его глаз, прикованных к женщине. — Надеюсь, этот скромный знак внимания придётся Вам по душе, — промолвил он, улыбаясь и направляясь к выходу. — И позвольте заметить, Вы неотразимы, когда улыбаетесь, хотя и в гневе Ваше лицо очаровательно. Её резкий ответ так и застрял в горле. Микаэль мгновенно ретировался. Анна подошла к столу, едва коснувшись пальцами бархата. Короб раскрылся, и воздух пронзил вздох изумления. Перед ней распустилась роза неземной красоты, пудрового оттенка, словно утренняя заря. Она покоилась в хрустальной капсуле, дно которой было выложено золотым орнаментом, тончайшим плетением из солнечных нитей. Рядом лежало послание. Анна прочла его одним вдохом:

«Этот цветок прибыл из садов Адониса. Блуждая по городу, я нашёл мастерскую, где создают любые чудеса флоры. Но меня предупредили: это мимолётное чудо исчезнет при первом же дуновении холода. Тогда я решил заключить цветок в волшебное стекло. Если вы его откроете, он погибнет. Но пока он остаётся нетронутым, то будет жить вечно. В минуты холода в вашем сердце вспомните о нём, о розе, пылающей жизнью, не поддающейся зиме».