В пустоте найду себя

      Гажил не мог поверить, что она смогла. Люси, конечно, была умной женщиной, но он никогда не замечал в ней способностей к изобретательству. И никогда он не ощущал от нее такой магической энергии.       — Как?.. — Казалось, и сама Сара не могла поверить в то, что произошло.       — Я же говорил, есть в тебе магия. Только…       «Только не такая», — мысленно закончил Гажил, который минуту назад ощутил новый, незнакомый запах волшебства от этой женщины.       Сара часто задышала и посмотрела на свои руки. Ее плечи мелко тряслись, но лицо под маской было не разглядеть. Вдруг она тихо засмеялась, и Гажил укрепился во мнении, что эта женщина просто свихнулась.       — Так это и есть волшебство! Какое странное чувство… А как это повторить? — Сара резко повернулась к Гажилу, отчего тот поежился. Именно с таким нездоровым интересом она несколько часов мучила его, заставляя собирать ту штуковину.       — А мне-то откуда знать? Вот как сделала только что, так и делай. Глупые вопросы задаешь, — отмахнулся мужчина и осмотрел ставшее ненавистным за это время помещение, в котором ничего не изменилось, когда включился свет.       Все такой же пыльный и местами грязный пол был завален хламом: коробки с проводами; ящики, из которых торчали железки; металлические инструменты, которые никто не брал в руки уже слишком давно. Серые пластины обшивки амбара местами были поцарапаны и покорежены, будто кто-то хотел разодрать их изнутри. Над головой - высоченный куполообразный потолок, затянутый грязной паутиной. Амбар был бы большим и просторным, если бы не его уродливые «жители», мертвыми тушами развалившиеся всюду на полу и на столах.       — Что это такое? — спросила Сара, которая наконец прозрела и осмотрела помещение.       — Хрен его знает. Какой-то мусор.       Женщина в маске подошла к ближайшему «мусору»: на полу лежало достаточно большое железное нечто, внешне чем-то похожее на черепаху, только страшную, глубоко обиженную природой. Таких созданий в этом амбаре было завались. И было видно, что они уже давно никому не сдались, а потому те неподвижно лежали и дожидались, когда их сожрет ржавчина.       — Вот это да. Интересно… — бормотала Сара, ощупывая железку и поднимая ей лапы, чтобы полностью облизать взглядом. — Это же как робособака! Только она не работает. Вот тут неверно подключены фазы… А здесь перетянули… — Гажил напряженно наблюдал за Сарой, но не особо вслушивался в ее странную болтовню. — … Вот здесь заменить деталь на нержавеющую стальную, чтобы уберечь плату, и я смогу ее включить!       Сара положила руку на железное существо, и Гажил уловил еле заметное движение магии, которая собралась под ее ладонью. Крупицы волшебства проникали сквозь стальные пластины, будто воздух, перед которым не было преград, и на секунду мужчине показалось, что мертвые глаза «робособаки» загорелись.       Сара этого не заметила. Она была слишком увлечена изучением других железок.       — Тут все такое интересное! Этот похож на дрон для доставки – смотри, если так посмотреть, то он похож на ящерицу с крыльями! — вертела в руках какую-то несуразную штуку Сара. Она положила ее обратно в ящик, к куче таких же железных тварей, и стремительно направилась к высокому ящику. — А это похоже на деталь сетевой батареи – ну, что-то типа хранилища для энергии! А там – словно бионические протезы. — Женщина в маске указала на коробку, из которой торчали железные руки. — Ого… А это похоже на стационарный компьютер… Но как такое? Нет, вряд ли.       Сара сложила руки на груди и замолкла, вероятно, раздумывая над чем-то. Гажил, конечно, ничего не понял, лишь снова окинул все, что находилось в амбаре, взглядом. Просто мусор и ничего более.       — Да… Оно все не работает, — бормотала Сара. Она начала ходить туда-сюда, как зацикленная. — Оно и не должно было работать на вашем уровне развитии науки. Да, идеи прорывные, но реализация – на это просто не хватило достаточной базы знаний. Меня, конечно, поражает, как кто-то из этого мира смог додуматься до столь технологичных приспособлений, но…       — А меня ничего не поражает, — возразил Гажил, которому эту пустая болтовня порядком надоела. — Все это – просто хлам.       — Какой еще хлам! — вдруг воскликнула Сара, посмотрев на мужчину. Гажил уловил блеск ее глаз даже за столь узкими прорезями маски. — То есть автономные устройства для быстрой доставки посылок – это бесполезно?       — Да, есть же магические круги и камни телепортации, — парировал Гажил, сложив руки на груди.       — А практически полноценная замена потерянных конечностей?       — Целительная магия.       — Умнейшая машина счета!       — Магические счеты.       Сара издала звук, но, видимо, не нашла слов. Гажил устало выдохнул, как делал это всегда, когда его мелкие Гайка и Лев мучали отца бесконечными расспросами обо всем на свете.       — Магия – неотъемлемая часть этого мира. Для кого-то она – просто товар, а кто-то сделал ее своей профессией. Да, волшебники занимают лишь малый процент населения, однако каждый здесь знает, что такое магия, и умеет использовать ее за счет своей маны или с помощью артефактов, — проговорил уже заученный отрывок из книжек жены Гажил. — Нам не нужно измудряться и придумывать что-то подобное, — мужчина кивнул на уродливых и непонятных железных тварей, — чтобы жить со всеми удобствами. Это мир магии, ты забыла? Волшебство — это естественно, и оно повсюду.       Сара безмолвно смотрела на Гажила, будто тот открыл ей какую-то истину. Мужчина успел испугаться, что Элихарз слишком тщательно промыл Люси мозги, раз она забыла о самом главном – о магии. Все в его мире существовало за счет волшебства, разве что кроме самой жизни. А потому что-то, отвергающее эту истину и пытающееся заменить ее собой, было не нужно ни Гажилу, ни кому-то другому.       — Так что давай, не занимайся херней. Забыла, зачем мы здесь? — Мужчина отвернулся от Сары и направился изучать выход из амбара: огромные заржавевшие ворота, которые скрипели даже от прикосновения пальцем. — Тут только одна дверь, и за ней, — волшебник принюхался, — улица.       Сара опомнилась и начала вертеть головой. Она старалась не смотреть на чужие изобретения, но иногда все же останавливала на них взгляд, будто не могла от них отказаться. Женщина в маске еще какое-то время походила по амбару, пока не остановилась у невзрачного деревянного шкафа, который был столь дряхлого вида, что вот-вот мог сложиться, как карточный домик. На его дверях висел железный замок.       — Не вписывается, тебе не кажется? — прикоснулась к дереву Сара.       — Кажется, — принюхался Гажил. Из шкафа будто сквозило. — Надо открыть.       — Но тут же виси…       Гажил сорвал с двери замок, как яблоко с дерева.       — И ничего тут не «виси», — съязвил мужчина, довольно улыбнувшись. Сара лишь молча пялилась на сорванное железное ушко замка, которое осталось висеть на дверных ручках шкафа.       Гажил раскрыл дверцы, но внутри было пусто: простой деревянный короб. Сара разочарованно выдохнула, а сам волшебник разочаровываться не спешил.       — О боже! — воскликнула Сара, когда Гажил с грохотом проломил заднюю стенку шкафа ногой. — А если бы там стена!..       — И что тогда? Это были бы ее проблемы, — буркнул в ответ волшебник, глядевший в темный проход, который прятался за шкафом.       Там слабо пахло людьми.              ***              Этот мужчина начал меня пугать. Я не должна была удивляться его силе, глядя на столь внушительную гору мышц, но не могла с легкостью принимать тот факт, что для него как для волшебника не существовало никаких преград. Все-таки правила этого мира еще не до конца поддавались моему пониманию, как и то, что всего пару минут назад я сама открыла в себе магию, а за ней – ее ценность и возможности.       Следуя за звуком шагов Гажила, я снова шла в темноте коридора. Мне было неведомо, куда он вел, но и не было страшно от этой неизвестности. Гажил видел в темноте, а я… и я тоже была волшебницей, пусть понять свою магию мне еще не удалось. Но все же эти мысли сделали меня вдруг такой сильной и счастливой: что-то новое, неизученное мной и такое могущественное текло по моим венам. Значило ли это, что я постепенно становилась частью этого мира?       — Мх! — глухо охнула я, врезавшись в спину Гажила. — Чего ты…       — Тихо! — шикнул мужчина и прислонил меня к левой стене: оказалось, проход был совсем узким. — Слышишь? — прошептал Гажил, и я прислушалась.       — Не слышу, — тихо ответила я, и Гажил цокнул языком. Послышался тонкий свист, еле слышный, будто комар завис над ухом, а затем тьму тайного прохода разрезали два узких луча света из появившихся в стене отверстий. Благодаря этому я смогла заметить, как Гажил превращает маленькое сверло на своей руке обратно в указательный палец. Даже жутко.       Мужчина подтащил меня к этим отверстиям, верно, чтобы я что-нибудь за ними разглядела, но я лишь стукнулась маской об стену.       — Да сними ты ее, — прошипел Гажил, схватившись за маску. Он снял ее с меня одним движением и бросил на пол.       Горячей щекой я прислонилась к холодной стене. Мне было не привыкать глядеть через узкие прорези, и я, прищурив один глаз, увидела то, от чего нас отделяла достаточно тонкая стена.       «Это же комната Воспоминаний», — про себя воскликнула я и вздрогнула, когда Гажил подошел ко второму отверстию и наши плечи соприкоснулись.       За стеной находилось абсолютно белое помещение, маленькое: в нем помещалась лишь капсула Воспоминаний, в которой я проспала половину того времени, что провела в «Игле змия», и стол с кипами бумаг и стоящей на нем статуэткой интересной формы. Она была похожа на цветок на тонкой ножке из бледного мрамора – одни лепестки смотрели вниз, другие вверх, – а из центра его тянулось к потолку белое лицо. Женский профиль: казалось, он слегка светился.       Ирис и…       — Это же… — выдохнул Гажил и вздрогнул.       Послышался чей-то тихий стон, и я наконец заметила, что под запотевшим стеклом капсулы кто-то лежал. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы полностью осмотреть комнату Воспоминаний, в которой я никогда не была: моя комната была просторной и серой, а капсула – меньше, и рядом с ней не стояли капельницы, из которых по трубкам, ведущим под крышку аппарата, стекала какая-то сверкающая жидкость. Густая, как кровь.       — Ну же, дитя. Тебе пока рано просыпаться.       Животный страх пронзил мой живот, и я сползла по стене на пол, услышав его голос.       Глубокий, отскакивающий от стен, как эхо, голос. Нереальный, страшный, знакомый.       — Это Элихарз? — прошептал Гажил, и его вопрос заставил меня только сильнее сжаться. Если мастер увидит меня, если он узнает, что я здесь, он точно прогонит меня, он разозлится, я больше не буду ему нужна. — Эй.       Гажил присел на корточки рядом и встряхнул меня за плечи. Я вцепилась в его руки.       — Уходим, нужно уходить, — судорожно молила я мужчину. Мне нужно было возвращаться в свою комнату. Мастер не должен узнать, я не должна его разочаровывать.       — Соберись! — прошипел Гажил и рывком поднял меня и поставил на ноги. — Правда за этой стеной, а ты сдаешься? Уйдешь сейчас и больше никогда не узнаешь.       «Такой слабачке ни в жизнь не выбраться отсюда, — повторила за Гажилом Рейчел, стоявшая передо мной, как морок. — А я даже поверила». В желтых глазах девушки тогда точно промелькнуло сожаление. Такая слабачка никогда не спасет ее…       Собрав остатки сил в кулак, я сбросила со своих плеч руки Гажила и снова прижалась к стене. Мне нужно было узнать эту правду, несмотря ни на что! Рейчел, Гажил, я сама и даже Люси – все мы будто бы погибнем, если я сейчас развернусь и убегу отсюда. И ради спасения наших жизней я была готова пожертвовать расположением мастера!              Элихарз стоял у капсулы, как всегда стоял на моих сеансах Воспоминаний: он смотрел в транслирующий сознание экран, который находился у подножия аппарата. Со спины мужчина казался неестественно высоким и стоял совершенно бездвижно, будто неживая кукла, сдвинув плечи вперед и наклонив седую голову к экрану. Его идеально выглаженный халат и ссутулившаяся фигура показались мне такими знакомыми, что я часто заморгала, дабы прогнать видение. Так же всегда стоял мой муж, когда увлеченно над чем-то работал.       Стон из капсулы повторился громче, и мастер покачал головой, продолжив смотреть в экран.       — Что за картинки он там смотрит? — прошептал Гажил.       — Это экран сознания. Он изучает воспоминания из прошлой жизни, — тихо ответила я, наблюдая, как на экране появляются необычно яркие образы и, казалось, силуэты летающих машин.       — Да что за хрень ты несешь? — недовольно выдохнул Гажил.       Внезапный стук заставил нас вернуться к наблюдению. Кто-то изнутри капсулы ударил по стеклу. Мастер поднял голову и цокнул языком. Он выключил экран, еле уловимый, и оттого назойливый шум прекратился, а по трубкам капельницы перестала течь неизвестная жидкость.       Элихарз с усилием поднял массивную крышку капсулы, и из нее повалил пар, за которым плохо было видно, как мастер наклоняется, двигает руками, будто что-то снимает, и помогает сесть своему пациенту.       Я ахнула: это была Луна. Только вид ее ужасал. Бедная девушка: ее свисающие грязными сосульками тусклые волосы, впалые щеки, пустые глаза, обведенные темными синяками, и бледная, практически прозрачная кожа, покрытая серыми пятнами. Будто перед нами был мертвец в белой робе, а не юная дева в халате. Луна сидела, уронив голову на грудь, и я заметила на ее шее еще алую рану, аккуратно зашитую черными нитками. Инстинктивно я потянулась к своему затылку: каждый редкий раз, когда мне разрешали снимать маску, я трогала его. Свой шрам.       — М-м… Ах… Больно, — совсем неслышно говорила девушка, скорее, просто мычала. — Не хочу… Не убивай.       Элихарз вдруг прижал девушку к своей груди и начал гладить по голове, будто успокаивая. Луна не реагировала на это.       — Ты уже умерла и больше не умрешь. Тебя больше нет, теперь в этом теле другая ты. — Я слушала его слова, окаменев. В груди кончался воздух, но я будто бы и не хотела дышать. Его голос завораживал, пугал, заставлял слушаться и повиноваться…       Вдруг Гажил дернул меня за руку и насилу повернул мою голову в другую сторону, туда, где стоял стол со статуэткой. Чары развеялись, когда я с холодным ужасом увидела, как каменный лик, растущий из цветка, медленно открыл глаза.       А когда мастер перестал шептать заклинание, блокирующее воспоминания, статуэтка снова закрыла глаза.       — Ох, дитя, полежи еще немного, — говорил Элихарз, укладывая Луну обратно в капсулу. — Сегодня я не увидел и проблеска твоих воспоминаний.       Острое дежавю мурашками прошлось по моему телу. Мастер на протяжении трех лет говорил мне одну и ту же фразу – эту фразу. Вот только сейчас он видел: яркие картинки замелькали на экране сознания, как только он снова включил его, а сам мастер начал что-то записывать на бумаге, будто срисовывая эскизы. Элихарз врал Луне? Он все время врал мне?       Он использовал нас?       Тысячи ужасных догадок роились в моей голове. Все теперь складывалось, но я была совершенно не рада этому. Три года моих пыток в комнате Воспоминаний, которые так и не дали мне ничего вспомнить; контроль надо мной и запрет на выход из гильдии; мой сломленный дух, мое неведение и слепое повиновение.       Смерть Люси. Моя смерть. Моя душа в ее теле.       Мои знания. Мои роботы.       — От нее несет, как от трупа, — прорычал Гажил.       — Она и есть труп, — дрожащим голосом ответила я, вспоминая, что Бора похитил Луну из деревни еще живой. А сейчас она был мертва. Убита.       — Шрамы… Такие же, — бормотал волшебник, который, я была уверена, начал осознавать все то, что здесь происходит. — Но как она двигается?       — Это уже не Луна, — глотая горькие слезы, шептала я. — В ней чужая душа, чужая жизнь. Мастер… Элихарз подселил в ее тело другую душу.       — Что за хуйня… — Я услышала, как его голос дрогнул. — То есть Люси, ее тоже убили, так же. А ты… Ты не она. Но как? Зачем, черт возьми?       Я помотала головой: если бы знала! За что он так поступил с Люси, с Рейчел, с Луной? Зачем ему чужие души, зачем ему я?!       — Я все расскажу тебе, дорогая, — прозвучал его голос прямо передо мной, будто Он стоял за стеной и смотрел на меня. Все мое тело затрясло. Сейчас… Сейчас я начала вспоминать, что в последний раз слышала его голос именно таким: сломанным, нереальным, напоминающим эхо и звучащим из булькающего, шуршащего динамика упавшего в лужу телефона. — Я больше не хочу ничего скрывать от тебя.       Вдруг стена передо мной провалилась в пол, и белый, больничный свет уничтожил таинственную тьму прохода, в котором, оцепенев, стояла я и не верила самой себе.       Я вспомнила Его лицо. Прямоугольный подбородок и глаза цвета крови...              Лицо моего мужа. Элихарза.