Изгнанники

      Уже две недели, как Нео жил в странном замкнутом поселении, но каким образом он здесь оказался, вспомнить так и не удалось. Вили же говорил, что его привёз Кай, но как и где они встретились — оставалось загадкой, как и то, где, собственно, это самое «здесь» находилось: кажется, все вокруг будто сговорились молчать об этом. Наверное, это не так уж и важно. Горы, река, лес, каждый человек как на ладони — его это более чем устраивало. Здесь было спокойно, никто к нему не лез с расспросами, не пытался навредить, а большего — после всего пережитого — ему пока и не нужно.       В первые дни жители деревушки поглядывали на него с настороженным интересом, но не подходили, можно сказать даже избегали, только косились издали, а потом, видимо, попривыкли и просто перестали обращать внимание. Не касалось это только Игона и его домочадцев: младшего сына Вили; старшего Рена, хотя тот бросал такие хмурые взгляды, что можно поспорить о его отношении к присутствию Нео в своём доме; племянника Диона, ну и конечно самого Кая.       Похоже, Игон был местным главой: ни дня не проходило, чтобы к нему не заглянул кто-то из местных по каким-то насущным вопросам. О чём они говорили, Нео не слышал, при нём не болтали — уходили либо вглубь дома, либо во двор. Как бы не очень-то и надо, но с другой стороны, по разговорам местных он смог бы лучше и быстрее понять, где находится. Дом Игона был не только самым большим во всей общине — возле него располагался двор и несколько важных построек: склады; конюшня; большая общая кухня, на которой готовили все, а потом разносили еду по своим домам. А чуть дальше, за сараями, находился загон для коз, курятник и некое подобие небольшой фермы, на которой постоянно работало несколько жителей, причём Нео всякий раз видел разных людей. Пололи, поливали, собирали скудный урожай по очереди? Это было странно — то, что не у каждой семьи своё хозяйство, а одно общее на всех. Такое Нео видел впервые.       А ещё за две недели Нео ни разу не видел, чтобы кто-то покидал деревню или приезжал в неё: ни гонца, ни торговца — это тоже было странно. Похоже на общину какого-то религиозного культа со своими устоями и правилами. Поэтому они живут так изолированно и сторонятся чужака вроде Нео? Хотя… На религиозных фанатиков они тоже не тянут: Нео ни разу не видел, чтобы кто-то усердно молился, справлял какие-то ритуалы, хотя костровище в центре деревни, увиденное им впервые, насторожило. В целом — обычные с виду люди, постоянно занятые какими-то хозяйственными хлопотами.       И всё вроде бы шло хорошо, если бы не шумный, общительный, вездесущий Вили. Несколько... навязчивый Вили. Почти всё время младший сын Игона проводил с Нео, повсюду таская его за собой, и ведь не возмутишься даже, да и не удобно как-то: его тут приютили, одежду выдали, кормят досыта два раза в день, а он чем-то недоволен? Но этот Вили!.. К примеру, вчера он повёл Нео собирать травы у реки, и они провозились там несколько часов: у каких-то растений осторожно срезали ножом листья, а у каких-то выкапывали и обмывали корешки. У Нео заледенели руки, и когда набралось уже две здоровые корзины, которые они понесли в сторону жилых домов, он думал, что на этом мучения на сегодня закончатся, но не тут-то было! Они пошли не к большому тёплому дому Игона, а к местному знахарю Севусу, и ещё боги знает сколько времени помогали развешивать пучки трав для сушки. Ну хотя бы руки отогрелись у очага.       За день до этого Нео с Вили переносили сено под навесы, а после косили за сараями оставшуюся, ещё не успевшую пожухнуть траву, чтобы просушить ещё и её. Как сказал Вили, запасов много не бывает. Ещё раньше они помогали Игону заготавливать яблочное варенье и ягодный джем, раскладывая в глиняные горшки, делали соленья, развешивали для сушки грибы. А неделю назад они убирали навоз в конюшне! Навоз! Боги, да Нео не то что никогда не занимался чем-то подобным, он этого даже вообразить себе не мог! За то короткое время, что он прожил здесь, Нео научился делать столько разных вещей — больше, чем за все свои шестнадцать с небольшим лет! Раньше он даже не представлял, сколько же на самом деле сил вкладывают деревенские жители, чтобы просто выжить, чтобы на столе была даже самая простая пища, а запасов её хватило на зиму и не пришлось голодать. Теперь он это знал — не просто увидел своими глазами, а ежедневно принимал в этом участие, и, пожалуй, за это он был Вили благодарен.       И если уж отбросить в сторону то, что к концу дня Нео уставал так, что засыпал, едва касаясь головой подушки, за приставучий характер Вили он тоже был благодарен. Ведь он мог, как и все остальные, сторониться его, но не делал этого. Бесконечной болтовнёй и энтузиазмом он не давал Нео увязнуть в тоске и одиночестве, а находя для него занятие на каждый день ещё и уберегал от постоянно преследовавших кошмарных воспоминаний.       В отличие от Вили, его старший брат — Рен, не стремился проявлять к Нео дружелюбия, глядя с неприкрытой неприязнью. Нео старался не обращать на это внимания, но в день, когда Рен и Кай рубили дрова, а он с Вили складывал их в поленницу, Рен резко отпихнул Нео в сторону и зло бросил, чтобы не мешался под ногами. Стало обидно. Он пытался помочь, а к нему отнеслись так грубо, и ведь даже не за что было — он старался делать так, как показали.       Большую часть дня Нео проводил с Вили, но ранним утром и перед сном он оставался наедине с Каем, ну и спал он там же, где и в первую ночь — в домике своего спасителя. Нео был бесконечно благодарен ему, и в первую очередь за то, что не бросил, когда нашёл, и привёз сюда. Но в то же время Нео не мог понять, почему Кай так заботится о нём, о совершенно чужом, постороннем человеке, но забота эта была приятна, она грела его замёрзшее сердце. В тот день, когда Нео впервые увидел своего спасителя при свете дня, Кай подскочил к крыльцу, подхватил его на руки и, занося в дом, проворчал: «Ну какого ты на улицу в таком виде вышел?.. Холодно же!» А потом он усадил его за стол, и пока Нео жадно глотал завтрак, разглядывая новых для себя людей, Кай и Вили заботливо разложили принесённую для него одежду на полки, оставив на постели комплект, в который Нео потом и переоделся.       Первые дни Кай сам лечил ноги Нео, продолжая мазать и перевязывать их, даже когда он сам, качая головой, пытался сказать, что всё в порядке и больше не нужно… И когда впервые привёл на ужин в дом Игона и познакомил с его семьёй, Кай буквально оберегал его, а за столом ещё и переложил из своей тарелки пару кусочков мяса, сказав, что Нео слишком ослаб и ему нужно хорошо питаться, чтобы поправиться. А уж когда он стал таскаться повсюду за Вили, помогая в ежедневных хлопотах, Кай поначалу приглядывал за ним и несколько раз подходил, брал за руку, усаживая отдохнуть и заявляя пристыженному Вили, что ещё рано так напрягаться, нужно дать ногам восстановиться. И за эту неожиданную заботу Нео был благодарен безмерно, жаль, сказать не мог…       Сколько бы Нео ни пытался, говорить у него так и не получалось. Так что с каждым прожитым днём он всё больше смирялся с тем, что не сможет уже никогда. О своём голосе он жалел особенно сильно: иногда забывался, хотел что-то сказать, открывал рот, а потом хватался за горло рукой, понимая, что не может.       День за днём, Нео постепенно привыкал к этой страной, непривычной для себя жизни, и в целом всё было даже неплохо, но ночью… По ночам приходили кошмары. Нео часто просыпался в слезах или вскакивал на кровати от ужаса, задыхаясь от того, что хотел, но не мог закричать, и будил этим Кая, спящего рядом. Тот не жаловался, ни разу, только брал Нео за руку и гладил её, говоря что-нибудь успокаивающее тихим шёпотом, и потихоньку становилось легче.       За домиком Кая находилась маленькая пристройка с чем-то вроде небольшого очага. Кай сказал, что это печь, и один из её боков вдавался в жилую половину дома, обогревая в период холодов. А ещё в пристройке хранились вёдра с водой и небольшая лохань, вот именно там и начиналось каждое утро Нео. Вообще помыться можно было в домике возле реки, семьями или порознь — отдельно мужчины и женщины, но Нео не смог пересилить себя и мыться на глазах у других людей. Да за всю жизнь его без одежды только няня да мама и видела, ну может ещё отец, совсем уж маленького, так что он даже представить себе не мог, как можно раздеться перед кем-то совершенно посторонним. Лучше уж тут, в пристройке, он даже воду себе приносил с вечера, не так уж много ему и нужно, да и река от дома Кая была совсем недалеко, но при этом чуть в стороне от той заводи, куда ходили купаться местные. Сам Кай предпочитал ходить по утрам на реку, а Нео не понимал, как он там не замерзает. Он вот руку в воду опускал, и от холода даже пальцы сводило… Не-е-ет, такие бодрящие процедуры точно не для него.       Нео уже успел ополоснуться и, надев рубаху со штанами, как раз собирался вылить грязную воду, когда в пристройку заглянул Кай.       — Ну что, ты готов? — Нео пожал плечами и кивнул на вёдра, и Кай неожиданно подхватил их, вылив неподалёку, в кусты. — Что-то поздно мы сегодня, нас, наверное, уже к завтраку заждались. Сегодня должна быть тушёная капуста, тебе она вроде понравилась в прошлый раз, всё до крошки из миски выбрал.       Нео растерянно проследил за действиями Кая и, кивнув с благодарностью, поспешил за ним к дому Игона. На столе, и правда, их уже ждала капуста, а ещё сегодня раздали по маленькой свежей булочке с яблочным вареньем. Булочка была совсем крохотная, можно съесть за пару укусов, но Нео, как и полагается, оставил её на десерт, откладывая удовольствие. За две недели они впервые ели что-то мучное — похоже, тут с выпечкой серьёзные проблемы, хотя на столе было вдосталь овощей и мяса. Видимо, зерно тут не росло, во всяком случае он, пока изучал деревню, ни мельницы, ни полей не видел, но неужто так сложно купить муки? Нео смаковал сладкую сдобу, а Вили проглотил её в первую очередь и теперь нетерпеливо ёрзал, и стоило Нео дожевать последний кусочек, запив травяным чаем, как тот вскочил на ноги.       — Ну наконец-то! Я устал тебя ждать. Сегодня можно покататься верхом вокруг общины — лошадям надо размяться. Здорово, правда? Ты умеешь? Если нет, я научу. Есть один спокойный старичок, я сам учился ездить на нём. — Вили схватил Нео за руку, уже привычно вытащил за собой во двор, да так и довёл до самой конюшни, только у первого загона отпустил и обернулся: — Так ты ездил раньше верхом?       Нео кивнул и стал внимательно рассматривать лошадей. В прошлый раз, когда они убирались тут с Вили, животных увели к реке, а сейчас в стойлах находилось девять красавцев. Старичка Нео приметил сразу, решив, что на нём точно не стоит никуда скакать — тот явно хотел просто спокойно дожить этот день, как и все ему оставшиеся. Вили взял из угла конюшни седло, подошёл к загону со светлой лошадью, видимо, решив подготовить к прогулке её.       — Эта кобыла Рена. — Он протянул лошади припрятанное в кармане яблоко и она захрустела им с аппетитом. — Ты кого-нибудь выбрал?       Нео покачал головой и прошёл вглубь конюшни, заглядывая в стойла. Серая кобылка в дальнем загоне показалась ему вполне подходящей: бодрая, поджарая, она даже передним копытом постукивала, вытягивая морду, явно радуясь пришедшим и привлекая к себе внимание. Нео уже собирался выбрать её, но тут увидел соседнего красавца. Конь был абсолютно чёрный, и пока тот стоял в тени, взгляд его не замечал.       Но стоило подойти ближе, конь фыркнул и тоже приблизился, так что проблема выбора решилась сама собой: протянув руку, Нео погладил чёрную бархатистую морду, и кончики пальцев пронзило такое знакомое ощущение — так бывало, когда он чувствовал… Глаза лошади вспыхнули красными огоньками, всего на секунду, можно было даже подумать, что ему показалось, но нет, Нео уже почувствовал исходящую из коня силу, огромную силу! Найтмар! Перед ним стоял потомок настоящего найтмара! Нео так и замер, не убирая руки. Магическое существо — огненный конь, в истинной форме обладающий невероятной скоростью и силой. Пусть Нео никогда не видел их прежде в живую, но в книгах-то дома читал, и совершенно точно был уверен в том, кто перед ним, вот только, как и все, полагал, что эти существа вымерли, ведь упоминание последнего найтмара в летописях датировалось чуть ли не триста лет назад. А ещё Нео понял — вопреки всему, что с ним случилось, он до сих пор может ощущать магию! Это не могло не радовать. Хоть что-то… Хоть что-то у него всё-таки осталось.       — Эм… Этот конь не встанет под седло. — Вили подошёл ближе, и Нео даже вздрогнул от неожиданности: поглощённый своими ощущениями, он позабыл где находится и что рядом есть кто-то ещё. Вили протянул руку к коню, но тот фыркнул на него, отстранившись. — Видишь? Он никому не даётся. Это конь Кая, и больше на нём никто не ездит. Ну, ещё папа может вывести его в поводу или покормить.       Нео слушал вполуха, а потом просто открыл загон, отодвинув Вили в сторону. Он вывел коня, встал на перекладину ограды соседнего стойла и запрыгнул найтмару на спину, держась за гриву и шею.       — Ва-а! Как ты это сделал? — Вили выпучил глаза в удивлении, а Нео спокойно сидел верхом, поглаживая чёрную лоснящуюся шею.        «Невероятно, ты настоящий! Можно мне поехать на тебе?» — подумал Нео, а конь, будто услышав его, склонил голову в согласии. Или ему это только показалось?       — Вот это да! — Нео поднял голову, увидев вошедших в конюшню Рена и Кая, и старший брат Вили, повернувшись к другу, усмехнулся: — Похоже, эту мстительную своенравную тварь сегодня выгуливаешь не ты.       Кай приблизился к чёрному красавцу, погладил его по морде, а потом поднял взгляд на Нео, невольно заставив его разволноваться. Может, хозяин против, чтобы кто-то брал его коня? Да ещё и так нагло — увидел и просто залез на него, даже не подумав спросить разрешения. Нео посмотрел виновато на Кая, взялся покрепче за гриву и начал сползать вниз, но его тут же подхватили сильные руки и подтолкнули обратно на спину коня.       — Ты удержишься без седла? — спросил Кай и Нео кивнул. — Его зовут Зир, и, похоже, ты ему понравился. Это странно, обычно он к себе не подпускает. Может, запомнил, что я тебя на нем вёз и поэтому… — Он качнул головой, не договорив, чуть отошёл в сторону и, освобождая проход, бросил с улыбкой: — Поезжай.       Нео ласково погладил найтмара по шее, слегка потянул за гриву и огненный конь тронулся, плавно вышел из конюшни.              …       Брат уводил Нео всё дальше: по лестнице, по бесконечным переходам и коридорам, а у него ноги уже не слушались, вялые, как и всё тело, да и мозг был словно в тумане, совершенно не желая осознать то, что произошло. Гнес снова резко встряхнул, потянул его и уже практически волок за собой. Вокруг никого, все остались там, внизу, только давящая на уши тишина и ночь, и тёплая рука брата, как якорь, как спасительная нить, удерживающая его в сознании. Дверь, комната, тусклый свет, мягкая кровать. Нео осмотрелся и понял, что сидит в спальне брата, а сам Гнес — у стола, наливает в стакан воду из графина, а потом он обернулся и приблизился к Нео.       — Что произошло? — Брат присел рядом с кроватью и положил свободную руку на колено Нео, заглядывая ему в лицо. — Нео, расскажи мне.       — Я… Я не знаю... — прошептал он, закрыл глаза, но даже так продолжал видеть, будто наяву, ту ужасную сцену. Кажется, она отпечаталась в его мозгу. — Я проснулся от дыма, вышел из комнаты и увидел, что он идёт из маминой спальни. Побежал туда, а там… — голос сорвался, а из глаз снова хлынули слёзы.       — На, выпей, — Гнес протянул стакан, который держал в руке.       Нео взял его дрожащими руками, сделал пару глотков и сморщился: вода оказалось чуть горьковатой, наверное, брат добавил какой-то успокаивающий настой. Зажмурившись, он быстро в несколько глотков проглотил содержимое, передал стакан обратно, а Гнес отставил его куда-то в сторону и, погладив Нео по руке, крепко сжал её.       — Что было в комнате, милый?       — Мама… она лежала на полу, а вокруг столько крови, — Нео всхлипнул, закрывая лицо свободной рукой, его трясло так сильно, что зубы в какой-то момент прикусили язык. Он не почувствовал боли. Волнами накатывало какое-то странное оцепенение. — Гнес, я звал её, звал и пытался поднять, пытался оттащить от огня! — Он почти прокричал это, сильно сжав руку брата, содрогнувшись от ужасных воспоминаний. — А потом я увидел… её лицо и глаза… Они были пустыми, они застыли, Гнес. Она… Она мертва, — последнее он уже простонал сквозь рыдания, дрожь прекратилась, зато навалилась слабость.       Гнес поднялся, обнял его, прижимая к себе, и стал гладить по волосам. И Нео вновь уткнулся лицом в его рубашку, он цеплялся за брата как утопающий. Гнес ласково перебирал его волосы, а потом неожиданно резко схватил за них и оттянул голову от себя так, что Нео теперь мог видеть его лицо. В следующую секунду горло пронзила резкая боль, а лицо Гнеса исказила кривая усмешка.       Нео не видел, что вошло в его шею, но и так догадался — он чувствовал, как его тело покидает сила, с которой он был рождён. Кинжал тьмы тонок как игла, и убить им довольно трудно, но он создавался не для убийства — кинжал забирал силу у колдуна, вытягивая и впитывая её в себя. Нео попытался отстраниться, но брат только крепче зажал его волосы, не давая пошевелиться.       «Нет, нет… Этого не может быть! Зачем?» — Он в панике смотрел на Гнеса и не мог поверить в то, что его единственный, горячо любимый брат сейчас делал. Через минуту, когда Нео перестал чувствовать в себе магическую силу, Гнес вынул кинжал из его шеи и брезгливо оттолкнул от себя ослабевшее тело. Нео схватился рукой за горло, чувствуя, как по пальцам бежит кровь, но боль уже не ощущалась. Он потерял способность хоть что-нибудь понимать и чувствовать.       — За что? — с трудом, едва слышно выдавил он из себя, не узнавая собственный, вмиг ставший хриплым голос, и, всё ещё не веря, смотрел в такое родное лицо.       — За что? — Гнес снова подошёл, схватил Нео за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. — За то, что я ненавижу тебя! Маленький принц, всеми обожаемый Эрнеос. «Он будет великим колдуном», — твердили все вокруг. Отец в тебе души не чаял. Наши учителя заливались на все лады, как ты талантлив и силён. С тобой носились как с сокровищем, а я всё смотрел на тебя и не мог понять: почему? Ты же совершенно обычный! Никакой великой силы в тебе нет. Мелкий, слабый: и в магии, и в учёбе никаких особых достижений! Ты же в разы слабее меня! Всё, что в тебе есть, это необычная внешность, доставшаяся от эльфийской прилипалы — твоей мамаши. С самого детства я ненавидел твои серебряные волосы, твои серебряные глаза, тонкий пронзительный голосок, который звал меня «бра-а-атик». Ненавижу твою наивную доверчивость. Ненавижу твою изящную фигурку, порхающую по дворцу, безупречное лицо и кровь эльфов в твоих жилах. Я ненавижу всё в тебе, Нео! И знаешь, что? Это я убил твою мать. — Он снова оттолкнул Нео от себя, отошёл к столу и, открыв ящик, убрал в него кинжал.       Каждое произнесённое братом слово выворачивало душу Нео — лучше бы он просто бил его, а последняя фраза, кажется, просто разорвала её в клочья. Он старался держаться из последних сил, всё ещё надеясь, что это неправда, просто морок, ужасный сон. Приподнявшись на кровати, он прохрипел:       — Отец…       — Он уже ничем не поможет тебе, Нео. Если ты не заметил, нашему отцу всё хуже, и последнюю неделю он с трудом различает кто перед ним. Его разум тает, а тело слабеет, а будет ещё хуже: скоро он не вспомнит ни наших имён, ни наших лиц. Отличное зелье, должен сказать, и действует медленно — то, что нужно, чтобы не вызвать подозрений. — Гнес повернулся к Нео лицом, исказившимся ненавистью и злобой. — Его силу я тоже заберу. Перед смертью.       Нео с ужасом отполз в сторону, совершенно не узнавая человека, с которым прожил бок о бок всю свою жизнь, а Гнес лишь расхохотался, и в смехе его не было ничего доброго.       — О нет, тебя я не убью, — Гнес покачал головой, проговаривая каждое слово тихо и вкрадчиво, отчего у Нео внутри все заледенело. — Тебя продадут в рабство, в Перию. Может, слышал о тамошних борделях с мальчиками–рабами? Ты там будешь нарасхват, братик. Твоё изящное стройное тело будут иметь каждую ночь, пока ты не сдохнешь под очередным грязным мужиком, ну или в какой-нибудь канаве. — Гнес отошёл к двери, открыл её, и в комнату вошёл его высоченный крепко сбитый преданный слуга. — Коэн, забери его. Отдай работорговцам.       Здоровяк молча подошёл к постели и легко поднял слабое безвольное тело Нео. Не было сил сопротивляться, тело не слушалось, будто окончательно онемев: он не чувствовал ни рук, ни ног — просто не мог пошевелиться. Похоже, брат напоил его вовсе не успокаивающим настоем. Свою магию он тоже не чувствовал, перестал ещё тогда, когда Гнес выкачивал её кинжалом тьмы. Всё, что он ещё ощущал — дыру в груди, пустую и пульсирующую, и тьму, которая засасывала его. Последнее, что Нео увидел — злой, надменный и презрительный взгляд когда-то родных глаз, а потом он провалился в черноту.              

***

      Кай проснулся от всхлипов и резких движений на другой стороне кровати, тут же потянулся к свече, чтобы зажечь её и посмотреть, что произошло, хотя это было очевидно. Нео практически каждую ночь мучили кошмары, и он метался в ужасе по кровати, не в силах проснуться. Вот и сегодня то же самое — он хватался рукой за горло, судорожно глотал воздух, а по щекам стекали слёзы. Кай уже привычным движением подтянул Нео к себе в попытке успокоить, но тот отшатнулся в ужасе, едва не упав с кровати. И всё же он ловко перехватил Нео и прижал к себе, свободной рукой поглаживая по спине. Мальчишку трясло как в лихорадке, он пытался оттолкнуть от себя, вырывался, продолжая всхлипывать и часто дышать.       — Тише, Нео, тише. Ты в безопасности, слышишь?       Нео застыл, перестав брыкаться, через пару секунд осторожно прижался к обнажённой груди Кая, обхватил его тонкими руками и зарыдал. Кай лёг, обнимая его, продолжая гладить по спине и волосам, а Нео ещё долго плакал и сотрясался в его объятиях, пока, наконец, не вымотался и не уснул. Сегодня было куда хуже, чем обычно: мальчишку и раньше терзали кошмары, но он довольно быстро успокаивался, и уж точно не пытался вырваться, будто до конца не осознавая где находится и что он больше не спит. Что же с ним стряслось?! Если бы только Кай мог спросить и услышать ответ, но Нео не может ответить… Безумно хотелось ему помочь, и несколько дней назад Кай даже разговаривал об этом с Севусом.       — Кошмары, говоришь? — травник раскладывал по мешочкам лечебные смеси, поглядывая на Кая исподлобья.       — Да, он просыпается и тихо плачет. Или часто дышит, хватаясь рукой за горло, как будто задыхается.       Севус задумался ненадолго:       — Знаешь, есть у меня и простые травы, для успокоения, но они вряд ли помогут твоему парнишке от кошмаров: так только — усталость снять, напряжение. Но есть и другая травка, сильная, её нельзя пить часто, Кай: она усыпляет на всю ночь без сновидений, но потом человек может чувствовать себя вялым, да ещё и восприимчивость притупляется. Я, конечно, дам, если нужно, заваривай щепоть — не больше! — и только в крайних случаях. А вообще я бы не советовал. Лучше, что б он сам поборол свои кошмары.       До сегодняшней ночи Кай так и не решился дать Нео этот отвар перед сном, но дни шли, а лучше ему не становилось. Физически-то Нео уже не выглядел измождённым, он даже слегка набрал в весе, хоть и оставался излишне худым, но хотя бы не таким бледным и хрупким как прежде.       Кай часто наблюдал за ним и замечал, что Нео быстро устаёт, помогая Вили, и если в первые дни старался это пресекать и заставлял отдыхать, то теперь понимал, что усталость эта скорее с непривычки, чем от истощения. Нео совершенно точно не привык к физическому труду, это было очевидно хотя бы потому, что Вили приходилось обучать его самым простым вещам, ну и конечно по его рукам — нежным гладким ладоням, тонким пальцам, которые могли принадлежать только человеку благородного происхождения. Такие же были когда-то у самого Кая.       Ну или — как предположил в первый день Игон — Нео всё-таки тёмное существо… Существо — ха! Нет, в это Кай точно не верил. Да, он немного странный и задумчивый. Да, какой-то нездешний — неземной, что ли, но сколько бы Кай ни смотрел на него, в остальном — обычный высокородный мальчишка, хоть и совершенно незаносчивый. И с этим мальчишкой что-то случилось. Возможно, он даже — как и Кай, как и все жители этой деревни — прячется от кого-то. Во всяком случае, уйти или сбежать он даже не пытался, ни в начале, ни когда поправился. А может и некуда ему идти, кто знает.       Кай осторожно откатился в сторону, отпустив уснувшего Нео, и устроился на своей половине кровати. А верхом Нео держится уверенно, лучше всех, кого Кай когда-либо знал — наверняка с детства в седле. И даже без седла! Кай усмехнулся, вспомнив, как его непокорный конь гордо вышагивал, бережно неся на спине миниатюрного Нео. Забавно, но это вредное животное впервые позволило ехать на себе кому-то кроме Кая. И Нео, похоже, привязался к нему. Пожалуй, из всего, что было в деревне, этот норовистый жеребец — единственное, что за всё это время по-настоящему привлекло мальчишку. Не зря он ходил к нему каждый день. Просто стоял рядом или гладил, иногда бегал собирать в карман опавшие яблоки и приносил их Зиру: сам не ел, отдавал, будто самое ценное. Наверное, и хорошо. Раз конь ему понравился, пусть возится с ним. Кай перевернулся на другой бок, ещё немного полежал в полудрёме, слушая спокойное дыхание Нео, и вскоре тоже уснул.