Возрождение Узумаки

"Я не могу двигаться так же..." С трудом подумал Наруто. Он понял, что полученное им наследство было подпорчено эмоциями его создателей. Когда он понял это в самом начале, то попытался избавиться от этого влияния, но, перепробовав все возможные способы, пришел к выводу, что это невозможно, пока он не выполнит их навязчивые желания. Это не было большой проблемой, поскольку, как только он выполнял их навязчивые желания, фальсификация исчезала. Похоже, это была их единственная защита, чтобы убедиться, что он выполнит свое наследие. Как он понял, в наследии, которое ему предстояло выполнить, оставалось только два основных наваждения. Одну он уже выполнил - возвышение Узумаки, но для того, чтобы полностью освободиться от их эмоций, ему пришлось бы жестоко наказать Кушину и Мито, если бы представилась такая возможность. Их предательство задело народ Узумаки гораздо сильнее, чем он думал вначале, ведь их одержимость местью даже соперничала с одержимостью желанием увидеть возвышение Узумаки. До сих пор он боролся с этим побуждением, потому что когда-то очень любил свою мать, но недавно их эмоции достигли предела, и он решил, что настало время примириться с Узумаки. Если он этого не сделает, то, скорее всего, будет поглощен ими. В конце концов, она подошла к своему пределу, и это заставило его задуматься о том, что делать. "Зачем я только пытался бороться с этим?" Вздохнул он, но быстро пришел к правельному ответу. Он хотел сохранить хоть какое-то подобие себя прежнего, хотя бы не наказывать Кушину. Он знал, что до получения наследства он был только тихим и холодным, но после получения наследства его садистские наклонности возросли почти в сто раз. Возможно, подсознательно он боялся самого себя. Боялся того, что может произойти, если он полностью отпустит свое сознание. "Возможно, пришло время принять свои изменения... принять свое истинное "я"..." Наруто задумался, что на его лице появилась холодная, почти маниакальная ухмылка. Он провел рукой по лицу, пытаясь подавить смех, но тот не мог вырваться наружу, следуя за его мыслями. С этими словами все оковы его прежней сущности были разрублены, оставив вместо себя только садистского принца Узумаки. "Больше никаких ограничений... Этот мир - мой, с ним можно играть..." Наруто рассмеялся. Наруто подозвал Конан и попросил ее сходить за Кушиной. До сих пор он был очень добр к своим рабам, но, похоже, чудовище внутри него пробудилось и не желало утихать. *** Идя к хозяину с Конан, я с трудом сдерживала свое волнение. Я понятия не имела, зачем хозяин позвал меня с Конан, но мысль о том, что я могу доставить ему удовольствие вместе с ней, несказанно обрадовала меня. Войдя и увидев его сидящим на стуле, я не могла не залюбоваться его обликом. Чистые черные волосы, льдисто-голубые глаза, идеальное тело - он выглядел как подросток, хотя ему было всего восемь лет. Учительница подошла к Конану и, улыбнувшись, прошептала пару слов. Когда она уходила, я не мог не почувствовать волнения, зная, что останусь только я и он. Я быстро заглянула в его глаза, пытаясь понять, как мне лучше всего угодить ему, но встретилась взглядом с двумя багровыми глазами, которые смотрели на меня. После этого мой разум на мгновение отключился, и я посмотрела на своего сына. На секунду я растерялась, прежде чем вспомнила, где нахожусь. В день похищения Наруто со мной произошел несчастный случай, и я только недавно пришла в себя. Сегодня я впервые увидела своего сына. "Как ты себя чувствуешь, мама?" Спросил он, широко улыбаясь. "Я чувствую себя хорошо, а ты? Посмотри, как ты вырос, пока меня не было! Как дела?" Спросила я с улыбкой. "Ну, с тех пор как ты уехала, многое изменилось..." Сказал он с ухмылкой. "Правда? Тебе придется рассказать мне об этом" Сказала я, глядя на своего сына. Пока он смотрел на меня, я увидела, что он что-то держит перед собой. Я уже собиралась спросить, что он делает, как вдруг меня осенило откровение. Мать обязана слушаться своего сына. Не знаю, почему это вдруг пришло мне в голову. Ведь я знала это всю свою жизнь. По крайней мере, мне так кажется. Наверное, тот яркий свет, которым сын светил мне в лицо с того предмета, напомнил мне об этом.