Your Family and You / Твоя Семья и Ты

      — Боже мой, это, безусловно, более сильная реакция, чем я ожидала, — промурлыкала Каденс.       Со своего места на полу я мог ответить только болезненным стоном, моя голова пульсировала в том месте, где она ударилась о деревянный пол. Я попытался потереть ушибленную голову, но обнаружил, что не могу поднять руки. Дрожащий комочек лавандового меха, крепко прижатый к моей груди, позаботился об этом.       Когда мы вернулись, Твайлайт расхаживала по библиотеке и что-то бормотала себе под нос, и под её безумными, налитыми кровью глазами были отчетливо видны спутанные пряди шерсти, которые стали практически дикими, когда она увидела меня. Её рог сверкнул, и в одну секунду она была в центре комнаты, а в следующую уже вцепилась мне в грудь, отчего мы оба рухнули на пол грудой конечностей.       Я чувствовал, как её сердце бешено колотится у неё в груди, как мелкая дрожь сотрясает её тело, пока она держится изо всех сил. Она жалобно захныкала, бормоча что-то невнятное себе под нос. Поскольку мои руки были прижаты к её ногам, всё, что я мог сделать, это нежно погладить её бочок. Казалось, это немного помогло.       — Что ж, я рада, что первая часть нашей семейной консультации проходит так хорошо! — беззаботно сказала Каденс, проходя мимо нас. — По правде говоря, учитывая ваше прошлое, я думала, что нам потребуется немного больше времени, чтобы перейти к этому этапу. Я думаю, мы сможем приступить к следующему этапу раньше, чем я предполагала!       — И каков же следующий этап? — спросил я.       — Общение! — нараспев произнесла Кейденс. — Больше никаких предположений! Больше никаких неопределенностей! Мы все сядем, и вы оба расскажете о том, что вас беспокоит, и тогда мы убедимся, что все мы на одной волне!       — Разве мы уже не выговорились? — спросил я. — Разве не на той же странице написано, что Твайлайт беременна?       — Прости! — Твайлайт плакала, её голос был приглушён моей рубашкой. — Это всё м-моя вина!       Я погладил её по животу и тихо пробормотал:       — Ш-ш-ш, всё в порядке.       — Я н-н-не с-с-ск-к-каз-зала тебе, что б-бер-ременна, когда впервые у-у-узнала об э-этом!       — Всё в порядке. Это не то, из-за чего тебе стоит так переживать.       — Её беременность — не главная проблема, — промурлыкала Каденс. — Возможно, известие о её беременности послужило катализатором, но я полагаю, что её страх перед твоей реакцией — по той же причине, по которой она так долго ждала, чтобы раскрыть свои чувства к тебе, — был и в настоящее время остается главной проблемой. Нам нужно разобраться с этим, а также развеять её страхи.       — Ах, — я уставился в потолок, — понимаю. Что ж, тогда… Если это так. Твайлайт, я не сержусь на тебя.       — Нет, сердишься! — донёсся приглушенный ответ.       — Нет, абсолютно нет.       — Н-но ты должен! — воскликнула Твайлайт. — Я беременна, и я искала, искала и искала, и прочитала все книги, которые только смогла найти на эту тему, но я понятия не имею, как человек и пони могут быть совместимы друг с другом, так что это значит, что ты должен думать, что я изменила тебе, потому что в этом все дело. только так я могла забеременеть, а это значит, что ты разозлишься на меня и бросишь меня-я-я!       Все это было сказано на одном дыхании, что произвело бы впечатление на Пинки Пай. Я прикусил губу.       — Ладно, я признаю, что для меня это тоже не имеет смысла, но, честно говоря, многое в этом мире не имеет для меня смысла.       — Видишь?! Я же тебе говорила!       — Ну что ж, тогда… я должен спросить. Ты изменяла мне?       — Не-е-ет! — рыдала Твайлайт у меня на груди, моя влажная рубашка снова начала промокать от её слез. — Я бы никогда! Никогда, никогда!       — Тогда я не злюсь, — ответил я. — Я доверяю тебе. Будем честны, я повидал немало странного с тех пор, как прибыл в Эквестрию. Я дважды менял свой вид. Когда-то и ты была человеком. На мне использовали Элементы Гармонии. Дважды. Я поменялся телами с Селестией. То, что мы каким-то образом совместимы, не кажется мне таким уж невероятным, даже если мы пока не знаем, как и почему...       Я поморщился. В висках у меня вспыхнула боль, и на долю секунды перед глазами промелькнуло остаточное изображение дерева, сделанного из кристаллов. Затем оно исчезло, оставив меня в замешательстве. Какое-то смутное воспоминание пыталось вырваться на свободу из самых глубоких уголков моего сознания; тихий шепот, бормотание и песни, но я просто не мог разобраться в них. И вот так просто всё исчезло.       Моё внимание привлекло сопение, донёсшееся снизу. Твайлайт подняла голову, её заплаканные глаза изучали моё лицо в поисках каких-либо признаков обмана. Когда она ничего не увидела, она шмыгнула носом и потёрла щеки.       — Т-тогда… почему ты убежал, когда узнал? Почему ты у-убежал от м-меня? — она устроилась у меня на коленях, позволяя мне сесть.       — Ну, видишь ли…       Замолчав, я взглянул на Каденс, которая устроилась на нашем диване. Поймав мой взгляд, она ободряюще улыбнулась мне и энергично кивнула. Я собрался с духом. Сделав глубокий вдох, я обнял Твайлайт и начал объяснять ей те же проблемы, о которых ранее рассказывал Каденс. Несколько раз Твайлайт открывала рот, чтобы прервать меня, но останавливалась, когда Каденс шикала на неё, за что я был ей благодарен. Было достаточно сложно вот так открыто высказывать свои страхи, не говоря уже о том, чтобы кто-то вмешался.       Когда я, наконец, закончил говорить, в библиотеке воцарилась тишина. Твайлайт, сидевшая у меня на коленях, смотрела на меня широко раскрытыми глазами, слегка приоткрыв рот. Молчание затянулось настолько, что я начал беспокоиться. Каденс сказала, что поймёт, но что, если она не поймёт? Что, если было ошибкой поднимать этот вопрос? Может, было лучше вообще ничего не говорить? Придумала какое-нибудь другое оправдание? А что, если я…       Мои тревожные мысли мгновенно улетучились, когда Твайлайт внезапно наклонилась вперёд и уткнулась лицом мне в грудь. Она обняла меня крыльями и издала слабый смешок.       — Дурачок, — пробормотала она мне в рубашку. — Ты правда думал, что это будет иметь для меня значение? Ты правда думал, что я так мало о тебе забочусь, что это изменит мои чувства?       Она крепче прижалась ко мне.       — Мне не нужно, чтобы ты был идеальным. Я просто хочу, чтобы ты снова стал самим собой.       Внезапно у меня защипало в глазах, и зрение затуманилось. Я моргнул, пытаясь прояснить зрение, и почувствовал, как мои щёки увлажнились. Подняв дрожащие руки, я притянул Твайлайт к себе, зарываясь лицом в её гриву. Мысленно я пообещал себе, что никогда не сдамся, что бы ни случилось. От данного зрелища Каденс присела на кушетку, и в её глазах заплясали маленькие сердечки.

* * *

      В камине потрескивал небольшой огонь. Это был не пылающий ад, как мы пытались устроить в зимние месяцы, а нечто вроде тлеющих углей, а не пламени. Моя промокшая одежда висела на сушилке перед камином, от материала слегка шел пар.       Сидя голышом на диване, я потягивал чай, делая глоток каждые несколько минут только для того, чтобы поморщиться от его вкуса. Мне не нравится вкус чая, но и Каденс, и Твайлайт настояли, чтобы я выпил немного после моего длительного пребывания под дождём. Это было всё, что я мог сделать, чтобы убедить их не вызывать Эбони из подвала для осмотра.       Твайлайт сидела рядом со мной, потягивая чай из своей чашки. Она прижалась ко мне, и её шёрстка странно приятно касалась моей обнаженной кожи. Крыло, лежащее у меня на коленях, сохраняло моё достоинство по отношению к Каденс, но перья Твайлайт были на грани того, чтобы поддразнить; дразнящее отвлечение, которое грозило перерасти в нечто большее, если она не будет осторожна. Я не думаю, что она даже осознавала, что делает.       Напротив нас Каденс лежала на диванчике, который она откуда-то наколдовала. Уже допив свой чай, она вскипятила ещё одну чашку на тлеющих углях, и её магия надежно удерживала чайник. Ожидая, пока он засвистит, она продолжала беседовать с Твайлайт.       — Честно говоря, когда тётя Луна прислала мне письмо с просьбой навестить её, я не придала этому особого значения. Нет ничего необычного в том, что кто-то из них время от времени просил о моём присутствии. Мы немного поговорим о политике, может быть, подпишем какие-нибудь торговые соглашения, а потом устроим девичник или что-нибудь в этом роде. Однако, когда я приехала в Кантерлот и она сразу же отправила меня сюда, в Понивилль, я начала что-то подозревать.       — И она тебе вообще ничего не объяснила? — спросила Твайлайт. — Она не сказала тебе, зачем тебе сюда приходить?       Пока они разговаривали, я с любопытством изучал Каденс. В ней было что-то не так, но я не мог понять, что именно.       — Нет, — покачала головой Каденс. — Всё, что она сказала мне, это то, что я нужна в Понивилле, чтобы помочь уладить соглашение, которое она заключила с тобой, Твайлайт. Когда я попросил её уточнить, в чём именно заключается это соглашение, она ответила, что не может сказать, но что я смогу разобраться в этом самостоятельно и затем помочь вам. Она, должно быть, знала, что ты беременна?       — Она была рядом, когда я сама узнала об этом, — вздохнула Твайлайт. — Мы с ней не всегда сходились во мнениях, когда речь заходила о том, как и когда раскрывать эту информацию. Очевидно, ей не понравилось, как долго я это делала.       Её щеки потемнели, и она надула губки.       — Но не могу сказать, что я её виню.       Каденс хихикнула и поднесла копыто к губам.       — Ну, это объяснило бы мой внезапный отпуск в Понивилль.       — И ты просто согласилась с этим? — спросил я, наконец, подав голос. — Просто так? Луна сказала тебе прийти сюда по какой-то неизвестной причине, и ты просто пришла?       Она пожала плечами.       — Не то, чтобы она просила меня сражаться с монстрами или что-то в этом роде. Это же Твайлайт. Насколько я понимаю, у меня давно не было возможности пообщаться с ней. Если Луна хотела, чтобы я навестила свою невестку, кто я была такая, чтобы отказывать ей? Кроме того, приятно было снова выйти на улицу и расправить крылья.       Она немного поёрзала на диване, и внезапно меня осенило. Я резко подался вперед, чуть не сбросив Твайлайт с дивана, и указал на розовую аликорну.       — Вот оно! Я знаю, что меня беспокоило! Ты стала не такой полной, как в нашу последнюю встречу!       Твайлайт бросила на меня неодобрительный взгляд, пытаясь удержать свой чай.       — Полной? — спросила Каденс.       — Да, ну знаешь, — я указал на свой собственный живот, — полной. У тебя довольно тонкий живот, учитывая, что в последний раз, когда мы тебя видели, он практически касался пола, когда ты шла.       Внезапно рядом со мной брызнул чай, а затем Твайлайт поперхнулась и что-то выплюнула. Она захрипела, выпучив глаза, и замахала передними копытами на Каденс.       — Каденс, у тебя... живот... маленький... ик! — кашляя, она едва смогла выдавить из себя несколько слов. Я похлопал её по спине, пытаясь помочь ей прочистить дыхательные пути. Через несколько секунд она сглотнула, прежде чем повторить попытку. — Каденс! Твой живот! Жеребенок!       Беспокойство Каденс быстро сменилось осознанием. Она ахнула, прежде чем её морда расплылась в широкой улыбке от уха до уха, когда она усмехнулась.       — Боже мой! Это верно! Из-за всего, что происходит, я совсем забыла! Просто в последнее время было так неспокойно из-за ситуации с людьми и её последствий, а также из-за других вещей. Я собиралась написать всем пони, но что-то продолжало всплывать и мешало! — поёрзав на диванчике, она поднялась с него и села на край. — У меня родились близнецы!       — Близнецы?! — Твайлайт практически взвизгнула.       — У меня есть фотографии-и-и! — пропела Каденс, когда зажёгся её рог. Её седельные сумки распахнулись, и большой фотоальбом, взлетев в воздух, приземлился прямо у неё под копытами. — Кто хочет посмотре-е-еть?       Твайлайт мгновенно вскочила с дивана, оттеснив Каденс в поисках свободного места на её софе. Издав стон, я тоже заставил себя подняться с дивана, хотя моё тело протестовало. Пока я шёл до диванчика, Каденс открыла альбом. Он оказался больше, чем я думал, но моё замешательство рассеялось, когда она пролистала первую дюжину или около того страниц, показывая фотографии, на которых она и Шайнинг Армор были запечатлены во время их свадьбы, медового месяца и нескольких крупных отпусков. Прошуршало ещё несколько страниц, прежде чем внезапно…       — Св… вятой Создатель, — Твайлайт ахнула, её глаза расширились.       Вверху страницы была фотография Каденс, лежащей на хрустальной больничной койке, выглядевшей измученной и истощённой. Её грива была в полном беспорядке, все цвета перепутались, а под глазами залегли тёмные мешки. Несмотря на всё это, она по-прежнему широко улыбалась, прижимая к груди два маленьких комочка. А прямо под этой картинкой были ещё два снимка, на каждом из которых был изображен один из двух крошечных пони.       На картинке слева была изображена розовая кобылка-пегас, крепко спящая на подушке. Она была пухленькой малышкой с крыльями, которые казались немного великоватыми для её тела. Пряди двухцветной голубой гривы свисали ей на глаза как занавес, а хвост такого же цвета был обёрнут вокруг неё, как одеяло. Во рту у неё было копытце, и она, казалось, с удовольствием посасывала его, когда дремала.       Справа была фотография её сестры. Белая кобылка-единорог смотрела на нас троих, её розовые глаза были полны любопытства и подозрения, как будто она не была уверена, что делает пони, сделавший снимок. Она была заметно меньше своей сестры, почти миниатюрной по сравнению с ней. Вокруг её головы свисала пышная розовая грива, подчёркнутая густой фиолетовой полосой.       — Это… это же… — Твайлайт вздохнула.       — Это твои племянницы, Твайлайт, — тихо сказала Каденс, касаясь изображения розового пегаса. — Это Аврора Скайс, — она указала копытом на белого единорога, который был следующим. — А этот маленький комочек — Глиминг Шилд. Я родила через несколько дней после фиаско с Дискордом здесь, в Кантерлоте. Сначала Аврора, а через несколько минут Глиминг Шилд.       — Глиминг Шилд? — Твайлайт внимательно посмотрела на единорога, прежде чем рассмеяться. — Так звали нашу прабабушку.       Каденс в свою очередь хихикнула.       — Я знаю. Шайнинг был тем, кто дал ей имя.       Пока они хихикали друг с другом, я вернулся к изучению двух фотографий. Две маленькие кобылки, обе были пухленькими, а также выглядели невинно и мило, что присуще всем новорождённым. Они даже не были моими, но у меня возникло желание взять их на руки и защитить от всего мира. Пока я продолжал рассматривать фотографии, мне в голову пришла одна мысль:       «Может быть, быть родителем не так уж и плохо, в конце концов?»