Моя Римская империя:Тот, кто живет в моей голове

Когда камеры начали показывать бойню на базе, я сначала подумал, что это очередной бунт. За все годы такого происходило не раз. Люди ломались, теряли рассудок, пытались вырваться — и всегда это заканчивалось одинаково. Но в этот раз что-то было иначе. На экране мелькнуло лицо. Я замер. Сон Ги-хун. Я не верил своим глазам. Это было невозможно. Он умер. Я сам видел его тело. Видел, как жизнь покинула его. Но сейчас он пробивался через коридоры базы, с этим решительным выражением лица, которое я так хорошо знал. — Это не может быть... — прошептал я себе. Я переключал камеры одну за другой, следя за каждым его движением. Слишком реальное. Слишком живое. Но может ли это быть правдой? Или мой разум, измотанный годами лжи и одиночества, играет со мной злую шутку? Каждый шаг, который он делал, приближал его ко мне. Я видел, как он выбивает двери, как бросается в бой, как решимость в его глазах становится всё сильнее. И всё же я не мог заставить себя поверить. Когда он добрался до моего кабинета, моё сердце билось так сильно, что, казалось, готово разорваться. Дверь распахнулась, и я увидел его. Стоящего передо мной. Живого. Его взгляд. Этот взгляд — смесь недоумения, боли и разочарования. Именно этого я боялся. Именно этого я не хотел видеть. — Ты... — его голос дрожал. — Ты всё это время... Я не мог ответить. Моё горло сжалось, а все слова застряли где-то глубоко внутри. Буря эмоций накрыла меня. Радость. Печаль. Замешательство. Счастье и ненависть к себе. Он был жив, но теперь я чувствовал, что потерял его снова, на этот раз окончательно. Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И прежде чем успел подумать, я обхватил его лицо руками и поцеловал. Это было глупо. Безумно. И, конечно же, он не принял этого. Его кулак встретился с моим лицом, отправив меня на несколько шагов назад. — Ты с ума сошёл?! — крикнул он, его голос дрожал от ярости и... чего-то ещё. Я поднял взгляд. Он всё ещё стоял там, тяжело дыша, но его взгляд был полон вопросов. — Говори, — потребовал он. — Всё это было ложью? Ты вообще настоящий? Или это ещё один трюк? Я молча вытер кровь с губ и посмотрел ему в глаза. — Нет, это не ложь, — сказал я, наконец найдя в себе силы говорить. — Всё, что я говорил о себе, было правдой. Я рассказал ему всё. О жене, которая умерла, так и не дождавшись меня. О том, как я пришёл в Игру, чтобы спасти её. О том, как выиграл и вернулся домой, только чтобы найти её похороненной. — Ты думаешь, это оправдание? — прошептал он. Его голос был полон горечи. — Нет, — ответил я. — Это объяснение. Я рассказал ему и о трёх создателях Игры. Об Ил-наме, который мнил себя богом, и о двух других, которые сейчас скрываются в зале для ВИП-персон, наблюдая за всем издалека. — Они носят маски льва и оленя, — сказал я. — Они те, кто начал всё это. Ги-хун молчал долгое время. Его взгляд остался холодным, но я видел, как в глубине души он что-то переосмысливает. — И ты всё это время убеждал себя, что делаешь правильное дело? — спросил он. — Да, — признался я, опуская голову. — Я лгал себе. Лгал, что спасаю мир от отбросов. Что никто из них не достоин милосердия. Никто, кроме неё. Ги-хун молчал, но я видел, как его лицо смягчилось. Он вздохнул, его голос стал тише: — Мы оба потеряли людей, которых любили. И оба сделали неправильный выбор. Я поднял взгляд и встретил его глаза. В них уже не было ненависти, только усталость. — Но если мы хотим это исправить, — продолжил он, — нужно начинать прямо сейчас. Вместе. Эти слова прозвучали как спасение. Как надежда, которая однажды покинула меня, но теперь вернулась.