Сын Пиковых лордов

      Прошло несколько дней с тех пор, как Шэнь Цинцю видел Тяньлан Цзюня, но Чжуджи-ланг всё ещё навещал его время от времени. Шэнь Цинцю преподавал в классе, когда внезапно почувствовал боль в животе и со стоном наклонился вперед.       — Шизунь, у тебя отошли воды! — крикнула Нин Инъин, подбежав к Шэнь Цинцю, схватила аварийный талисман и направила его за Му Цинфаном.       — Мин-Шисюн, помоги мне отвести Шизун в бамбуковый дом!       Мин Фанг сошел с ума и бросился к нему.       — Вы двое, напишите талисман на случай непредвиденных обстоятельств для Лю Шифу и Чжанмэнь-шисюн! — Мин Фанг приказывает двум старшим ученикам, когда они с Нин Инъин помогают Шэнь Цинцю добраться до бамбукового домика.       «Нет... Нет-нет-нет! Ци-гэ и Цинге не собираются видеть, как родится их сын!» — подумал Шэнь Цинцю, застонав от боли и держась за живот.       — П-позвони Му Цинфану... — сказал он.       Нин Инъин помогла Шэнь Цинцю забраться на кровать и лечь.       Мы уже вызвали Му-Шифу, — сказала Нин Инъин, выпроваживая Мин Фанга из бамбукового домика и устремляясь обратно к Шэнь Цинцю.  

***

        Несколько недель назад мастер дворца Хуан Хуа созвал все другие секты на собрание. Все собрались во дворце Хуан Хуа в огромной комнате, где говорили о том, для чего было созвано это собрание.       — Нам нужно управлять сектой.       — Где он? Что так долго?!       — В отличие от большой Секты, у нас, у маленьких, нет дополнительного персонала для расширения!       — Всем набраться терпения. Я уверен, что это быстро закончится.       Двери открылись, и на пороге появился старик, одетый в золото, на лице которого играла улыбка. Улыбка не коснулась его глаз и не была такой приветливой.       — Всем привет, — сказал старый.       Все встали и кивнули, затем снова сели.       — Зачем ты позвал всех нас? — Шэнь Цинцю зашипел, прищурившись и скрестив руки на груди.       — Что ж, я созвал вас всех, чтобы поговорить о Тяньлан Цзюне. Я прошу помощи, чтобы убить его, — сказал Хозяин Дворца, улыбаясь и сцепляя пальцы.       — Можем ли мы знать, что он сделал, чтобы быть убитым? — спросил Юэ Цинъюань, положив руку на колени Шэнь Цинцю, чтобы успокоить своего мужа.       — За то, что он воспользовался учеником, — сказал Мастер Дворца.       Когда его улыбка исчезла, он развел руки, опираясь на одну, в то время как другая барабанила по ней.       — И какие у тебя доказательства? — Шэнь Цинцю зарычал, закрывая веер, стараясь не сломать его. — И кто этот упомянутый ученик?       — Моя главная ученица, что сейчас отдыхает. Она утверждает, что её вынудили к этому, — сказал Мастер Дворца, взглянув на Шэнь Цинцю, когда он это произносил.       — Почему бы не запечатать его?       Да, поскольку я сильно сомневаюсь, что мы могли бы убить его. Он чистокровный Небесный Демон.       — Мы должны найти гору, а затем запечатать его. Так он уберется с дороги.       — Цан Цюн поможет так, как мы сочтем нужным. Сейчас мы возвращаемся. Юэ Цинъюань, Лю Цинге уходят, — сказал Шэнь Цинцю. Встав, он повернулся и вышел за дверь.       «Эти двое вовремя... ТСК! Я знал, что должен был убить ее, когда у меня был шанс. Опять же, если он запечатан, мы можем просто помочь ему позже...»  

***

        Шэнь Цинцю вцепился в край своей кровати, кусая вспотевшую ткань, пока Му Цинфан все готовил.       — Ещё немного, Шэнь-шисюн. Продолжай дышать, я почти закончил, — сказал Му Цинфан, надевая перчатки и маску и поворачиваясь к Шэнь Цинцю, который свирепо смотрел на доктора.       — Хорошо, при следующих схватках тужься изо всех сил. Готов? 1... 2... 3! — говорит Му Цинфан, глядя на Шэнь Цинцю, а затем вниз.       Шэнь Цинцю кусает скатерть и плачет от боли, когда толкает. Так продолжалось несколько следующих закусок, пока не раздался детский плач. Шэнь Цинцю вспотел и устал, но хотел увидеть своего сына.       Му Цинфан вынул ребенка и передал его Шэнь Цинцю.       Поздравляю, это мальчик, — говорит Му Цинфан, улыбаясь. И в комнату, тяжело дыша, входят Лю Цинге и Юэ Цинъюань.       Шэнь Цинцю смотрит на своего сына сверху вниз и улыбается.       — Лю Цинге... Мой милый А-Юань... — говорит Шэнь Цинцю, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.       Он позволяет Лю Цинге и Юэ Цинъюань обнять Лю Юаня, прежде чем заснуть.