Зима в сердце

      Холодно. Ослепительно белый, затмевающий мир. Пустое скитание по волнам неосознанности выбросило Лэйн на берег яви. Лучше бы всё было сном.              — Очнулась?              Грубый голос Дмитрия был по-своему нежен. Внутри него крылась едва заметная забота.              — Генерал, сбежавший в западной части базы!              — Отправьте туда Каина.              Ток. Он пробежал по телу, вызывал дрожь и расколол лёд окончательно. Сердце свободно от оков безразличия и всепоглощающей пыли апатии. Лэйн свободна.              Она вскочила. Пульсация у висков мутила картинку, от белизны снега болели глаза, но прошлое уже не стереть. Это въевшееся в голову правда, скулившая на подсознании с первой встречи с Каином. Он всегда был катализатором. Её изменений, её воспоминаний.              Ноги подкашивались, тело продрогло от ветра, когда пальто Дмитрия слетело с плеч.              — Ты куда собралась?              Нужен ответ? Вырви его из глотки.              Лэйн смогла с лёгкостью отбросить Дмитрия в сторону, будто его физическая подготовка и мускулы — блеф, и рвануть к западной части базы.              Каин. Он нужен ей прямо сейчас. Растущее чувство — ласка и забота. Его призрачные объятия, ощущаемые телепатически. Внутри разрасталось пламя от одной мысли о нём, но тело не принимало душевную радость — лёгкие пекло от холода и бега, ноги дрожали, ветер обволакивал оголенные участки. Плевать. Лэйн видела солдат, пытавшихся её остановить, но стремилась в самое пекло — туда, где был Каин.              Небольшая роща из ёлок за пределами базы. Пара белых крыльев. Сбежавший уже успел пройти так далеко, и Лэйн знала, что только один бессмертный способен его остановить. Тот, которого она эгоистично не хотела отпускать.              Лэйн выбежала за пределы базы. Без приказа и разрешения. Плевать вдвойне.              — Девушка, вам туда нельзя!              Её не остановить. Их силы не равны. Лэйн ощущала, как голова кружилась, но ноги вели к цели. Сердце колотилось, выпрыгивало из груди и запускало совершенную новую — незнакомую этой планете — систему кровотока, где движущей силой были чувства.              Сильные, терпкие, пьянящие.              Лэйн знала, что в небе ей не достать Каина, хотела закричать, но встретилась с парой голубых глаз раньше, чем успела это сделать.              Беспокойство застыло во взгляде. Немой ужас. Расколотая материя. И в этих глазах был весь мир — сжатый, падающий, рушащийся. Лэйн не знала, насколько измученно выглядела.              Миссия стала неважной — Каин рванул вниз со всей скоростью, на которую был способен. Лэйн потеряла равновесие ровно в тот момент, когда тёплые руки поймали её, посильнее прижали к телу.              — Ты что творишь?!              Возможно, Каин и правда старался быть ласковее, но жгучая лавина толкала к обрыву, внизу которого — кипящий вулкан эмоций. Ситуация, когда Лэйн могла полностью расслабиться и не переживать ни о чём — даже о собственной безопасности — это присутствие Каина рядом. Чёткое осознание простой мысли ударило в голову подобно дурманящим духам. Даже когда он безумно зол, Лэйн знала: защищена она не только его крыльями, но и его чувствами.              — Ты зачем вышла? — его голос — раскат грома.              — Что я ответила?              Каин непонимающе вскинул брови. Крылья обвили Лэйн, и их хватило, чтобы согреть и укрыть от снега.              — Что я ответила, когда ты спросил, буду ли я твоей?              Перевернутый мир ощущался как взгляд Каина. Эти эмоции нельзя описать словами — когда реальность рушилась, когда прошлое и настоящее переплеталось в безумном танце, единственное, что оставалось неизменным — Лэйн, сжатая в объятиях. Осколки времени, мест и событий. Они сыпью ложились на кожу, но всё, что мог сделать с этим Каин — принять. Неизбежность момента. Сладость слов.              — Будешь моей?              Его голос пропал. Он был хриплым и слабым, будто израненная птица. Совсем не таким, как в её воспоминании, но Лэйн и не нужно повторяться.              Их история уникальна, потому что шла из настоящего.              — У бессмертных любовь значит то же самое, что у людей?              — Да, — Каин ни секунды не думал.              — Тогда мой ответ такой же.              В чужих глазах стояла печаль — радостная и терпкая. Такая же, как его поцелуи, когда он зол. Или когда его душа разрывалась от боли, но сам он хотел, чтобы Лэйн была счастлива.              Она помнила каждую беглую эмоции на его лице. Каждый жест.              Безумие.              — В тот день ты ответила так же.              Его нежность всегда была в словах, в объятиях и взглядах. Но её никогда не было в поцелуях. Он всегда притворялся, чтобы не испугать. Держал в руках, пока контролировал желание. Сейчас Лэйн отчетливо поняла: страсть — источник его действий.              Бессмертные и правда отличались от людей — могли чувствовать намного больше. Любовь шла из сердца, из тела, из разума. Единство личности, полное соитие целостности сути рождали безумство и силу, ураганом сносящую Лэйн. Если она выстояла в первый раз, непременно выстоит и во второй.              Думалось ей до того, как Каин с жаром не поцеловал её. Прилив страсти и буйство эмоций толкали вперёд, к обожанию, к чувствам. У Лэйн натурально ноги подкашивались оттого, как чужие губы сминали её собственные, как язык оставлял горящие следы. Восторженность слилась с желанием. Сильнее прижаться к телу — больше ощутить.              Каин одной рукой способен удержать Лэйн — его сила и их различия в росте только сейчас дали понять, на чьей стороне власть. Раствориться в его руках было правильным решением для шатающейся Лэйн; подарить ему себя без оставленного себе маленькой части — преодоление гравитации, покорение космоса.              Крылья закрывали от внешнего мира, но рация продолжала о нём напомнить. Кажется, кто-то звал. Дмитрий, Ллойд, кто ещё — неважно. Их лица стирались в пыль, когда Каин целовал Лэйн.              Впервые в его действиях не было деликатности. Он нагло показывал, как хорошо знал её тело, как он в открытую пользовался её уязвимыми сторонами, потому оставлял поцелуи и на шее и щекотал кончиками пальцев кожу под лонгсливом. Это безмолвный крик: «Я знаю каждую твою слабость и воспользуюсь ею». Лэйн и до этого не могла противиться его обаянию, но сейчас окончательно потеряла контроль. Если не объятия, давно бы оказалась в ледяном сугробе.              Её рука сама полезла под свитер. Лэйн помнила рельефную спину Каина, но не помнила его торс — он должен быть идеальным воплощением сильной мышечной массы. Он должен быть изучен её похотливым мозгом, посчитавшем поцелуй слишком мизерным восполнением упущенного времени.              Каин очнулся, когда холодные пальцы Лэйн почти коснулись заветного рельефа, остановил её.              — Нам пора.              — Мне мало, — Лэйн потянулась за ещё одним долгим поцелуем, но Каин не дал уйти дальше обычного чмока.              — У тебя всё перемешалось, тебе нужно отдохнуть.              — Мне не нужен отдых. Мне нужен ты.              — Я буду рядом, но не перейду черту, — тихий вкрадчивый голос, подобно колыбельной, убаюкивал. Лэйн слишком поздно поняла, что их зрительный контакт имел странный оттенок затуманенного разума, будто в голове копался чей-то колдовской голос.              Бессмертные имели доступ к психике людей. И пускай Лэйн была странно версией человека, Каин добрался до недр её мироощущения и снизил способности сознания. Попытки противиться так же бесполезны, как блокаторы бессмертных для Каина. Сила, превосходящая Небеса, сосредотачивалась в его жилах.              — Прости. Так лучше.              Лэйн слышала отдаленные голоса мужчин, их крики и эмоции, держала взгляд на лице Каина и растворялась в голубых глазах последние секунды осознанного существования.              Темнота поглотила молниеносно.              

***

             — Её нельзя пускать.              — Пока она ничего не помнит, она не опасна.              Веки тяжелые, почти каменные. Тело не принадлежало ни разуму, ни законам физики — его тянуло в сторону, вело мышечными спазмами.              — Вы уверены, что она ничего не помнит? — насмешка.              — Каин сказал, что она прибежала к нему из-за страха. Он долгое время её охранял, с ним ей спокойно.              — Ты веришь словам этого ангела?              — Папа, прекрати. Каин — часть отряда.              — Анечка, твоей доброте нет предела.              Голоса смешались. В состоянии аффекта и помешательства различать языки — немыслимо. Хватало того, что присутствовало понимание.              — Хватит. Я генерал отряда, и я принимаю окончательное решение.              — А ты не забыл, кто дал тебе это право?              Не двигаться. Не издавать звуков. Во рту — пустыня, пить хотелось до потери пульса. Настолько сильно, что язык прилипал к нёбу.              — Не забывайте, где вы находитесь. Это палата, где пациенту нужен покой.              — Выгоняешь нас?              — Если так, то что? Тоже будешь тыкать званием?              Мужские и женские голоса катастрофически разные, когда слух не подводит. Когда мозг не похож на сплющенную субстанцию клеток. Когда Лэйн в сознании в конце концов.              Последнее, что она помнила: виноватый взгляд Каина после жаркого поцелуя. Возможно, он прочитал её мысли, а, возможно, все было излишне очевидно — разницы нет; итог один: он всё понял. Именно поэтому она лежит в палате и сдавленными лёгкими ловит спертый воздух?              — Выйди из палаты, — голос Анны звучал твёрдо, когда голова становилась менее тяжелой.              Разговоры. Спор. Едва различимый, после которого последовал громкий хлопок дверью.              — Я дождусь, пока Лэйн придёт в себя.              — Тебя тоже касается, генерал Дмитрий, — ярость отчетливо прослеживалась в интонации.              — Как тебе будет угодно.              Боль усилилась по мере того, как пространство сужалось. До одной маленькой палаты, в которой Лэйн смогла идентифицировать себя как человек.              Сильно раненый человек.              Воспоминания, которые стали дряхлым винтом, цепляющим водоросли, тормозили весь корабль. Как его назовешь, так он и поплывет. Имя «Лэйн» переводилось как узкая дорожка — ходить на грани предначертано судьбою и родителями, решившим, что их дочери подходит жизнь в тёмном переулке.              Тьма — её подруга. Особенно ярко она подступала в тишине. И даже тихое копошение Анны не спасало в отличие от разговоров — в их была доля информативности.              Лэйн с усилием разлепила глаза.              — Очнулась? — Анна стояла рядом, будто поджидая.       Череп трескался от боли.              — Где я?              — В госпитале. На тебя напал неудавшийся эксперимент.              Хорошо, что из-за плохого самочувствия не пришлось изображать удивление.              — Как себя чувствуешь? — Анна усмехнулась своему же вопросу, на что Лэйн устало прикрыла глаза.              — Пойдёт. Всё обошлось?              Анна улыбнулась.              — Не думай сейчас об этом, ты в безопасности. И больше так не делай, — она осторожно коснулась двумя пальцами внутренней стороны запястья. — Но будь готова к выговору от Дмитрия. Он очень зол из-за твоего безрассудства.              — Плохо помню, что сделала.              — Так даже лучше, но от Дмитрия не спасёт. Я постараюсь поговорить с ним, чтобы был помягче.              — Спасибо.              Анна убрала пальцы, записала что-то в медкарте, после чего поспешила открыть окно на проветривание.              — Тебя оставить одну?              — Если можно.              — Тебе лучше отлежаться. Не пытайся встать, не то поставлю около палаты парочку солдат.              Лэйн усмехнулась. Точнее, попыталась — мышцы свело от боли.              Уметь быть чуткой. Доброй. Лэйн знала, что Анна таила в душе, но также знала, что по отношению к ней это было частичной фальшью.              Анна закрыла дверь намного тише двух других мужчин, которыми, очевидно, были Ллойд и Дмитрий, оставляя в воздухе нотки недоверия и нечеловеческого страха.              Утраченные чувства играли с ней только в рамках прошлого. Она ощущала сомнение, волнение, печаль, но не переносила это на нынешнюю личность. Словно просто увидела чужую жизнь.              Словно это была не она.              Осталось сохранным одно — она любила Каина. Совсем не так человечно и просто, как делала раньше, нет. Она отдавала ему в руки часть поврежденного сердца, осыпанного январским снегом и каплями засохшей крови. Она добиралась до его души и желала раствориться в ней, становясь одновременно и жертвой, и хозяйкой. Слиться с чужой личностью, чтобы отыскать забытую часть своей. Ощутить себя по-настоящему живой.              Лэйн истерически рассмеялась. Первое, что она цельно вспомнила, оказался роман с Каином. Она намного чувственнее, чем могла представить.              — Надо же, не сбежала.              Приманить его мыслями — хороший план. Каин ему следовал.              — Должна была?              Дверь тихо закрылась за ним, белые крылья блестели в неярких лучах света.              — По моим расчетам, да.              — Ты плохо меня знаешь.              Каин в открытую рассмеялся. Лэйн сохраняла хладнокровие, хоть и понимала, насколько глупо звучала.              — Много вспомнила?              — Достаточно. Но я всё ещё не знаю, как погибла. Может, расскажешь?              — Самому интересно, — глаза Каина омрачились. Грусть залегла тенью в районе глазниц и скул. — Меня отправили на задание, когда ты…              Он прикусил губу.              — Умерла, — Лэйн закончила за него. — Можешь не бояться этого слова.              Неловкость. Лэйн уже смирилась с тем фактом, что однажды лишилась жизни, но с этим явно не смирился Каин — боль кружила в зрачках.              — Ты тогда залез ко мне в сознание?              Каин непонимающе прищурился, после чего в глазах отразилась вина. С каждый разом его выражение лица становилось всё печальнее — теперь он мог не притворяться, что всё хорошо хотя бы рядом с ней.              — Дмитрий и отряд приближались к нам. Я сделал видимость сильного стресса у тебя.              — Перестарался, — Лэйн попыталась встать, но боль кинжалом пронзила голову. Тело ломило. Каин мигом оказался рядом, придерживая её за плечи. — Анна сказала отлежаться, но меня напрягают белые стены и запах хлорки.              — Сама дойдешь или донести?              — Неси.              Слова резкие, будто приказ генерала. Лэйн хотела посмеяться, сказать как шутку, но Каин никогда не шутил, когда дело касалось Лэйн.              Непринужденными движениями он подхватил её на руки, оголенное плечо сразу ощутило прикосновение рельефных мышц, по коже прошел холод от сквозняка. Лэйн рефлекторно прижалась к Каину сильнее. Его дыхание теплым паром осело в районе макушки, согревая. Лэйн позволила себе расслабить мышцы шеи и облокотиться на него. Веки сами прикрылись, сраженные чувством безопасности.              — Куда мы? — она разлепила один глаз.              — К тебе в комнату.              — Я не хочу спать.              Каин снисходительно усмехнулся, кивнул, якобы соглашаясь.              — Смешно? Я серьёзно говорю, — Лэйн обиженно отвернулась. Вспылила на ровном месте и сама же удивилась этому.              — Ты забавная.              Ток прошелся по телу острой волной, кольнул каждую спящую клетку. Лэйн вылупила шокированные глаза, смотрела всем спектром эмоции на его размеренное лицо.              — Что? Уже слышала это?              — Определенно.              — Мне нравится повторять сказанное ранее.              Длинные коридоры сокращались до мизерных размеров — все вокруг них было незначимым, когда темно-серые глаза встречали голубизну чужой радужки.              — Тогда скажи ещё что-нибудь, — она понизила голос.              — Я люблю тебя.              Таившееся дыхание. Внутри разгорелся страх, что это иллюзия, остаток прошлого или выдуманная картинка спящего человека. Её рука потянулась к щеке Каина, развернула его лицо. Он слушался и внимал. Не смел перечить, когда тонкие пальцы холодили кожу.              Лэйн физически не способна ответить словами. В её лексиконе не было нежности и чувств — они жили внутри, питали действия и выворачивали слизистую оболочку наружу. Чтобы каждый видел, — но никак не слышал, — что она чувствовала.              Поэтому Лэйн и поцеловала его. Осторожно, изящно. Невесомыми движениями прошлась по губам. Прямо в коридоре, прямо на базе. Ей плевать, кто и что подумает в момент, когда чувства брали верх.              Повезло, что нужная дверь была близко. Повезло, что терпения Каина хватило на то, чтобы донести Лэйн до кровати и повернуть замок. Везением можно назвать даже тот факт, что они нашли друга друга. Ангел, оказавшийся на Земле, и девушка, сраженная обстоятельствами и Россией. Две половинки одной детали, без которой мир не двигался. Они запускали его, вдыхали жизнь, создавали и разрушали реальность.              Лэйн поняла, что пути назад нет, когда глаза Каина покраснели. Злость, ревность, страсть, возбуждение — в оттенках алого читалось всё, что он хотел бы скрыть. Его эмоции оставались следами на её обнаженной коже, заплетались в волосах, когда он прерывисто выдыхал около её уха.              Прикосновение к обнаженному торсу были тайной мечтой Лэйн. Когда-то давно она делала это — где в прошлой жизни, когда только узнала, кто скрывался под маской Павла. И тогда ей не нужно было больше, ведь один взгляд Каина, его светлые волосы, нескрытые маскировкой, становились пределом воображения. Но голод и наглость росли в геометрической прогрессии вместе с запросами Лэйн — ей мало поцелуев, мало прикосновений. Она хотела быть куда ближе к Каину.              Она тихо усмехнулась последней затуманенной мысли: ощутить близость с Каином ей намного важнее, чем узнать, каким образом она воскресла.              Далее — пустота. Жар разливался по телу от его ласк и пылких взглядом. Он владел ею — её чувствами, удовольствием, разумом. Заполнял каждую частичку тела, выжигала на мембранах собственное имя.              Лэйн поддалась вперёд, обхватывая его шею двумя руками, когда он вошёл в неё. Плавно, медленно — растягивал момент и наблюдал за тем, как её веки блаженно прикрывались. Проводил разгоряченными ладонями по телу, очерчивал изгибы и обращал внимание на каждую родинку. В Лэйн прекрасно всё — красные щеки от смущения и желания, прилипшие к лицу волосы, дерзкие движения. Каин открыто смеялся, когда Лэйн проводила пальцами по крыльям в попытках выбить его из колеи, но правда в том, что само ощущение Лэйн под ним уже выбивало. Осознание, что она полностью во власти его рук, что её разум затуманен от него, убивало какой-либо контроль над чувствами.              Лэйн тихо заскулила, когда Каин коснулся губами ее груди, облизывая и покусывая, когда резко перевернул её на живот, чтобы провести рукой на ягодицам, едва прихлопывая. Лэйн сломалась — как каменная леди, как недотрога. Как та, кто считала, что секс — механическая потребность, минимум удовольствия в процессе и кратковременный результат. Пока её бедра ударялись о бедра Каина она не могла думать ни о чём другом. Не могла собрать себя по частям.              Она сильнее выгибалась в талии, ерзала и извивалась. От дерзости и смелости не осталось и следа — всё её естество в руках Каина, очерчивающего линию позвоночника невесомыми касаниями. Поцелуи в районе шеи и затылка, оставленные алые засосы и стоны, обращенные в подушку, дабы загладить порыв страсти — его заслуги. Честные и будоражащие.              Его хитрую довольную улыбку Лэйн не могла наблюдать, но отчетливо ощущала его возбужденный взгляд на спине и ягодицах, на точке их соития. Она подалась навстречу, утопая в необъятном море эмоций — бесконечном, уходящим за горизонты её представлений. Сильные толчки кружили голову — нежно и грубо, быстро и медленно. Он игрался с ней, заводил, дразнил.              Ближе. Глубже.              Лэйн молила прекратить, молила закончить мучения и довести до пика, но Каин прекратил только в тот момент, когда его терпение и сила воли исчерпали себя. Её щенячьи глаза и податливое тело стали новой слабость и гордостью.              Внутри всё горело и плавилось.              Дико. Вожделенно. Перед глазами плыло.              Раскаленный воздух был свидетелем экстаза, руководящего сокращением мышц и сладостным долгим стоном, который Лэйн напоследок подарила Каину. Обмякла и тяжело дышала, хватала воздух потрескавшимися губами.              За окном уже было темно. Шторы едва пропускали неяркий свет луны, озаряя очертания обнаженного женского тела. Тайна до сих пор крылась в её фигуре, до сих пор заводила и отнимала возможность здраво мыслить. Каин нежно провел пальцами по её коже, наклонился, разворачивая девушку к себе.              Настолько мокрого и развязного поцелуя у них не было никогда.