История изменений

      Обратная дорога домой всегда ощущалась быстрее. Радовали глаз чудом уцелевшие знакомые далёкие небоскрёбы, возвышавшиеся в центре города. А затем недалеко от въезда Рафаэль увидел Лео. Забавно было наблюдать, как лидер плёлся по обочине с котомкой наперевес. Тут же взгляд уловил белую ткань на предплечье со свежими кровоподтёками. Видимо, у них обоих выдались сложные дни.       — Эй, паренёк, подбросить? — выкрикнул Раф в открытое окно. И ко своему удивлению, встретил насупившийся взгляд, полный укора. Давно лидер не баловал его такими яркими, но крохотными проявлениями эмоций.       — Это был последний раз, когда я подставляюсь из-за тебя под пули.       Так вот кто был за добродетель, отвлёкший стрелка и вызвавший огонь на себя. Здоровяк тогда увидел лишь тень, скользнувшую поодаль, но толком не рассмотрел своего спасителя. Да и что за нервный народец нынче пошёл? Видите ли, инопланетяне и мыши у них в норме вещей, а как встретят антропоморфную черепаху, то всё, караул! — хватайся за стволы.       — Тебя всего лишь зацепило, что ты куксишься из-за царапины? — Рафаэль вильнул к обочине и дождался, когда Лео сядет в пикап. — Сильно болит?       — Терпимо, — сухо ответил лидер. Но то было затишье перед бурей. До логова оставалось не больше четверти часа езды, и лидер непременно точно потратит это время с пользой, объясняя ему все нюансы скрытного передвижения по неисследованной поверхности. Что, впрочем, здоровяк справедливо заслужил. Безлюдная городская среда на первый взгляд обманчива. Да, многие люди сбивались в привычные сообщества и обосновывались в уцелевших жилых кварталах — таких осталось на пересчёт пальцев одной руки. Но были и те, кто предпочитал жить особняком и отстреливать всех, кто посягал на их ареал обитания. И по чистой случайности два брата оказались в одном и том же месте.       Добравшись по тоннелю к логову, Рафаэль открыл дверь и пропустил старшего брата вперёд — лидер заслужил минутку почтения за былой подвиг.       — Лео, ну давай уже топай, — здоровяк никак не мог переступить через порог, ведь брат встал как вкопанный, но вдруг сорвался, отбросив вещи, и помчался в лабораторию.       И только сейчас Рафаэль заметил розоватые всполохи. Вопросы отпали сами собой. Скинув рюкзак с теперь уже ненужным хламом, он поспешил за Лео и инстинктивно зажмурил глаза — кристалл настолько эффектно пульсировал серией ярких вспышек, что на мгновение ослепил.       Как в забытье, Донателло плавно подошёл к шкафу. Долгое время его стальное нутро оставалось пустым, но теперь же он вновь увидел заветную тонкую полоску света между закрытых створок шкафа. Мутант осторожно поднял руку и замер, не решаясь коснуться их.       Да, момент, конечно, был волнительный и всё такое, только вот Рафаэлю уже досыта приелось ждать. Проход открыт, не время медлить.       — Донни, пожалуйста, ну ты-то хотя бы не тупи, — практически мучительно шепнул здоровяк, всем сердцем желая дать умнику хорошего пинка и поскорее отправить в мир Евы. У него там, кстати, тоже имелся свой интерес.       — А хочешь я тебе люк опять наколдую? — заговорщически шепнул Майки и тут же получил от Рафа затрещину.       — Никакой больше писанины, я лучше как-нибудь сам доберусь окольными путями.       По ту сторону прохода послышался глухой грохот, мутанты насторожились, а затем дверцы шкафа резко открылись.       Средь рассыпанных под ногами мандаринов стояла Ева. Снежные хлопья растаяли, покрыв пуховик мокрыми пятнами, половину лица скрывал шерстяной шарф, и тут она заговорила. Слов, конечно, было не разобрать — всё всхлипы да какой-то жалостливый бубнёж. Ну а Донни после ошалелого молчания принялся хохотать, правда, недолго — тут же полез обниматься.       Рафаэль подсуетился, пользуясь моментом, и стащил с комода телефон Евы. Ему наконец-то выпал шанс связаться с одной занимательной Птичкой. Намечалось обсудить пару моментов, договориться о встрече и доделать то, что они не успели. В общем, в ближайшие недели его можно было не ждать. Как, наверное, и Донни. Уж слишком активно тот принялся освобождать Еву от одежды.       — Думаю, Лео, мамочке и папочке нужно поговорить, и к ужину мы их вряд ли дождёмся, — Рафаэль поспешил спровадить братьев из лаборатории.       Здоровяк подтолкнул лидера к дивану и включил погромче телевизор, ибо ненароком они могли услышать лишнего. От убежища и мира Евы их отделяли створки дверей хлипкого шкафа — на звукоизоляцию рассчитывать не приходилось.       — Ты же знаешь, что туда без спроса лучше не заходить? — на всякий случай поинтересовался Раф. — Ведь ни один ребёнок не должен видеть, как его мама…       — Да понял я! — засмущался Лео, уже не зная, куда деться от настырного брата и его шуточек.       И ведь действительно лидер всё понимал. Возможно, ситуацию видел не так, как другие. Сложно было соотнести одновременное признание двух истин, что Донни — его брат, а Ева, пусть и не в этой Вселенной, но всё же — мама. Однако в прошлый раз она не успела дать ему ответ — мог ли он считать её таковой? Впрочем, Лео умел ждать. Сколько бы ни прошло времени, он примет любое решение Евы, став для неё тем, кем она пожелает. Ну а пока звук телевизора можно было сделать и погромче. Так, на всякий случай.       

***

             От порывистого столкновения с мутантом из лёгких выбило весь воздух, крепкие объятия мешали вздохнуть, и мне казалось, что вот-вот я лишусь остатков чувств — то ли от нехватки кислорода, то ли от зашкаливавших эмоций. Он сжимал так сильно, что и в без того объёмной зимней одежде совершенно невозможно было шевельнуться.       — Тебя не было так долго! — сквозь колючий шарф я еле слышно просипела в пластрон мутанта.       Думала, что навряд ли мой обиженный скулёж был разборчив, но ошибалась. Донателло наконец-то стянул с моего лица шарф и вместе с прикосновением к губам вдохнул «знаю, прости». Он не переставал улыбаться и осыпать поцелуями мокрое от слёз лицо. Поспешно избавил от верхней одежды, подхватил на руки и вжался лицом в грудь. Тёплое дыхание проникало сквозь крупную вязку свитера, а он просто замер, не отпуская и не произнося ни слова.       Я не могла обвить его ногами за талию — мешали выступающие края панциря, но изо всех сил сжимала за плечи, боясь отпустить хоть на секунду. Впрочем, разомкни я объятия, падение мне не грозило. Одной рукой Донателло поддерживал меня за бёдра, а вторая широкая ладонь плотно прилегала к спине.       Прошло чуть больше года с нашего внезапного расставания, но по всем ощущениям казалось, что минули десятки лет. Вдали от Донателло время тянулось невыносимо долго, без какого-либо намёка на окончание мучительного ожидания. И вдруг он снова здесь. Держал на руках, поглаживал, будто успокаивая, нежился лицом о грудь.             Мутант сделал шаг, затем другой, опёрся коленом о высокий матрас и бережно уложил на кровать. Действовал медленно, с особым трепетом. Я зачарованно наблюдала, как он, возвышаясь надо мной, неторопливо снимал с себя белый халат и плавным движением стягивал ремень с брюк. И время, как таковое, абсолютно перестало иметь значение. На пол глухо упали ботинки — сперва мои, затем его. Донателло лёг рядом и притянул к себе, осторожно сгребая в охапку.       Его пальцы зарывались в волосы, спускались к шее, поглаживая оголённые участки кожи, блуждали под свитером, пока тёплое дыхание и лёгкие поцелуи щекотали лицо. Разглядывал с нежностью и как будто бы сам не верил в происходящее.       Освободив руку, я коснулась кончиками пальцев его щеки. На болезненно бледном, изнеможённом и исхудавшем лице появились новые тонкие борозды морщинок, залёгших в лучиках радостных глаз и приподнятых уголках губ. Он выглядел смертельно уставшим, но кроткая улыбка беззвучно говорила, что он в порядке — теперь в порядке.       — Не оставляй меня, — тихо и вкрадчиво попросил Донни. Он словно молил на исходе сил, и я сильнее прижалась к нему, слушая, как бьётся его сердце за прочной бронёй пластрона.              Мне так и не удалось заснуть. Всё боялась, что закрою глаза, а он снова исчезнет.       Сквозь лёгкую тюль в комнату проникали первые скудные лучи зимнего солнца. Я наслаждалась звуками размеренного дыхания Донателло, ощущала надёжность объятий и исходящее от него тепло. Кончиками пальцев гладила неровную поверхность пластрона на груди мутанта и всё никак не могла поверить, что он действительно здесь — настоящий, а не плод моего воображения. Хотя, признаюсь, что за прожитый без него год я была бы рада даже такой натуральной галлюцинации.       Не проходило и дня, чтобы в памяти не всплывало первое пробуждение без Донателло. В то утро я проснулась сама по себе в удивительной тишине — подозрительная редкость. Не было слышно ни жужжания кофемашины, переламывающей на последнем издыхании зёрна, ни мерного шуршания газетных страниц, ни размеренных шагов Донателло. Тогда я подумала, что мой гениальный мутант всего лишь заработался в лаборатории. Поэтому сама спустилась к почтовому ящику за местной газетой, сделала для нас кофе и мыском ноги открыла дверцы шкафа. Только вот прохода там не обнаружилось. Шкаф был просто шкафом и не более того. Прошло несколько ужасно долгих минут, а может, всего лишь пара секунд перед тем, как меня накрыло понимание происходящего. А затем всё, что я держала в руках, обрушилось на пол. Горячий кофе обжёг ступни, керамика разбилась и крупными осколками разлетелась по полу, как, собственно, и все мои мечты.       Я судорожно размышляла о том, как так вышло и что этому предшествовало. Ведь именно я была связующей точкой и причиной их существования, но если проход закроется, когда меня там не будет, то, как говорил Донателло — его мира тоже не станет. Перестав в немом ужасе лицезреть стенку шкафа, я побежала проверять личную страницу Фикбука, но моей истории там не оказалось, она как будто бы испарилась и вовсе не существовала. Несколько дней подряд я не отходила от шкафа и просто ждала, что каким-то чудесным образом проход снова появится, и мне наконец-таки удастся вернуться в мир мутантов. Ведь всё, что я пережила с ними, совершенно точно не было ни сном, ни бредом в горячке. А наша история не могла так закончиться — у неё не было на это никаких прав!       Единственным свидетелем реального существования антропоморфных черепах оставалась Божественная Сова. Именно разговоры с ней ещё как-то держали мою психику на плаву. Подруга прояснила некоторые события, что в какой-то момент (а он, судя по всему, был очень важный) она и Рафаэль стали исчезать, буквально растворяться в воздухе. Пуф! — и она уже дома. Уйма вопросов и ни одного ответа.       Перед нами встала задача решить загадку необъяснимого исчезновения проходов. К делу мы подошли ответственно и целеустремлённо — во что бы то ни стало докопаться до истины. Мы переменно делили зону поисков — пока одна читала сотни фанфиков, надеясь найти в них что-то схожее с сюжетом наших жизней, вторая шерстила форумы научных и сомнительных околонаучных тем, связанных с перемещением по мирам. На просторах интернета обитало немало занимательных с точки зрения психиатрии людей. Они активно строчили про контакты с инопланетными расами и зондами в причинных местах, про сожительство с мистическими личностями и телепатическую связью с зёрнами гречки. Но ни к одному из них не приходила в гости черепаха. Белки, черти, люди в чёрном — да, но черепахи — нет.       Мы перелопатили тонну информацию и даже написали несколько новых историй, где вновь открывались проходы в мир черепах, но в итоге упёрлись в тупик. Ничего из этого не сработало.       Ну а потом наступили суровые будни с непреложными обязанностями. Работа, дом, работа, дом — и так по бесконечному кругу.       Однако каждый вечер я заходила в квартиру и открывала шкаф в надежде, что, возможно, хотя бы сегодня там появится проход к Донателло. Этот предмет мебели стал незыблемым якорем — не отпускал и не давал двигаться вперёд, впрочем, куда идти? И без того потеряны все ориентиры.       Его невозможно было забыть, не говоря уже о том, чтобы найти в себе силы перевернуть страницу жизни на новый чистый лист и начать всё заново. Я не переставала его любить и продолжала горевать о невосполнимой потере. Это замечало даже отдалённое окружение, не зная при этом доподлинных причин подавленности. Но кому об этом расскажешь без страха попасть в дурку?       Но теперь всё иначе. Он каким-то чудом смог вернуться — это главнее всего.       Донателло вздохнул и крепче сжал в объятиях. И даже во сне мутант не собирался меня отпускать. Мне наконец-то стало спокойно, пожалуй, как никогда прежде. Впереди ожидало множество совместных дней, и я хотела, чтобы наша история никогда не заканчивалась.