Отче

      Ехать от Ватикана до виллы Тома было чуть меньше получаса, Том вёл автомобиль не торопясь, и Гарри успевал в деталях рассматривать улочки Италии и местные достопримечательности. К тому же собеседник ему достался словоохотливый — Том не умолкал больше чем на минуту, рассказывая истории, предания и даже анекдоты, популярные в Риме, преимущественно религиозной тематики. Иногда суть пролетала мимо ушей, потому что взгляд останавливался на чётком профиле, и мысли мгновенно улетучивались из головы. После признания стало так легко, что, казалось, можно не скрываться более, поэтому Гарри беззастенчиво любовался своим спутником. Светлое чувство переполняло его и рвалось наружу, будто давно ждало своего часа, и это… пугало.       Не зная, какие чувства испытывал Том, Гарри было страшно и немного некомфортно, он словно боялся быть отвергнутым. Но больше всего он страшился того, что Том всё вспомнит и тогда… Даже думать не хотелось, что тогда будет. Возможно, Том просто кинет в него Аваду, и на этот раз она попадёт в цель.       — Гарри, ты не слушаешь, — скосил Том глаза, стараясь не сильно отвлекаться от дороги. Губы тронула мягкая улыбка. — Почему ты так смотришь?       — Уже немного странно не видеть красную кардинальскую сутану. Она очень идёт тебе.       — Мне всё идёт, — самоуверенно заявил Том. — Просто тебе больше нравится красный цвет.       — Не буду отрицать.       Длинные пальцы Тома расслаблено лежали на кожаном руле, легко управляя автомобилем, перстень бликовал на солнце, а в памяти Гарри возникали воспоминания, как эти самые бледные пальцы обхватывали его член или растягивали дырку. Волна возбуждения пробежалась от макушки до пяток и сосредоточилась внизу живота. Он облизал пересохшие губы и попытался не смотреть на руль. Взгляд невольно упал на расставленные бёдра в тёмно-коричневых тонких брюках, и Гарри вспомнил, как седлал эти бёдра, насаживаясь на… Он прикрыл глаза и помотал головой, отгоняя порочные видения.       Тяжёлая рука легла на колено, подушечки пальцев мягко помассировали кожу через ткань джинсов, усугубляя недвусмысленное положение Гарри.       Открыв глаза, он увидел, что Том по-прежнему был сосредоточен на дороге, но управлял машиной уже одной рукой.       — Похотливый сучонок, о чём ты сейчас думаешь? — произнёс Том низким голосом, отозвавшимся в животе новой волной, скрутившей внутренности.       — О тебе. И о том, что хочу сделать с тобой.       Том, наконец, переключился с дороги на Гарри, столкнувшись взглядом. Чёрные глаза с красным ободком словно ошпарили кипятком.       — Останови, — хрипло сказал Гарри.       Лихо крутанув руль, Том свернул на обочину и резко вдавил по тормозам.       У Гарри перехватило дыхание. То ли от внезапной остановки, то ли от того, с какой жадностью Том впился в его губы поцелуем. Они стукались зубами, задевали друг друга носами, отдаваясь пожирающему их пламени.       Гарри нащупал ремень брюк Тома и щёлкнул пряжкой — быстро, лёгко и более умело, чем когда расправлялся с бюстгальтером Джинни. Шея и спина немного затекли оттого, что они с Томом тянулись друг к другу со своих сидений, поэтому рухнуть вниз и обхватить губами горячую влажную головку члена было приятно вдвойне.       — О, Боже, — выдохнул Том. — Да неужели. Д-да-а, — слова потонули в протяжном стоне, когда Гарри взял глубже.       Он попытался расслабить челюсть и горло, чтобы член прошёл как можно дальше в рот.       — Соси его лучше, Гарри. Старайся, — Том вцепился в его волосы и давил рукой на затылок, заставляя опускаться ниже и ниже, чем вызвал рвотный рефлекс, и Гарри резко отстранился, закашлявшись.       Слёзы текли из глаз, и Том заботливо вытер их со щёк, не убирая второй руки с затылка.       — Не халтурь. Продолжай.       Гарри снова опустился вниз, где покачивался возбужденный член, истекающий предсеменем. Он лизнул солоноватую головку, но Том грубо дёрнул волосы.       — Бери в рот.       Гарри послушался и вновь попробовал протолкнуть член дальше в горло.       Приятная тяжесть ощущалась на языке, терпкий привкус смазки наполнял рот слюной, и Гарри старался отвлечься от стонов Тома, чтобы сосредоточиться только на ласках. Вбирая горячую пульсирующую плоть глубже, ещё глубже, надрачивая мощный ствол мокрыми от слюны пальцами, он утопал в льющихся на него сверху звуках, представляя, как сам стонал бы, если б Том прямо сейчас скользил языком по тугому колечку ануса. Гарри набрал побольше воздуха в лёгкие и отважно насадился на член, не обращая внимания на ноющую челюсть и саднящие уголки губ.       — Ох-х, — одобрительно прошипел Том. — Соси, Гарри, вот так отлично.       Он толкнулся бёдрами, стягивая волосы на макушке Гарри.       Заполненность членом Тома его горла кружила голову, мускусный запах кожи и смазки опьянял, собственный стояк уже разрывал джинсы, но Гарри упорно причинял удовольствие Тому.       Тот захлёбывался стонами, перемежаемыми грязными словами, пока, наконец, обильно не излился в рот Гарри.       Он даже не почувствовал вкуса, лишь немного запершило в горле.       — С зубами аккуратнее в следующий раз, — задыхаясь, отметил Том. — Пикантно, конечно, но тем не менее.       — Ох, ну простите, я постараюсь нежнее. У меня не так много опыта.       — Готов предоставить круглосуточный допуск к своему члену, чтобы ты стал примерным учеником. Я не жадный, — ухмыльнулся Том.       — Я подумаю над твоим предложением, — Гарри приподнялся и тут же задел головой руль, зашипев от боли. — Чёрт!       — Неуклюжий, — смачный чмок прилетел в ушибленную макушку, и Гарри замер. — Осторожнее, не отбей мозги.       Лицо Тома было довольно-расслабленным, он спокойно застегнул штаны, не обращая внимания на удивлённого Гарри.       Гарри показалось, или забота действительно сквозила в небрежном поцелуе и последующих словах?       — Мы едем? — уточнил Том как ни в чём не бывало.       — Да, у меня всё упало, когда я треснулся башкой. Так себе была идея минета в машине.       — А мне понравилось, — резюмировал Том, чуть ли не облизываясь, как сытый кот. — Ну, ничего — дома я тебя не выпущу из постели до следующего дня.       — Серьёзные планы, как я посмотрю, — хмыкнул Гарри.       — Всё, что касается тебя, всегда серьёзно, милый, — ответил Том и завёл автомобиль.       Гарри еле сдержал глупую улыбку, наблюдая, как за окном проносятся деревья и дома.       Разложить мысли по порядку толком не удалось — пиликнул мобильник, и Гарри полез за ним в карман.       Пауль: Привет, шеф. Надо переговорить срочно. Можешь приехать к себе домой? Я один.       — Что-то случилось? — спросил Том, внимательно глядя на задумавшегося Гарри.       — Нет-нет, — мотнул головой и стал набирать ответ.       Гарри: привет. Я так-то не собирался домой, были планы. Это очень важно?       Ответ пришёл почти сразу.       Пауль: Касается сам знаешь какого дела.       Г: ладно, что нибудь придумаю.буду часов в 7.       — Кто тебе пишет? — в лоб спросил Том.       — Да так, не важно, — отмахнулся Гарри, убирая телефон. — Рабочие моменты.       Том сузил глаза. Отвлекшись на Гарри, он лишь в последний момент заметил человека, переходящего дорогу перед их машиной, и резко остановился. Раздались лязг тормозов и резкий окрик едва не пострадавшего мужчины. Том выругался сквозь зубы.       Гарри больно ударился затылком о сиденье при торможении.       — Блядь, чуть не угробили пешехода. Лучше бы аппарировали, — воскликнул Гарри.       — Заткнись, — огрызнулся Том. — Я случайно отвлёкся.       — Потому что нос суёшь, куда не надо, — в тон ему ответил Гарри.       Том стиснул зубы и продолжил путь.       До виллы они доехали в молчании. Зайдя в дом, Гарри скинул рюкзак на пол и скрылся в ванной комнате. Он включил воду, сел на бортик ванны и набрал Пауля.       — Алло, Пауль. Можешь в двух словах сказать, что хотел? Или совсем не телефонный разговор?       — Совсем, шеф. От греха подальше лучше с глазу на глаз переговорить. А что, какие-то проблемы?       — Всё нормально. Буду как договаривались.       Гарри отключился и тяжело вздохнул.       Горячие струи воды как нельзя лучше расслабляли после длительного и насыщенного дня. Вспомнив свою неловкость в машине и заботу Тома, Гарри улыбнулся — это было мило. Единственное, что было не мило, — подозрительность Тома. Его поведение буквально кричало: «Берегись!». Оно настораживало. Разумнее всего было бы вообще не связываться с Томом, но теперь поздно кулаками махать.       Он вышел из душа, оставляя мокрые следы на плитке, и завернулся в полотенце.       Гарри отправился в свою комнату и растянулся на кровати. Где-то через полчаса к нему заглянул Том.       — Ужинать будешь? Эльфы сейчас накроют.       — Да, я спущусь.       Том не уходил. Его взгляд упал на телефон Гарри, что лежал рядом на кровати.       Лёгкое движение руки, и мобильник оказался в руках Тома.       — Эй, ты охренел? — обалдел Гарри. — Верни мой телефон!       Он подскочил к Тому, протягивая ладонь.       — А что ты там скрываешь? — Том не отдавал телефон, уводя руку в сторону. — Что так беспокоишься-то?       — Это вообще-то личная вещь и личная переписка. Том, не делай хуже, чем уже сделал, — миролюбиво попросил Гарри.       — Ладно, — Том нехотя отдал мобильник. — Извини, погорячился. Мне показалось, ты что-то скрываешь от меня.       — Это рабочие моменты, мы так-то не раскрываем подробностей нашей работы другим людям, и если мы и сотрудничаем с тобой по поводу дел церкви, это не значит, что и другие вопросы тебя касаются. Это моя работа, Том.       — Ладно. Понял, — по лицу Тома невозможно было понять, понял он или нет, но Гарри понадеялся на лучшее. — Тогда жду в столовой.       Ужин прошёл преимущественно молча, Гарри украдкой посматривал на большие часы, висящие над головой Тома, и раздумывал, под каким предлогом уйти. Эльф уже убрал тарелки, а Гарри так и не придумал ничего стоящего.       Том подошёл к дорогому виниловому проигрывателю Wilson Benesch и поставил пластинку.       — Шнитке?       — Синатра, — ответил Том. — Не то настроение. Хочется чего-то более лёгкого и душевного.       — Ты старомоден, Том, — улыбнулся Гарри, слушая шипящие мотивы.       — I love you. Can’t you see I love you, — Гарри вздрогнул от неожиданного звучания чистой английской речи из уст Тома. Он слишком привык слушать итальянский и разговаривать на нём через заклинание перевода, поэтому сейчас прозвучало так странно и так… пробирающе до мозга костей.       Мурашки спустились от затылка по позвоночнику, вибрируя на каждом позвонке и создавая невероятное тепло, разливающееся в каждой клеточке тела.              Том промурлыкал дальше слова песни и приблизился к нему. Близко-близко. Так, что дыхание смешалось воедино. Знакомый запах духов обволакивал, и Гарри просто хотелось уткнуться в грудь Тому и простоять вечность в обнимку. Чтобы мир остановился. Чтобы Синатра пел «I love you». Чтобы проблемы растаяли как дым. Чтобы прошлое осталось в прошлом. Чтобы Том остался Томом.       — Потанцуешь со мной? — тихо спросил Том.       — Я не умею.       — Танец должен идти от души, и чтобы танцевать, не нужно уметь — оно выходит само, — Том притянул Гарри к себе, не отводя взгляда. — Но не менее важно — это кто твой партнёр. Тебе несказанно повезло, потому что вести буду я.       Гарри думал, как обычно, отшутиться, но слова умерли в горле не родившись. Не хотелось портить момент.       Он не чувствовал, что танцует — ноги сами вторили порхающим шагам Тома; казалось, его несёт по волнам. Естественно, непринуждённо. Из распахнутых штор на глянцевой поверхности Wilson’ а вместе с ними танцевали солнечные блики. Гарри чувствовал — это последние секунды покоя. Ленно и нежно. Рука в руке. Главная ценность в череде тяжёлых будней.       — Когда мы так близко, грешным делом думается, что ты — совершенство, — прошептал Том над ухом. — С крепкими запястьями, холодной зеленью глаз, гривой чёрных лохматых волос. Чувствующий, шумный, неугомонный. Мой.              Слова Тома топили сердце, которое, как думал Гарри, уже зачерствело. И ведь он знал, что Том, как дикий виноград, оплетает его с головы до пяток, чтобы потом задушить. Нельзя верить ни единому слову — особенно выверенному в каждой букве и каждом звуке. Том буквально поливал мёдом, изъясняясь словно принц из какой-то старинной сказки. А старинные сказки, как известно, ничем хорошим не заканчиваются.       Но глаза — стеклянные, сердце — талое, трепещущее, а ноги — в оковах, словно пленные. Хотелось умереть в этой позе или застыть навечно статуей.       Рука жгла огнём спину, другая опаляла ладонь, губы ласкали шею, и Гарри почти забыл, что ему нужно уйти. Лишь случайно брошенный взгляд на часы немного отрезвил от любовной эйфории. Гарри остановился.       — Том, мне нужно на работу быстренько смотаться. А потом я весь твой, — сказал он, отстраняясь.       — Иди, — ровно произнёс Том, останавливая пластинку. — Удачного вечера.

***

      Возвращаться в свой дом было непривычно, будто и дом чужой, и быть здесь незачем.              Пауль встретил его растрёпанный и с чашкой кофе в руке.       — Вроде вечер уже, а ты с кофе, — заметил Гарри.       — Спать пока не собираюсь, — сказал он. — Давай, садись. У меня новости. Это по поводу моей квартиры, но не только.       Гарри плюхнулся на диван, который выбирали с Джинни, предварительно выкинув старый, что оставался здесь после предыдущих хозяев.       Почти как новенький. Даже продавленных вмятин от задниц не имелось. Качественный. Не использовавшийся.       Пауль уселся рядом.       — Может, тоже что-то будешь?       — Нет, ничего. Давай ближе к делу.       — Короче, моя квартирка уплыла прямиком в загребущие руки Церкви. И знаешь, к кому? К покойному кардиналу Ринальди.       — Ого, — присвистнул Гарри.       — Не успел он её оприходовать, скончался, потому мои люди и нашли её, — Пауль отхлебнул глоток чёрной жижи. — Не помню вот я, чтобы что-то подписывал на том сборище сектантов, но если не я, то кто? Видимо, вот такие у них схемы.       — Подозрительно как-то, — задумался Гарри. — Зачем Ринальди подставляться с какой-то квартирой? Да этих квартир у них сотни, и что, все на себя переписывать? На его месте я бы через что-то левое деньги вывел. Он всё-таки второе лицо после Папы, заметная фигура. Была.       — Ты прав. Я не подумал об этом на радостях, что квартиру удалось вернуть, — Пауль даже позабыл про кофе и сейчас размахивал полупустой чашкой, Гарри даже отодвинулся, чтобы на него случайно не попали брызги. — Получается, его хотели подставить?       — Его и подставили, — мрачно произнёс Гарри. — Возможно, он и был замешан в мутных схемах, но кому-то стал не угоден, и Ринальди сделали козлом отпущения. К тому же обстоятельства смерти ещё выясняются.       — Думаю, самоубийство было настоящим. Вот только… его могли довести до него.       У Гарри зазвонил мобильный, на дисплее высветилось «Гуццоло». Он жестом попросил Пауля помолчать и взял трубку.       — Гарри, заканчивай халтурить. Завтра, чтоб как штык на работе, — отрезал без приветствия начальник.       — Хорошо.       Не прощаясь Гуццоло отключился.       — Что это было? — с недоумением спросил Пауль, очевидно, слышавший этот короткий разговор.       — На работу, говорят, надо, — усмехнулся Гарри.       — Ну, с другой стороны, он прав, — неожиданно заявил Пауль.       — Вот от тебя я не ожидал! — воскликнул Гарри. — Я думал, ты меня поддерживаешь.       — Поддерживаю, конечно, но, Гарри, я там за двоих работаю, — пожаловался напарник. — Понимаю, временные трудности, но как-то они затянулись.       — А ничего что ты в моем доме живёшь? Я тебя тоже пустил, когда у тебя нарисовались временные трудности.       — Ну, мои закончились. Пора и твоим, — нагло сообщил Пауль. — Ты вполне себе развлекаешься в поездках со своим святым отцом. Кстати, зачем вы ездили в Ватикан?       — У Тома новая должность. Теперь он — кардинал вместо Ринальди.       — О… — глаза Пауля стали выразительно круглыми. — Как твой епископ-то поднялся. Подозрительно.       — Меня тоже, конечно, терзают сомнения… — начал было Гарри, затем какая-то настойчивая мысль промелькнула в голове, и он ухватил её. — Постой, а откуда ты знаешь, что мы ездили в Ватикан?..       — Ты же говорил.       — Я не говорил… — умолк Гарри.       — Говорил, — настаивал Пауль. — Ты забыл просто. Ну, когда рядом горячий партнёр — не удивительно. Скоро имя своё забудешь.       — Хм… Возможно, — Гарри согласился, но в мозге отметил этот момент красной галочкой.       — Я съезжаю завтра. Правда, здесь у тебя спокойнее.       — В каком смысле?       — Знаешь, я как выхожу отсюда, мне всё время кажется, что за мной кто-то следит. Прямо паранойя какая-то, — немного нервно хихикнул Пауль. — Я вот задницей чувствую слежку, у меня опыт работы аврором достаточный, чтобы понять это. Но я не могу взять в толк, кому я понадобился? Неужели из-за квартиры? Я уже и ребят подключал, проследить за моим преследователем, но всё чисто. Надеюсь, я не схожу с ума, — Пауль вспомнил про кофе и пригубил остывший напиток.       — Странно всё это, — неопределённо пробормотал Гарри.       — Как появились эти секты, так что-то всё никак не разрулим пиздец. Никогда такого не было. Слушай, а твой новоиспечённый кардинал не хочет полуофициально сотрудничать? Будет информатором, если он готов помогать.       — Он не будет подставляться, слишком дорожит саном.       — Вот зачем ему сан, если он волшебник? — продолжал рассуждать Пауль. — Столько возможностей.       — Папа тоже волшебник.       — Ну, так Папа и раскинул паучьи сети, чтобы материально наживаться. Прежний кардинал во всём ему помогал. Получается, твой Том преследует эти же цели? У меня нет других идей. Ты что, слеп, Гарри? — внимательный взгляд остановился на нём. — Я думал, ты общаешься с ним ради выгоды. Ну, и секса, конечно. Но когда секс был главным? Приятное дополнение. Я ошибался, получается?       — Нет-нет, — замотал головой Гарри. — Я не слеп. Я всё прекрасно вижу.       — Ну, что ж. Это хорошо, — судя по всему, Пауль ему не поверил.       Телефон у Гарри зазвонил вновь.       Теперь беспокоил Росси, Гарри удивился столь позднему звонку и поспешил ответить.       — Синьор Поттер, добрый вечер. Приношу извинения за беспокойство на ночь глядя, но у меня есть для вас важные новости.       — Да, слушаю.       Росси помолчал пару секунд, видимо, подбирая слова.       — Нам удалось сломать барьеры окклюменции Кей.       Тон голоса менталиста заставил Гарри взволноваться.              — Не томите, что вы увидели?       — Ох, синьор Поттер, вам лучше увидеть самому. Это очень страшно. За всю свою жизнь не встречал ничего подобного. Бедная девочка.