Три-плекс

…мы больше, наверно, не встретимся,

или же

(вполне себе вероятно)

станем чужими.

«фатально»

закончится эта история.

Скажем «прощай».

не «до скорого»

И скроемся в своих городах.

Но я сохраню это лето

до мурашек на коже.

Обещай,

что

Ты

тоже.

Марта Август

      Брайан не ошибся. Площадь была заполнена людьми всех возрастов и национальностей, хотя основная масса любителей джаза обосновалась у импровизированной сцены, растянувшись вдоль улицы Жанны Манс футов на пятьсот, редея по мере удаления. Сцена, возводимая каждый раз с нуля, перекрывала улицу поперек, а те, кто не считал себя толпой, собрались у фонтана в маленьком скверике, в котором, хохоча и повизгивая, плескалась малышня, играя с вылетающими из-под земли струями.              И улица, и сквер, и автомобильная стоянка соседствующего рынка, и каждый клочок асфальта представляли собой огромный танцпол, по которому рассеялись небольшие компании или парочки, танцующие под разливающуюся по площади музыку. Атмосфера праздника витала в воздухе, разнося мелодии. Некоторые из них были классическими джазовыми импровизациями, а какие-то сочинялись музыкантами прямо здесь и сейчас. Возможно, спустя полсотни лет и они встанут в один ряд с «Summertime» или «Fly me to the moon», и будут исполняться с большой сцены великими артистами.       Джесси огляделся вокруг, чуть пританцовывая не в силах устоять на месте, чем вызвал заинтересованный взгляд Брайана.       — Ты не перегреешься? — спросил он, глядя, как парень оттягивает воротник черно-серой водолазки — слава яйцам, хотя бы рукава догадался подтянуть под локти — и пытается подуть под него в надежде охладиться.       — Очень на это надеюсь, — Джесси обмахивался ладонью, но держал лицо. — Не думал, что будет так жарко, — пробурчал он. — Надо было одеться попроще.       — Или вообще не одеваться и остаться в номере с кондиционером и прохладным душем.       — Какой смысл лететь в Канаду и оставаться в номере, не объяснишь? — достав отутюженный платок из заднего кармана джинсов, Джесси сдвинул очки на макушку и промокнул вспотевший лоб. — И почему ты не потеешь?       — Потею и, надеюсь, у тебя будет возможность в этом убедиться, — доверительно прошептал Брайан, наклонившись ближе к уху Джесси. Порыв прикусить вмиг покрасневшую мочку пришлось задавить на корню и с сожалением отступить. — Всего-то девяносто градусов*, — пожал оголенными плечами Брайан, облаченный в майку без рукавов — ту самую, которая заставляла пускать слюни любого педика, в чьем поле зрения он оказывался. — На площадке во время рекламных съемок бывает гораздо жарче, я уж молчу о «Вавилоне», где сотни горячих парней разогревают атмосферу до показателей Венеры. — Он кивнул на табло, встроенное в опору освещения, — ярко-зеленые цифры возвещали о том, что температура воздуха колебалась между восьмьюдесятью девятью и девяноста градусами по шкале Фаренгейта.       — Странно, что софиты уже включили, хотя солнце еще не село, — недовольно проворчал Джесси и вернул очки на место.       — Вернемся в номер, сможешь нырнуть в холодную ванну… Вместе со мной желательно.       — Ну, вот еще, — фыркнул Джесси и картинно дернул плечом. — Боюсь, не сдержу желания тебя утопить.       — Мечтаешь овдоветь, еще не выйдя замуж? — помимо воли вылетело изо рта Брайана.       — Делаешь предложение? — фыркнул Джесси и растянул губы в улыбке, показавшейся Брайану немного хищной.       — Мерлин упаси! — воскликнул он, живо представив себе грандиозное фиаско всей своей жизненной позиции. — Я лучше сдохну от радостей асфиксии! Даже не мечтай!       — Уже и помечтать нельзя невинной девушке, — притворно вздохнул Джесси и надул губы.       — Джесси, — закатил глаза Брайан, — будь ты девушкой, у тебя не было бы ни единого шанса даже заговорить со мной. Так что скажи спасибо госпоже природе за наличие члена.       — То есть, ты никогда не спал с женщиной? — на Брайана накатило ощущение, что его допрашивают и заносят ответы в протокол. К чему бы это?       — Спал, но только раз и в качестве пьяного эксперимента, — все же признался он, поскольку никогда не делал тайны из этого далекого от сегодняшнего дня факта. — И мало что помню, честно говоря.       — А может быть ты гей потому, что тебе…       — …не встретилась подходящая женщина? Ты это хотел сказать? — Джесси кивнул. — Нет. Тысячу раз нет, нет, нет! Это так не работает. Не уподобляйся тупым ублюдкам, которые искренне считают подобную чушь правдой. Педиком не становятся, им рождаются — одна из непреложных истин, Солнышко. Помни об этом и не позволяй кому-либо убедить тебя в обратном. — Джесси задумчиво молчал. — Ты слишком много думаешь. Мы сюда не для дискуссий о гендерной идентичности прилетели. Пойдем.       Брайан потащил Джесси ближе к сцене, где смуглая красотка забавлялась мелизматикой под громкий звук саксофона. И это было круто даже на скептический взгляд Брайана.       Чем темнее становилось небо, тем раскрепощеннее — толпа. Музыка не умолкала ни на мгновение, одних музыкантов сменяли другие, других — третьи, и конца этому водовороту видно не было. Давно перевалило за полночь, воздух немного охладился, но теперь было жарко не благодаря природе. Видимо, пиво повышало градус танцующих тел, да парочки, целующиеся и тискающиеся прямо в толпе, не стесняясь окружающих, добавляли жару. А некоторые занимались откровенным петтингом, благо, фонтан опустел, отправив детей по домам.              Джесси, впав в какую-то удивительную для Брайана экзальтацию, растворился в джазовых ритмах, подпевая известным композициям и внимательно слушая новинки. Брайан едва успевал менять пустые бутылки из-под пива на полные, поражаясь тому, что в столь тщедушное тельце вмещается уже вторая треть галлона** Слимана***. Учитывая, что здесь практически каждый держал в руках по бутылке или банке, было естественным, что и Джесси пожелал попробовать местный напиток. А поскольку канадцы и пиво — неразделимые понятия, количество пивоварен исчислялось тысячами: в каждой провинции, в каждой деревеньке обязательно присутствовало свое производство этого хмельного напитка.       — Брайан, — Джесси вернул его из размышлений локтем, толкающим в бок. — Где здесь можно уединиться?       — В смысле? — мысли Брайана немедленно понеслись в определенном направлении, где он уже яростно срывал с парня немногочисленную одежду и ловил кайф от ощущения разгоряченной кожи под жаждущими губами. — Созрел для публичного секса?       — Извращенец! — в очередной раз возмутился Джесси и ткнул Брайана сильнее. — Пиво, мистер тугодум! Оно просится обратно к природе… И очень настойчиво!       — Блядь, так и скажи прямо, что хочешь посс… в туалет! — Брайан отвесил Джесси шутливый подзатыльник и, ухватив за руку, повел в кафе, занимающее выходящую на улицу часть длинного здания концертного зала, которое в эти дни не собиралось закрываться на ночь.       — Боже, как хорошо… — донеслось из кабинки.       — Ты там, блядь, дрочишь, что ли? — усмехнулся Брайан, вертясь перед зеркалом и поправляя растрепанные ветром волосы.       — Ты о чем-то другом думать вообще способен? — раздраженно пробурчал Джесси, громко и неодобрительно фыркнув.       — Не поверишь, но — да. Есть многое на свете, друг Горацио…       — Не подходит по смыслу, — дверь кабинки распахнулась, и Джесси, запнувшись о какую-то невидимую глазу неровность, практически упал в объятия Брайана, вовремя отвлекшегося от самолюбования.       — Все-таки, мне кажется, ты нарываешься на мой член, — ухмыльнулся Брайан и обхватил ладонями ягодицы испуганного парня. Впрочем, тот быстро пришел в себя и, отстранившись, уронил:       — Скорее рак на горе свистнет или оживший Фредди Меркьюри появится из-за этой двери, — длинный палец ткнул в сторону выхода, — и споет «Богемскую рапсодию», наслаждаясь акустикой данного помещения.       «Вот же язва мелкая», — мысленно улыбнувшись, подумал Брайан.       — Не зарекайся, Солнышко. Многие верят в воскресение Иисуса.       — Не я, увы. Вопреки общепринятым устоям, я скорее агностик**** чем атеист или, тем более, верующий.       — Растешь в моих глазах, — Брайан одобрительно кивнул. — Религия — опиум для народа…       — …она помогает ему жить, — закончил фразу Джесси и, высокомерно улыбнувшись, сложил руки на груди.       — Ну… — задумчиво протянул Брайан, — это лишь один вариант. На самом деле у этой фразы глубокие корни, уходящие далеко за пределы русской литературы. И не столь позитивные, поверь.       — Возможно, но я пока что не настолько тщательно изучил этот вопрос, — согласился Джесси, протирая очки платком.       — Какие твои годы? Продолжим веселиться или в отель? Не устал?       — Немного. Не привык, знаешь ли, праздно проводить ночи.       — Значит, спать. Завтра вечером мы идем на концерт в «La Maison Symphonique».       — Концертный зал? — глаза Джесси в очередной раз загорелись, и усталость, проглядывающая в них, сменилась заинтересованностью.       — Да. Один из двух, которые мы посетим за уик-энд.       — И что там?       — Монреальский симфонический оркестр аккомпанирует десятку джазовых певцов. Все то же самое, что было сегодня, но более претенциозно и, возможно, на более высоком профессиональном уровне.       — Если мне не изменяет память, им руководит Шарль Дютуа? Его можно назвать легендарным дирижером, — со знанием дела рассуждал Джесси. — Я читал, что он прославился интерпретациями французской музыки конца девятнадцатого и первых десятилетий двадцатого века — Мориса Равеля, Артюра Онеггера, Альбера Русселя, может быть, еще кого-то, не вспомню навскидку. А еще исполнял фортепианные концерты Бартока, Прокофьева… Много кого на самом деле. И критики хвалили его аккуратный подход к произведениям, не коверкающий оригинал. Он награжден орденом Канады за долгую и продуктивную работу с Монреальским симфоническим оркестром. Кроме того, является одним из немногих иностранцев, удостоенных Национального ордена Квебека.       — Ты, блядь, ходячая энциклопедия, а не ребенок! — теперь Брайан смотрел на парня не с удивлением, а с восхищением, недоумевая, как все это умещается в его памяти. — Ты реально все помнишь? Как?       — О мнемотехнике слышал когда-нибудь?       — Самым краем невнимательного уха, — пытаясь найти в памяти хотя бы намеки на это загадочное понятие, произнес Брайан.       — Это долго объяснять. В двух словах — ассоциативное построение ряда, замена абстрактных объектов и фактов на понятия и представления, имеющие визуальное, аудиальное или кинестетическое представление путем связывания объектов с уже имеющейся в памяти информацией.       — Ты сам-то понял, что сказал? — усмехнулся Брайан и сделал мысленную пометку разобраться в этом вопросе.       — На самом деле, это только звучит запутанно, но когда вникнешь, все становится простым и понятным.              — Я вникну, но позже. А сейчас в отель, в душ и баиньки. Даже мой закаленный всенощными бдениями в «Вавилоне» организм требует отдыха.       Уже в номере раздеваясь на ходу, Брайан побрел в ванную — он на самом деле давно не чувствовал такой странной усталости. Но вопль Джесси заставил замереть на полпути и даже немного испугаться.       — Брайан, смотри! — завопил тот, подскочив к распахнутому окну.       Видимо, на площади Искусств представление подходило к логическому завершению. По крайней мере, на эту ночь — в небо взлетели россыпи салютов всех оттенков радуги, что, по мнению Брайана, было вполне символично. Звуки взрывов фейерверков легко разносились летним ветерком, и Брайан почувствовал отчетливый запах серы.       — А ты в курсе, чудо-мальчик, что фейерверки создают токсичный туман из мелких частиц ядовитых аэрозолей и тяжелых металлов?       — До нас не долетит, — отмахнулся Джесси, любуясь растекающимися по ночному небу искрами.       — Но лучше не рисковать, — подойдя сзади, Брайан обнял парня за талию и, положив подбородок на его плечо, сам засмотрелся на разноцветные всполохи. — Ложись спать. Завтра нас ждет насыщенный день.       — Ты снова что-то придумал? — Джесси повернул голову, практически прикоснувшись носом к щеке Брайана.       — Увидишь. И не порти, блядь, сюрприз, пизденыш неугомонный!       Оттолкнувшись от парня, Брайан поспешил в душ, пряча улыбку и естественно возникшую эрекцию.

***

      — Блядь, ебаное солнце!       Не открывая глаз, Брайан перевернулся на бок, когда горячие лучи светила, не смотря на раннее, как он думал, утро коснулись его щеки, мгновенно разогревая кожу.       — Мне кажется, ты ошибаешься? — отозвался насмешливый голос.       — В чем? — недовольно пробурчал он, совершенно не выспавшийся к этому часу.       — Ну, Солнцем ты называешь меня, но мы не настолько близки, чтобы произвести действия, именуемые словом, от которого происходит понятие «ебаный». А, значит, Солнышко — то есть я, не могу быть таковым! И это факт.       — И почему тебя такого умного в детстве не украли? — не открывая глаза, усмехнулся Брайан. — Который час?       — Начало второго, мистер засоня. И как ты руководишь целым рекламным агентством, если дрыхнешь до обеда?       — Это исключение, Сол… Кстати, может, исправим замеченный тобой косяк?       — Ни за что! Не хочу быть одним из. Вроде бы я уже объяснял вам сей прискорбный факт, мистер Кинни?       — Прости, не имею привычки помнить то, с чем не согласен, — наконец, приоткрыв веки, Брайан нашел взглядом Джесси, который сидел на краю широкой кровати, сложив ноги по-турецки, и что-то сосредоточенно рисовал в разложенном на коленях альбоме.       — Очень жаль, что мои слова не нашли отклика в твоей голове, — зажав кончик языка зубами, Джесси быстрыми движениями карандаша выписывал невидимые Брайану линии.       — Значит, ко всем имеющимся талантам можно прибавить и художественный? — Брайан уже устал удивляться и принимал открывающиеся о парне факты как должное.       — Талант — это громко сказано. Иногда рисую то, что вдохновляет. Но редко. Это Джастин у нас отмечен свыше, даже подрабатывает иногда творчеством. Но никто из нас не мечтает стать мировой знаменитостью. На этом поприще, по крайней мере.       — Вот как?.. — Брайан задумался. — А что конкретно рисует Джастин?       — Насколько я знаю, тяготеет к абстракционизму. Ну и обнаженная мужская натура занимает немало места. Зачем тебе такие знания? Мог бы и сам его спросить.       — Во-первых, я не знал, что вы рисуете, а, во-вторых, меня посетила мысль…       — Редкое явление, — хихикнул Джесси.       — Не хами, пизденыш. Так вот, — Брайан сел, прислонившись к изголовью, не скрывая обнажившегося полунапряженного члена, и произнес, словно рассуждая сам с собой: — Абстракции могли бы украсить новый зал и оживить старый… при условии, что это действительно талантливо. — Схватив телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, Брайан нажал пару клавиш. — Теодор, ты же собирался в кафе, насколько я помню? Уже там? Отлично. А закинь-ка удочку в сторону нового официанта Тейлора на тему серии абстрактных рисунков, которые могли бы разбавить новый интерьер и сделать его индивидуальным. Да. Заплачу соответственно тарифу… А вот узнать стоимость придется тебе как ценителю прекрасного… И для начала хотелось бы взглянуть на работы, которые уже есть… А где он? Выходные? До вторника? Блядь, такую мысль похерил, засранец мелкий! Ладно, сам поговорю, когда вернусь. Держи меня в курсе. И аккуратнее там с новым шеф-поваром, горячий, как черт. Не обожгись, — громко рассмеявшись, Брайан отключил телефон и сладко потянулся, приподняв бедра.       Краем глаза заметив покрасневшее лицо Джесси, Брайан соскочил с кровати и, еще раз потянувшись, направился в ванную, нарочито медленно увеличивая расстояние между своей шикарной задницей и Джесси, чей обжигающий взгляд физически ощущал на ягодицах.       — Не жди меня скоро и закажи завтрак. Но ничего калорийного! Белковый омлет со шпинатом подойдет.       — Ты что, решил в ванне досыпать? — скептически поднял бровь Джесси, неосознанно переняв привычку спутника.       — Отнюдь. Ты отказываешься трахаться, а я не могу постоянно ходить со стояком. Буду справляться сам, вручную, — Брайан развел руки с выражением вселенской печали на красивом лице. — Или, может быть?..       — Не может, в очередной раз вынужден отказаться, — взгляд Джесси метнулся вниз, но, дернув плечом, он демонстративно отвернулся и поднял трубку внутреннего телефона, пробурчав: — Белковый омлет… фу, гадость какая…              

***

             Теодор Шмидт любил лето — за исключением, может быть, самых удушающе жарких дней. Но в этом году таковые были строго подотчетными, если говорить языком бухгалтера. А каким еще языком мог разговаривать Тед, занимающийся исключительно бухгалтерией после позорного краха собственной порноимперии? Да, его должность называлась красиво, но включала в себя прежде всего работу со счетами, несмотря на то, что ночами иногда снились разноцветные дилдо и красная кровать. А еще — сцена, на которой он исполнял оперные арии в свете софитов.       Тед медленно шел по Либерти-авеню, возвращаясь как раз из театра, который был намного скромнее мировых оперных, но, тем не менее, давал возможность скромному служащему пусть и тоже скромно, но воплощать в жизнь свои мечты — благодаря благотворительности «Киннетика» и возможности сократить налоги. Спонсорская помощь, как-никак. Но это для Брайана. Для Теда же — возможность почувствовать себя кем-то другим, кто, в отличие от заурядного Теодора Шмидта, способен на яркие чувства, смелые поступки, желания, стремления… И этим нравится всем гораздо больше!       В последнее время Тед почти все вечера и выходные посвящал репетициям в театре, являющемся также учебной базой для студентов Питтсбургской школы творчества и исполнительских искусств. Но летом студенты отдыхали — за исключением нескольких участников дополнительных курсов — и это дало Теду возможность в большей степени проявить себя, отвлекаясь от мыслей о сложностях в личной жизни. Точнее, о полном отсутствии таковой, если уж быть честным.       Театр помогал иногда забывать об этом. В недавнем спектакле, состоявшем из сцен из известных мюзиклов, Тед неплохо выступил в роли поющего официанта, получив свою долю аплодисментов. Брайан проигнорировал приглашение на премьеру, но на следующий день встретил его на работе громкими театральными хлопками в ладоши и при всех вручил корзину с цветами. Это одновременно было и в стиле Брайана Кинни, и совершенно на него не похоже.       Сейчас труппа взялась за «Трамвай «Желание», и Тед был очень удивлен и одновременно испуганно обрадован тем, что ему предложили роль несостоявшегося мужа Бланш Дюбуа. Того самого, что в фильме назвал Вивьен Ли старой, увидев при дневном свете. Да, для звездной роли Стенли Ковальски он староват, а если уж быть совсем честным — даже в молодые годы не годился. Красоты и харизмы не хватало. А вот Брайан наверняка был бы очень удивлен, узнав, что Тед считает его для этой роли очень даже подходящим. Дерзости и умения брать все, что захочется, не оглядываясь на мнение окружающих, у Брайана в избытке. Правда, он был гораздо образованнее и глубже Ковальски, но легко бы показал зрителю, что это не так. Точнее, не стал бы этого делать, и рассмеялся, вздумай кто предложить ему подняться на подмостки.       А Тед не мог не понимать, что получил эту возможность как представитель спонсорской стороны. Вряд ли бы ему что-то светило, если бы пришел на прослушивание с улицы, даже и в любительскую труппу — при театре, помимо профессиональной и студенческой, была и такая, причем весьма успешная. Но, так или иначе, на днях началась подготовка к репетициям, обсуждение костюмов, декораций и реквизита…       Эммет прочирикал, что это «сказочно интересно», когда Тед объяснял ему, что не сможет составить компанию в привычном путешествии «Вуди — «Вавилон», и пообещал прийти на премьеру. Еще и Брайан уехал в Монреаль, объяснив это желанием посетить джазовый фестиваль. Тед не замечал у босса пристрастия к джазу, и слегка удивился, хотя сам же отправил рекламные постеры по электронной почте на днях. И забыл об этом, задумавшись о том, что, может быть, среди новых актеров первого и второго составов окажется, наконец-то, его единственный?       Все эти мысли крутились в голове Теда даже в тот момент, когда он заходил в кафе, надеясь совместить приятное (обед) с полезным (работа). Решив, что стоит ограничиться салатом и сендвичем на цельнозерновом хлебе — репетиции в театре стали причиной пропусков занятий в тренажерном зале, еще не хватало растолстеть, как Марлон Брандо в старости! — Тед взял в руки вилку, занес над тарелкой и… скривился, услышав громкое завывание телефона в кармане.       Брайан… Что ему не сидится спокойно в этом чертовом Монреале?! Все джазовые фестивали отменили? Или он решил заключить рекламные контракты с половиной города? Вздохнув, Тед нажал на кнопку и постарался поздороваться с максимальной дозой энтузиазма. Что?! Заказать картины официанту? А, может, заодно и годовой финансовый отчет для налоговой — повару?! И, до кучи, отделку помещения — курьеру, развозящему пиццу, или хастлеру из точки на углу?!       — Деб! — Тед схватил мать друга за жилет, вынуждая остановиться. — Где официант по имени Джастин?       — У него выходные до вторника, — рапортовала удивленная Дебби. — А зачем он тебе?       — Так, деловое предложение, я еще вернусь к этому вопросу.       Тед, сделав сосредоточенное лицо чрезвычайно занятого человека, передал эту информацию в динамик телефона, сознательно не называя босса по имени — иначе любопытство Дебби Новотны точно будет не унять. Не отстанет, пока не узнает, что нужно Брайану от Джастина, и кто был родоначальником абстрактной живописи. Ну, уж нет, достаточно теперь и того, что ему придется выяснять, чего она стоит в исполнении художника-любителя. Сказочная суббота, говоря языком Ханикатта!       Расправившись с едой, Тед решил, что неплохо бы навестить Эммета — или, по крайней мере, позвонить и узнать, не уехал ли друг из Питтсбурга. С его нынешней жизнью возможно и такое!       Тед уже наметил траекторию шагов к двери, как вспомнил, что собирался заняться также и работой. То есть посмотреть свежеприобретенный зал, соотнести с проектом его преображения, имеющимся на бумаге, найти второго владельца ресторана и заполучить его подпись на некоторых документах, гарантирующих честность сделки и дальнейшей деятельности в глазах родного штата. Конечно, никто не требовал, чтобы он занимался этим в свои законные выходные, но на следующей неделе точно будет не до ресторана — три отчета, участие в семинаре по вопросам обновления бухгалтерской программы, с которой работает «Киннетик», ежегодные визиты пожарной и санитарной комиссий…       Решив не вспоминать, какими еще событиями окажется богата грядущая неделя, Тед вздохнул, прошел по узкому коридору, обычно используемому исключительно в хозяйственных целях, отметил про себя, что его однозначно придется расширить, переместив барную стойку, и толкнул неприметную дверь. Которая тоже, несомненно, вскоре будет заменена.       — Святые Мария и Иосиф, почему все нараспашку? — проворчал Тед, заглянув в соседнее помещение, которое в скором будущем превратится в роскошный ресторанный зал нового для Либерти-авеню заведения. Пока что это были ободранные рабочими стены и груды мусора, распиханные по углам. Но внимательный взгляд финансового директора был достаточно творческим, чтобы среди хаоса и разрухи разглядеть будущий шикарный интерьер.       По его мнению, в этот раз амбиции Брайана были слишком завышены, учитывая то, что босс абсолютно не ориентировался в ресторанной кухне. Все, что скрывалось за пределами зала для гостей, для Брайана было темным лесом, как, впрочем, и для самого Теда. Но спасибо «Киннетику», приносящему семизначный ежегодный доход, нанять соответствующих специалистов не представляло сложностей.              Тед двинулся по периметру, прислушиваясь к хрусту бетонной крошки под подошвами дорогущих брендовых туфель, и поморщился, опасаясь, что может испортить хорошую вещь. А, значит, придется потратиться на новую, что для такого экономного человека как он было сравнимо с выражением «серпом по яйцам», так обожаемого Брайаном. Да и весь его внешний вид не особо соответствовал цели визита. И зачем вырядился в костюм от Армани? Черт бы побрал Кинни с его модными замашками, которые зачем то решил позаимствовать! Здесь уместнее бы смотрелись потертые старые джинсы, в которых обычно занимался благоустройством территории своего нового дома, купленного сразу после операции впридачу к квартире. Пускай он небольшой и требует вложений, но утопающий в зелени пригород компенсировал все шероховатости интерьера. Излишне упоминать, что Брайан скептически фыркнул, приехав оценить покупку, но уничижительную речь произносить не стал, за что Тед был искренне благодарен.       — Мда… Работы предстоит много, — пробурчал он себе под нос, — о затратах даже думать не хочется.       — Вы что здесь делаете?! — эхо удвоило громкость раздавшегося голоса, заставив Теда подпрыгнуть и, резко развернувшись, потерять равновесие, наступив на какую-то попавшуюся под ноги деревяшку.       Размахивая руками в попытке найти наименее грязное место для неизбежного падения, он наверняка выглядел смешно и нелепо. Предстать в идиотском свете перед ослепительным красавчиком, появившимся словно из ниоткуда, было обидно и досадно, но иного выхода Тед просто не представлял. Пока тело боролось за устойчивость, а мысли метались в поисках решения, крепкие руки обхватили за талию, и в следующее мгновение он твердо стоял на ногах в объятиях убийственно сексуального парня, который практически пожирал его сверкающим взглядом темных глаз, опушенных густыми, длинными ресницами.              Давненько Тед не зависал на потрясающих экземплярах, предпочитая работу и хобби очередному разочарованию. Бывало, тоска по ночам в «Вавилоне» в компании Эма и Майкла царапала изнутри, но череда отвергнувших его парней пролетала перед мысленным взором, заставляя спуститься с небес на грешную землю и еще крепче запереться в своей скорлупе, отбросив мечты и желания.       Но сейчас Тед физически ощутил, что скорлупа трещит по швам, грозя развалиться в одночасье. Не отдавая себе отчета, он обхватил спасителя за шею и притянул ближе, перебегая взглядом с губ на ресницы, брови, взлохмаченную челку, и обратно к губам. Его словно тянуло сверхмощным магнитом и, не сумев преодолеть притяжения, Тед впился в манящий рот голодным поцелуем.       «Господи, что я делаю, а если он натурал?» — красной лампочкой пульсировало в голове, но мозг почему-то отказывался контролировать тело, но охотно отозвался на гей-радар, уловив обнадеживающий сигнал. А когда красавчик ответил на поцелуй не менее страстно, вообще отключился, махнув на все.       Как они оказались в небольшой комнатке на не вписывающемся в нее новеньком диване, еще обтянутом пленкой, Тед не помнил. Глаза неотрывно следили за объезжающим его член незнакомцем. Совершенное тело извивалось в стремлении получить максимум удовольствия, хвастаясь накачанным прессом с шестью рельефными кубиками, которых Теду не заполучить и за миллион часов в тренажерном зале.              Парень был тем идеалом, что чопорный бухгалтер Теодор Шмидт искал всю сознательную жизнь. Неужели нашел? Но что он делает в пустующем помещении? Строитель? Рабочий? Или курьер, доставивший какой-то заказ? Раньше его здесь не было… Связанные мысли разбивались о волны наслаждения, прокатывающиеся по телу, и вдруг кульминация фейерверком вспыхнула внутри и два голоса слились в едином стоне удовольствия. Парень слез с опадающего члена, и Тед с удивлением увидел на себе презерватив, но когда он там появился, один бог знал.       Наконец, мысли вернулись обратно в черепную коробку, и он услышал шепот, вливающийся прямо в ухо:       — В следующий раз ты снизу.       — Без проблем, — обрадованный намеком на продолжение, улыбнулся Тед. — Я весьма универсален.       — Очень рад. И все же вынужден повторить вопрос — что ты здесь делаешь?       — А если я спрошу о том же? — уже несколько раздраженно спросил Тед, ища взглядом свою одежду и не глядя на красавчика, которого страстно целовал менее пяти минут назад.       Но это было наваждение, безумие, которое исчезало, уступая место более практичным вопросам. И, вдобавок, пугая до чертиков — он еще никогда не забывал сделать свою работу! И, тем более, по такой причине. Это уж скорее в стиле Брайана… Но разве он, Тед Шмидт, не хотел быть на него похожим? И сарказм Кинни сейчас уж точно бы не помешал.       — Я здесь работаю, — красавчик пожал плечами и тоже потянулся за футболкой.       — Тогда, может, подскажешь, где найти Луку Манжионе? — Тед, застегивая рубашку, обернулся, и ему показалось, что его случайный секс-партнер замер, словно зависнув в пространстве.       — А зачем он тебе?       — Это твоя фирменная фишка — отвечать вопросом на вопрос?       — А твоя — разыскивать незнакомцев и трахаться с ними?       — Последнее — это, скорее, к моему боссу! — огрызнулся Тед. — Брайан в этом спец!       — Ты — бухгалтер «Киннетика»?!       — Финансовый директор, пожалуйста! А все бухгалтеры агентства скорее мои, чем его.       — Зачем же ты тогда меня ищешь? Я ничего не понимаю в счетах!       — А, так ты и есть Лука?.. Ну, могу я надеяться на то, что ты хотя бы грамотный? Подписи на документах ставить умеешь? Боюсь, крестики не подойдут!       Странное чувство внутри подсказывало Теду, что он говорит что-то не то. И делает тоже не то. Но его опять понесло… Сначала — в пикантную ситуацию совсем не в его стиле, потом — в то, что он так безнадежно испортил свою репутацию, упав ниже некуда в глазах партнера Брайана. А ведь им еще работать вместе. И как?!       — Умею! И не только крестики, но и буковки на трех языках, да будет вам известно, господин финансовый директор! Кулинарная школа «Le Cordon Bleu», на минуточку, это не какие-то бухгалтерские курсы!       Всегда и в любых ситуациях спокойный и умеющий держать лицо Тед чувствовал, что закипает, и пар вот-вот повалит из ноздрей.       — Всемирно известный Дартмут, — прошипел он сквозь зубы, силясь не вцепиться ими в шею, которую только что целовал, — а не бухгалтерские курсы, мистер рыцарь ножа и поварешки! Вам и не снилась сложность расчетов… да хотя бы налоговых вычетов за спонсорскую помощь… Да кому я рассказываю?! Готовьте куриный суп! Это ваш максимум! — взаимно перейдя на официоз, пафосно закончил он.       Вулкан, давно проснувшийся в горячем итальянском шеф-поваре, сорвал крышку, и лава непонятных итальянских фраз полилась нескончаемым потоком, поглощая редкие английские вкрапления:       — Да чтоб тебя… Vaffancúlo faccia di merda! Porco cane! Черт побери! Porca puttana! Fanculo a me cosa pensi di me! Succhia il mio grosso cazzo italiano! Баран упертый! И этому мудаку ti ho incastrato il culo? Signore Misericordioso! Dov'erano i miei cervelli?! *****       Готовый придушить беснующегося, но прекрасного в гневе мужчину, которому уже явно не стать воплощением его мечты, Теодор вылетел в стремительно распахнутую дверь, во избежание неминуемого кровопролития. И едва сдержался, чтобы не пнуть по ней с размаху, но не отказал себе в удовольствии хотя бы захлопнуть хлипкую перегородку со всей дури, на которую был способен. И сквозь дребезжание давно немытого стекла услышал:       — Che i diavoli ti divorino, Theodore Schmidt! ******        *32 градуса по Цельсию. **Американский галлон равен 3,785411784 литра. ***Один из канадских пивных брендов. ****Человек, который считает, что мир непознаваем в полной мере, но в то же время готов поверить во что-то сверхъестественное, если получит весомые доказательства. Основные принципы и идеи агностиков: 1. Человек не может целиком познать мир и его явления. 2. Невозможно точно определить, есть Бог или его нет. 3. Ни одна религиозная концепция не может быть полностью опровергнута или полностью доказана. 4. Границ хорошего и плохого не существует. 5. Единственным мерилом поступков является совесть. 6. Добро и зло — понятия относительные, а потому спор об этом является неэффективным. *****Да чтоб тебя… Иди в задницу урод сраный. Черт побери! Черт побери! Блядь! Мне похуй что ты обо мне думаешь! Отсоси мой большой итальянский хуй! Баран упертый! И этому мудаку я задницу подставил?! Господь милосердный, где были мои мозги?! ******Чтоб тебя черти сожрали, Теодор Шмидт!