Ловушка для Кливера

Марк раздражал. Своей нерасторопностью, кислой рожей, видом одинокого трясущегося на холоде облезлого блохастого котенка, этими огромными глазенками, как у оленя с его дурацкого рождественского свитерка, который ему подарила мама, и отсутствием хоть какой-нибудь твердости в своих решениях. Вкусом в одежде и в выборе профессии, в друзьях (но Бриджит не считается), в еде и в вине, в книгах, которые занимают половину его блеклого огромного кабинета у него в доме, кинематографе и планах на вечер, в устоях и принципах, в театральных постановках, на которые он таскает Кливера, заставляя его надевать эти жуткие классические костюмы, мороженом, актёрах, парфюмах и планах на жизнь. Раздражал тем, как он складывал трусы. Тем, во сколько вставал и ложился с такой щепетильной точностью до десятка секунд, что Дэниэла аж корежило. Тем, как готовил, убирался, мылся, ел, спал, работал, общался и отдыхал. Тем, как сильно был привязан к родителям. И тем, как сильно был не привязан к Кливеру. Отсутствием каких-то чувств, потенциала для ревности и мозгов, по скромному мнению Дэни. Тем, что был таким амебным, занудным и слишком щепетильным чистоплюем. Да буквально всем. Всем, что Дэни видел в нём изо дня в день, сидя на диване, за обеденным столом, на очередном скучном приеме, в такси по пути обратно или лёжа в кровати. Марк раздражал. И ему хотелось съездить по роже. Толкнуть, закричать в лицо, повалить на пол и заглянуть в эти абсолютно пустые грустные глаза, в которых нет буквально ничего, бросить в него стоящую на прикроватном столике лампу или облить холодной водой из душа, смотря как он задыхается от смены температур, судорожно хватая ртом воздух. Ему хотелось высказать всё, что Кливер думал о нем, о его любви, дурацком отношении к этим “отношениям” и его в них полном (по мнению, конечно, Дэни) отсутствии. Именно этим Кливер и не гнушался заниматься, когда первая тарелка, пролетев пару метров, разлетелась на осколки прямо у ног Марка, пару секунд назад вошедшего на кухню. — Да пошел ты к черту, Дарси! Визгливый крик разнесся по помещению, отразившись от голых стен, а за ним Марка снова оглушил звук бьющейся об пол фамильной керамики. Осколки снова разлетелись по паркету, ударившись о носки дорогих лакированных туфель, Марк опустил глаза, глупо моргнув, пару секунд с совершенно потерянным (своим обычным) лицом смотрел на них, а затем поднял огромные полные непонимания карие глаза обратно на Дэниэла. — Дэни… Попытался едва слышно, выставив ладони перед собой в жесте полной капитуляции, и почти сделал шаг навстречу, стараясь ступать в места, где осколки покрывали пол не сплошным слоем, но всё снова пошло не по плану. Кливер фыркнул, сморщился, корча ещё более недовольную гримасу, разъяренно взвыл, поднимая над головой бокал, кажется, из семейного сервиза Марка, и со всей силы демонстративно запустил его прямо в стену, удовлетворённо и слегка надменно смотря прямо в глаза мужчины напротив. — Заткнись, Дарси! Бокал просвистел где-то справа, на уровне плеча, ударился о стену, оставив на дизайнерских обоях пару хороших вмятин, и разлетелся на кусочки, осыпавшись блестящими в уличном свете стекляшками на плечи, закрытые очередным дорогим классическим костюмом из натуральной шерсти. А Марк даже не отреагировал. Просто продолжил глупо хлопать ресницами, виновато смотря на Дэни, и от этого кровь внутри Кливера закипела ещё сильнее, ударив в голову. Огромная стопка посуды со звоном приземлилась на обеденный стол, он развернулся на каблуках и разъяренной фурией подлетел к Дарси. Схватил его за лацканы пиджака, приподнял с несвойственной ему силой, и, протащив пару шагов по груде осколков, впечатал в стену со всем остервенением. — Убирайся вон! Прошипел в чужое сморщенное от резкой боли, пронзившей затылок, лицо, ещё несколько секунд постоял вплотную, поверхностно и часто дыша и сжимая дорогую ткань чужого пиджака в побелевших от хватки пальцах, и, для верности приложив Марка головой о стену ещё раз, наконец выпустил чужой пиджак из рук, направляясь в сторону выхода из кухни и похрустывая осколками недавней ссоры под подошвами. — Да я никогда в жизни не хочу иметь с тобой ничего общего, Дарси! Бросил напоследок через плечо растерянно смотрящему ему вслед Марку, и, хлопнув дверью так, что стекла в ней задребезжали, поставил точку в этом разговоре и, кажется, в их отношениях тоже. // — Отлично, ты пришла! Кливер появился на пороге в растянутой домашней футболке и каких-то спортивных штанах, растрепанный, с мешками под глазами, осунувшийся и какой-то посеревший, с какой-то погремушкой в руках и под оглушительный детский крик. Улыбнулся криво и как-то безумно, схватил не успевшую опомниться Бриджит за руку и втянул её в дом, как можно быстрее закрыв за ней дверь. — Кливер, ты устраиваешь пытки у себя в доме, что за крики? Поморщившись от детского крика, кажется, безостановочно звучащего буквально на весь дом, стянула с себя куртку Бриджит. Скинула ботинки, сочувствующе, но чтобы Кливер не заметил жалости, оглядела бывшего секс-символа десятилетия, от которого теперь не осталось и следа, и, ободряюще похлопав Дэни по плечу, притянула его к себе, заключая в крепкие дружеские объятия. — Я не знаю, что с ним делать. Простонал Дэниэл, уткнувшись шмыгающим носом в грудь девушки, и обнял Бриджит в ответ, буквально повисая на ней. Джонс запустила пальцы в растрепанные немного седеющие кудри, массируя кожу головы, вторую ладонь положила на широкую спину, успокаивающе поглаживая, и улыбнулась так понимающе, поджав губы и окинув взглядом дом. Он был не в порядке. Повсюду валялись игрушки, на стенах красовались разноцветные фломастерные каракули, обои были содраны и болтались кусками на оббитых углах, детские вещи лежали стопками на всех поверхностях, где-то засыхали на полу пятна смеси и детского питания. И детский надрывный плач всё еще разносился по дому. — Но это твой ребенок. Отодвинув мужчину от себя, вопросительно выгнула бровь Бриджит, укоризненно смотря на друга. Томасу шёл шестой месяц, а Кливер, кажется, так и научился справляться со своей ролью “мамочки”. — Но он постоянно кричит, я не могу понять из-за чего. Округлив глаза, как у кота в “Шреке”, умоляюще прошептал Дэни, хватаясь за Бриджит, как за единственный спасательный круг посреди бушующего океана, коим сейчас был его дом. — Но это твой второй ребенок, Кливер! Анне три. Ты же как-то её вырастил. Выпутавшись из чужой крепкой хватки, произнесла Бриджит. Сделала шаг назад, скрестила руки на груди, осуждающе смотря на мужчину, и, поняв, что Дэни не изменился нисколько с того момента, как слал ей по почте непристойные комментарии по поводу её юбки в рабочее время, развернулась на каблуках и направилась в сторону детской. — Но я уже всё забыл! Думаешь, так просто рожать их, а потом ещё и растить! Недовольно фыркнул Кливер в спину подруге и быстрым шагом устремился вслед за ней, попутно собирая с пола разбросанные игрушки, бутылочки и соски. Да, у него была дочь. Да, ей недавно стукнуло три. И, несмотря на совершенно безответственного родителя, который и сам был ещё ребенком, она росла воспитанной и смышленой девочкой. Вот только Кливер, как бы не хотел, не имел к этому никакого отношения. — Но ты его не рожал, неблагодарный ты говнюк! Его родила я, а ты даже не можешь проверить ему подгузник, чтобы он не плакал! Остановившись возле пеленального столика, на котором лежал раскрасневшийся от криков и слез пухленький младенец, и сунув руку в подгузник, рявкнула Бриджит так, что Дэни немного затрясся от страха, и, аккуратно подняв маленького Томаса на руки, понесла его в ванную, успокаивающе шепча ему что-то и невесомо похлопывая ладонью по маленькой спинке. Томас на руках у “любимой тети” успокоился, обвил ручками тонкую женскую шею, сложил маленькую головку на плечо Бриджит и, иногда судорожно вздыхая, наконец улыбнулся горе - отцу, выглядывающему из-за спины Бриджит. — А где вообще Дарси? Разве он не взял отпуск в конторе, чтобы проводить с вами больше времени? Бросила через плечо Джонс, стянув с мальчика подгузник, и, аккуратно придерживая малыша, принялась обмывать его под струей теплой проточной водой. — А я его выгнал. Мы поругались и я выставил его за дверь. Ещё утром. Совершенно просто и без сожаления произнёс Дэниэл, абсолютно довольный тем, что натворил, и гордо улыбающийся той самой улыбкой победителя, какой умел улыбаться только он в тех обстоятельствах, когда творил ну просто невообразимую ерунду. — И остался один с двумя детьми? Да ты просто чертов гений, Кливер!