Его покерная звезда

Гудки идут один за другим. Телефон в руке становится тяжёлым и неестественным. Саша нервно покусывает нижнюю губу и думает о том, что пора бы уже сбрасывать звонок. Гудок. Он ведь смотрел новогодний выпуск шоу «Контакты» с Матвиенко. Знает, что тот не любит разговаривать по телефону, что ему это некомфортно. Но для Саши Шальчинова это важно. Очень хочется в этот раз поговорить, а не написать сообщение, как было всегда до этого. Хочется услышать Серёжин голос и смех. Почувствовать себя хоть немного особенным для Матвиенко. Отщипнуть кусочек его внимания лично для себя. Гудок. В груди колет от ощущения себя жалким и глупым. И это совсем не похоже на него. Как он умудрился так глупо втрескаться? Да ещё и в мужика. В близкую, но недоступную звёздочку. Смотреть можно, трогать — ни-ни. — Вудуш, здорово! Ничего себе! — Звучит в трубке удивлённый голос Серёжи. На секунду Сашу накрывает замешательство — он ведь уже собирался положить трубку. — Привет. А я в Москву приехал, — выпаливает Вудуш и трёт вспотевшей ладонью о колено в попытке хотя бы немного успокоиться. — О-о! Огонь! Надолго? Матвиенко звучит воодушевлённо. По крайней мере Саше так кажется. Ему очень хочется верить в то, что его действительно рады слышать. Перед глазами сразу возникает это красивое, загоревшее после Бали, бородатое лицо. Саша представляет, как сейчас блестят Серёжины глаза, как неровная улыбка возникает на его губах. Эта восхитительная улыбка, которая так органично смотрится на его лице и заставляет Сашу самого поднимать уголки губ. — В этот раз на три дня — на несколько съёмок позвали. Скоро тоже шоуменом стану, — смешливо докладывает Вудуш. — А я стримером, — отвечает Матвиенко с таким же лёгким весельем в голосе, — будем учить друг друга. — Разумеется, я расскажу все секреты. Слишком много «р» подряд. Саша даже немного волнуется из-за своей лёгкой картавости. И это тоже его напрягает — всегда же было похер на это, почему сейчас не всё равно? — Свободен сегодня? — Внезапно переводит тему Матвиенко, отвлекая Вудуша от внезапного приступа самокопания. — Сегодня? — Саша на секунду задумывается, вспоминая, когда должны закончиться съёмки. — Да, около семи освобождаюсь. — Ка-айф, — тянет Серёжа таким приятным глубоким голосом, что у Саши тут же бегут мурашки по рукам. «Как же я пропал с него, пиздец. Полный», — пролетает в мыслях в Вудуша. — Хочешь, покатаю? — Предлагает Серёжа, даже не осознавая какую бурю в душе Саши вызовет этот вопрос. Или же прекрасно осознавая. Кто ж его знает? — Серёга, ну как я могу тебе отказать? — Улыбается в трубку Саша. Он понимает, что действительно не смог бы отказать Матвиенко ни в чём. Он потерян для этого мира окончательно и бесповоротно. — Где тебя забрать? — Спрашивает Матвиенко. — Слушай, я не помню. Давай я тебе скину адрес? — Давай. Я приеду к семи. Жди. — Буду ждать. О, Саша будет ждать. Как же он будет ждать! Настолько сильно, что забудет поесть, и после съёмки будет безумно голоден. Серёжа встречает Вудуша, оперевшись о капот своей машины и сложив руки на груди. Эта поза не говорит о закрытости или недовольстве, совсем нет. Серёжа уверенный и спокойный, он в этом мире на своём месте, он любит эту жизнь, и жизнь любит его в ответ. А как его не любить? Саше в этот момент становится жаль, что он не такой близкий друг Матвиенко, и слишком мало про него знает. В какой-то момент он начал искать информацию, видео и фотографии в интернете, но быстро понял, что это путь в никуда. Ему важно именно личное общение. Хочется видеть глаза человека, его мимику, слышать как меняется голос в разных ситуациях. Хочется всего этого в реальном мире, а не во вселенной пикселей. Ему интересен настоящий Серёжа, а не его картинка, которая создана намеренно и показана с нужной стороны. Душа просит искренности. Может быть сегодня она именно это и получит? Серёжа прервал размышления Вудуша одним словом: — Поехали. Не вопрос, не предложение. Констатация факта. Он знает, что с ним поедут куда угодно. Без вопросов, с радостью. Саша с готовностью идёт к пассажирскому сидению. Двери хлопают в унисон, и это заставляет обоих мужчин улыбнуться. — Что это? — Удивлённо спрашивает Вудуш, когда видит протянутый ему стакан. Ремень безопасности, которым так и не успели пристегнуться, с шипящим звуком уползает из Сашиных пальцев. — Фреш, двойной — отвечает Матвиенко и терпеливо ждёт, когда его пассажир всё-таки застегнёт ремень. Разумеется Саша знает, что это апельсиновый фреш. И он очень удивлён, что его любимый напиток сейчас в руках человека, который ему чертовски нравится. Такое проявление внимания волнует, определённо. Саша поправляет очки и протягивает руку. Прозрачный стакан с куполообразной крышкой достаточно длинный. Вполне получилось бы взять его так, чтобы не коснуться маленькой ладошки Серёжи, обхватившей его прохладные бока. Но Вудуш даже не рассматривает такой вариант. Он будет наглым, раз уж ему выпала такая возможность. — Неужели случайно выбрал и попал? — Спрашивает Саша и, наконец, берёт напиток. Пальцы Вудуша касаются Серёжиных. Намеренно, желанно. По крайней мере так это ощущается для Вудуша. Ему приятно. Чужое тепло особенно ярко ощущается на контрасте с прохладным стаканом, уже влажным от конденсата. Матвиенко руку не одёргивает, ведёт себя спокойно. Похоже, что он не сильно против таких вольностей. Это ещё допустимо. Сашу это устраивает. На большее он не надеется, он рад, что ему доступен хотя бы такой контакт, который, впрочем, длится совсем недолго. — Не случайно, — Серёжа ухмыляется хитро и, не разрывая зрительный контакт, поворачивает ключ зажигания. У Саши в этот момент тянёт в груди от охуенности Серёжи и всего происходящего. Под тихое рычание заведённого двигателя он размышляет о том, что Серёжа действительно подумал о нём, он наблюдал за ним, был внимателен. Он для него не просто очередной знакомый, один из толпы на многолюдном покерном турнире. Их общение вырвалось из-за обтянутого сукном овального стола, дошло до уровня персональных встреч. Это дорогого стоит, и Вудуш намеревается насладиться этим вечером по полной. Он с удовольствием потягивает свой фреш, заглушая свой голод, пока они едут по вечерней Москве. Ничего из вечерней Москвы Саша, разумеется, не запоминает. Обращать внимание на пролетающую мимо красоту не получается. Ведь рядом сидит Матвиенко, такой потрясающий, серьёзный. Он ведёт расслабленно, но при этом внимательно следит за дорогой — как-то умудряется выдерживать этот баланс. Саша старается не пялиться слишком явно. Он поддерживает непринуждённую беседу и грызёт трубочку в перерывах, поглядывая краем глаза на профиль Серёжи. Чёрт, да он уже взбудоражен! Вудуш осознаёт, что его слишком сильно ведёт от Серёжи, он уже начинает чувствовать тягучее возбуждение в своём паху. Чтобы хоть как-то успокоиться, он откидывается полностью на сиденье и прикрывает глаза. Пытается дышать глубоко и размеренно, выгоняя из головы образ уверенного и красивого Серёжи. Тот никак не уходит оттуда — будто прописался, будто ему там вполне понравилось. Но тут Саша понимает, что они приехали. Глоток свежего воздуха, смена обстановки, мысли о меню — всё это отвлечёт его. Как бы не так. Саше приходится охлаждать своё лицо и шею холодной водой в уборной, постукивать себя по щекам в попытках прийти в себя. Он лишь надеется, что ведёт себя достаточно адекватно, сидя за одним столиком с Серёжей в этом богато украшенном, дорогом ресторане. Надеется, что он смеётся громко и басовито, а не по-дурацки хихикает. Надеется, что его щёки краснеют только от жары в помещении, а не от того, как Серёжа ему улыбается и касается пальцев, передавая телефон, чтобы показать фотки с недавно прошедшего отпуска на райских островах. — Жаль, что тебя не было, там так классно! Я бы вообще там жил, — делится Серёжа. — Я бы хотел когда-нибудь побывать там. Пока что не до того. Всё работаю. Вудуш смущён. Он думает о Серёже в распахнутой цветастой рубашке и таких же цветастых шортах. В голове идёт тропический дождь, и воображаемый Серёжа перед ним — насквозь промокший. Какой кошмар. Вудуш сглатывает слюну. — Ты слишком любишь свою работу, — Серёжа посмеивается, но так по-доброму, совсем не обидно. — Ну да, так и есть. Да и вообще, стримы — это зависимость, — отвечает Вудуш и берёт в руки меню, приостанавливая этим их непринуждённую беседу. Саша действительно счастлив, занимаясь любимым делом. Да, он работает много, очень много — иногда кажется, что задница становится деревянной. Но он живёт своей мечтой. А сейчас ещё и развивается, становится более разносторонним. Он бил, бил и бил в одну точку, и это принесло успех. Он, успех, любит упорных и твердолобых. Интересно, любит ли таких Матвиенко? Так, стоп! Саша снова старается избавиться от лишних мыслей. Тех, что ведут его совсем не туда — нет, не будет он упорным и твердолобым вэтомделе. Не будет он пытаться получить от Серёжи что-то ещё. Но… Наверное, он мог бы? Вудуш стреляет взглядом на Серёжу из-за меню. Кусает губу, наблюдая за сосредоточенным Серёжей, тоже изучающим меню. Саша думает, что он мог бы, если бы захотел. Он бы мог получить не всё, что угодно, разумеется — он не настолько уверен в своих силах. Да и у того, насколько Серёже нравятся парни, есть свой лимит. Есть ведь? Саша вдруг вспоминает прошлый покерный турнир. Матвиенко, как и всегда, был в компании красивой девушки, в этом никакого сюрприза. Только вот девушка присутствовала только непосредственно на турнире, а большинство свободного времени Серёжа проводил со своими друзьями. И однажды ночью, когда закончилась одна из долгих турнирных баталий, Вудуш видел, как Серёжа заходил в свой номер с Шастуном. Пьяненьким и хихикающим. Прилипшим к Серёже и тискающим его прямо в коридоре. Кто знает, чем они там занимались? Но одно Саша помнит точно — с утра они оба были в чрезвычайно хорошем расположении духа. Размышления о ночи с Матвиенко прогоняет подошедший официант. И Вудуш даже рад этому. К его сожалению, в спокойной обстановке мысли так и стремятся убежать куда не следует. Чтобы держать их в узде, ему сейчас требуется внешнее воздействие. Официант отходит от их столика, получив заказы, и Серёжа отлучается в уборную. В этот момент Вудуш обращает внимание на спокойную музыку, что играет в ресторане, на необычные фигурные лампы, на огромные экзотические растения в симпатичных керамических горшках. Вдруг вокруг начинает появляться какой-то другой мир, кроме Матвиенко. И Саша слегка охреневает от такого сравнения, что мгновенно произошло в его мыслях. Серёжа — целый мир. И тут же хочется начать мысленно душнить о том, что каждый человек уникален, каждый человек — целый мир. Но Саша прекрасно понимает, что не стоит себя обманывать. Он ведь думал совсем о другом. Он буквально не замечал ничего вокруг, пока Серёжа был рядом, и это тревожный звоночек. — Скучаешь? — Спрашивает Матвиенко, возвращая Вудуша из своей головы в реальный мир. В реальный мир, который снова состоит лишь из одного человека, который переключает всё внимание на себя. Интересно, он осознаёт это? Осознаёт, насколько он пиздатый? Насколько сильно он влияет на окружающих людей. Саша ведь понимает, что он не один такой. — Теперь нет, — честно отвечает Вудуш. Он поворачивает корпус к Серёже, который ещё не сел на свой стул и стоит рядом. Смотрит наверх, неприкрыто любуясь Матвиенко. — Ну хорошо, — усмехается Серёжа. И легонько хлопает Вудуша по плечу, в конце чуть задерживая руку, и, наконец, садится на своё место. Это ведь совершенно приличный дружеский жест, но для Саши он ощущается чем-то интимным и особенным. Саша улыбается и поправляет очки. Пытается сложить что-то из салфетки, чтобы успокоиться. Он действует бездумно, по наитию, поэтому удивляется, когда Серёжа переставляет свой стул и теперь сидит не напротив Саши, а совсем рядом с ним, и говорит: — О, а давай я тебе покажу прикольные оригами? Вудуш, как ему потом думается, глупо хлопает глазами, а губы растягиваются в улыбке сами собой. — Давай. Серёжа берёт свою салфетку с тарелки, которая была сложена там простым треугольником. — Я вообще обожаю, когда прихожу в ресторан, а тут что-то необычное сложили из салфеток. Ждать еду как-то сразу становится веселее, — делится Матвиенко. Первые несколько сложений получаются у Саши быстро и легко. Но как только салфетка становится пухлой, а ткань сгибается с трудом — тут уже пальцы работают не так ловко. Саша старается. Внимательно следит за тем, что делает Серёжа своими красивыми руками — довольно маленькими для мужчины, загорелыми и сноровистыми. Если уж быть честным, то эти пальцы привлекают внимание Вудуша намного больше, чем то, как фигурно складывается салфетка. Но он пытается не отвлекаться слишком сильно. Хотя складывание чёртовых салфеток и должно было стать отвлечением. От Серёжи и его вселенской притягательности. — Придерживай тут пальцами, а то всё распадётся, — просит Серёжа. Вудуш мешкается, так что Матвиенко протягивает одну руку и прижимает его пальцы к плотному сгибу, который так и норовит разогнуться и снова стать просто салфеткой, а не зачатком лодочки. — Вот тут. Держишь? — уточняет Серёжа. Саша совсем не хочет, чтобы Серёжа убирал пальцы, но не теряет связи с реальностью и отвечает: — Держу. Что удивительно, такое желанное тепло исчезает не сразу. Серёжа больше не прижимает чужие пальцы к ярко-красной тканевой салфетке, а просто их касается, легко и даже нежно. Заглядывает Вудушу в глаза и улыбается подбадривающе. Дарит ещё немного своего тепла и убирает руку. — Продолжай придерживать. И при этом быстренько переворачивай. Ага, вот так! И теперь бери за эти кончики. Да-да, за эти. И хоба, — Серёжа резко тянет салфетку за кончики, и наслоения треугольников становятся корабликом. Саша проделывает то же самое и удивлённо смотрит на то, что у него вышло. — Вау! — Реагирует он. — Ага, — поддакивает довольный Матвиенко. Их внимание отвлекает на себя официант, который ставит на стол напитки и спешно удаляется. — Удивительно долго для такого рестика, — недовольно бормочет Серёжа и открывает свой энергетик, наслаждаясь привычным шипением. Вудуш ловит губами трубочку и отпивает свой двойной апельсиновый фреш. Хоть он уже и пил его сегодня, изменять привычке не хочется. — В процессе вообще сложно было понять, что получится, — продолжает поражаться получившемуся кораблику из салфетки Вудуш. — Ну, следующая фигура не будет сюрпризом, заранее скажу, что это, — говорит Серёжа и ухмыляется. — Хорошо, — Вудуш с готовностью принимает это условие. Он заинтригован и предупреждением Серёжи, и его совершенно дьявольской ухмылкой. Приходится отвернуться от неё и отпить ещё немного освежающего фреша. — Только я не помню точно, как оно делается, — тихо говорит Серёжа, больше сам себе, чем Саше. — Ща. Он берёт в руки смартфон и что-то быстро печатает там, пролистывает и внимательно изучает. Вудуш всё это время не отводит от него взгляда. — Ага, всё, вспомнил, — Матвиенко откладывает телефон и возвращает внимание спутнику. — Приступим? И снова ухмыляется. Чёрт. Да как это вообще можно выносить и оставаться в своём уме? — Давай, — только и может вымолвить Саша. Он надеется, что со стороны он выглядит адекватно. Но всё равно суетится — снимает очки, дышит на стёкла и протирает их краем футболки. — Короче. Это будет бананчик, — Серёжа снова улыбается, — слегка очищенный, — и тут же пантомимой визуализирует свои слова, снимая кожицу с виртуального банана. Вудуш замирает всего на мгновение и быстро берёт себя в руки. Ему это всё — и тембр, и улыбка, и то, что должно получиться у них из салфеток — кажется провокацией. Но нужно просто признать — Серёжа вот такой человек. Никак нельзя верить, что это — для него, для Вудуша. Это путь без возможности вернуться обратно, на него ступать никак нельзя. — Ла-адно, — тянет Саша и надевает очки. Он разворачивает кораблик, превращая его в пустой холст, готовый принять новую форму. Серёжа повторяет это движение. — Теперь смотри, — привлекает он внимание Саши. Снова простые первые сложения, которые пролетают незаметно. Впрочем, Саша быстро осознаёт, что эта фигурка получается у него намного лучше, она проще кораблика, да и пальцы его уже наловчились. — Ты молодец, — хвалит Серёжа, — хорошо получается. — Спасибо, — смущённо отвечает Вудуш, не поднимая головы, не позволяя себе упасть в чужие чарующие омуты глаз. — Теперь осталось только очистить бананчик, — говорит Серёжа и посмеивается, совершенно довольный тем, что происходит и своей лёгкой шалостью. И Саша совсем не ожидает того, что Серёжа потянется не к своей салфетке, а к его. Она уже стоит вертикально на тарелке, такой прям действительно настоящий бананчик, с одной снятой «шкуркой» из трёх. И на этом этапе совершенно очевидно, что делать дальше, какие части нужно отогнуть. Но почему-то Серёжа хочет сделать это сам. Он обхватывает одной рукой основание салфетки-банана — нежно и аккуратно, чтобы не помять и не уронить. А другой рукой медленно отворачивает две оставшиеся «шкурки». Вудушу кажется, что он неконтролируемо краснеет, пока смотрит на это действо — а перестать смотреть он попросту не может. Это выглядит как подростковый прикол, это должно быть смешно, но в реальности выходит иначе. Саша пытается улыбаться. Но ему кажется, что выходит это паршиво. Однако Серёжа не заходится хохотом, как этого ожидал Саша. Он смотрит исподлобья, сверкает своими красивыми глазищами. Саше кажется, что этот взгляд читает его полностью, препарирует, прожигает. Ему немного страшно, что его слишком сильная симпатия к Серёже становится очевидной и заметной под таким взглядом. Но, наконец, Матвиенко отпускает свою жертву и переключает внимание на банку с энергетиком — берёт её и делает пару глотков. Саша тут же и сам прикладывается к своему напитку — в горле пересохло. — Ещё одну? — Спрашивает Серёжа. Блюда ещё не принесли, так что останавливать это нет смысла. Саша бы вообще не хотел, чтобы этот вечер не заканчивался. Он смущён, но ему приятно получать внимание от Матвиенко. Поэтому он без сомнений соглашается. — Эта совсем простая будет, — предупреждает Серёжа. — Хорошо. Вудушу вообще не принципиально. Он наслаждается происходящим. Он с удовольствием вбирает в себя воздух, пронзённый чужим весельем. — На самом деле я просто больше не помню сложных, — делится Серёжа. — Да ничего, мне всё нравится. — Тогда тут уголок к уголку. Ага, — Серёжа снова начинает инструктировать Вудуша. Всё заканчивается буквально через три простых сложения. Саша даже не понял, что оригами готово. — Ну вот, — говорит Матвиенко и с нажимом проводит рукой по своей сложенной салфетке, чтобы ничего точно не топорщилось. — Так и… А что это? — С некоторой неловкостью уточняет Саша. — Ты чё? — Серёжа удивлённо воззряется на Вудуша. — Это ж сердце. Ну, сердечко, — и складывает пальцы сердечком, чтобы точно было понятно. Саша переводит взгляд с красивого лица Матвиенко на свою салфетку. И теперь вместо неё на столе теперь действительно лежит алое сердце. Почему-то с первого взгляда его не увидеть, но теперь ни на что другое это не похоже. — Точно, — посмеивается над собой Саша, — я как-то сразу не понял. — Неудивительно, — с лёгкой улыбкой бормочет Серёжа. — Что? — Это нам несут. Саша оглядывается и видит официанта, который спешит к ним. Уточнить, что имел в виду Серёжа, не получается, хотя какое-то время в голове свербит от этого его комментария. «Неудивительно». Почему? Что он имел в виду? Но сейчас так хочется кушать — Вудуш давно голоден. Да и Серёжа, судя по всему, тоже. Оба мужчины молча и с большим удовольствием едят. — Десерт будешь заказывать? — Спрашивает Матвиенко и откидывается на спинку стула. — В меня уже не влезет, — признаётся Саша. — Хоть и несли пиздец долго, но зато всё кайф как вкусно. — В такой приятной компании и ждать было не сложно, — честно признаётся Саша. На губах Серёжи играет улыбка. — Развлекал как мог. Вудуш смотрит на часы и поражается тому, как быстро пролетело время. Его удивление легко прочесть на лице. — Уже сворачиваемся? — Уточняет Серёжа. — Завтра мне рано вставать, — с грустью говорит Вудуш. Он снова думает о том, как ему совсем не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Хочется ухватиться за его хвост и тянуть изо всех сил на себя в какой-то безумной и бессмысленной попытке остановить время. — Ну я тебя подвезу тогда, — снова не спрашивает, утверждает. — Не откажусь. Саша в очередной раз думает, что он не сможет отказать Серёже ни в чём. В том числе и с предложением, которое делает Матвиенко уже у порога отеля, прощаясь. — В следующий раз поедешь в Москву, предупреждай заранее и бери дополнительный день. Устрою экскурсию нормальную. — Договорились, — смущённо отвечает Саша. — Я, правда, не сильно в культуре понимаю. — А я и не говорил про культурные места, Санёк, — хитро улыбается Матвиенко. — Может это вообще будет экскурсия по моему дому. Оба мужчины смеются и в очередной раз жмут руки на прощание. Саша всё-таки перебарывает себя и тянется за объятием. Хочется задержаться там, понежиться в неожиданно сильных руках Серёжи — не страдает фигнёй в зале ради сторис всё-таки, действительно активно занимается. Но Вудуш понимает, что слишком долго обниматься — это не по-пацански, он не может себе этого позволить. От этой мысли грустный вздох взлетает с его губ сам собой. — Ладно, — всё-таки говорит Вудуш, — пока. — Буду ждать, — отвечает Серёжа. Он не уходит к своей машине. Ждёт, пока Саша поднимется по лестнице и зайдёт в фойе отеля, скроется внутри. Он смотрит ему вслед. Он правда будет ждать.