Всё равно ты будешь со мной

Если боль ненадолго заглушить, она станет ещё невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь. Numbing the pain for a while will make it worse when you finally feel it. Джоан Роулинг

      Девушки проснулись ближе к завтраку, и то проснулись не сами: их разбудила одна из прислуживающих женщин. Подруги просидели до самой поздней ночи, болтая на разные темы, и совсем не заметили, как их окутал сон. А там уже и до пробуждения не далеко.        — А-ха-а… — Цзян-старшая зевнула, прикрывая рот длинным рукавом одеяний. — Ты сегодня уезжаешь… Так грустно, — проговорила она, подходя к столовой.        — Я же не на всегда покидаю орден Юньмэн Цзян, — посмеялась гостья, проходя в помещение вместе с подругой. — Да и вы здесь не на привязи сидите.        — Тоже верно, — девушка улыбнулась, кивнув в ответ.       Они уселись напротив парней, пожелав всем доброго утра и приятного аппетита.       За трапезой глава ордена Юньмэн Цзян, Цзян Фэнмянь, задавал Лань Юйлань вопросы по поводу проведённых дней, желая услышать её мнение и мысли. Девушка с радостью отвечала, не переставая улыбаться и совсем забывая про завтрак. Вэй Ин посмеивался в кулачок, видя, как его Шицзе чуть ли не с ложечки кормит их гостью, заставляя ту краснеть от смущения. Правда, парню это даже нравилось. А вот Цзян Чэн был более сдержанным, хотя на его лице тоже играла тёплая и радостная улыбка.        — Вот и хорошо, — подытожил Цзян Фэнмянь. — Я очень рад, что тебе понравилось у нас, Лань Юйлань. Помни: ты всегда можешь приехать к нам в гости.        — В любое время? — уточнила девушка.        — В любо время.        — Спасибо, — она кивнула, в конце концов отбирая у подруги столовый прибор и самостоятельно занося еду в рот.       Это действие вызвало смех за столом. В обычные дни Юй Цзыюань уже отругала бы своих детей и напомнила бы о правилах приличия за столом, однако в это утро Пурпурная Паучиха решила сделать исключение: с завтрашнего дня уже так весело за завтраками не будет, пускай веселятся, пока есть возможность.       Уже минут через сорок после утренней трапезы в орден Юньмэн Цзян на двух серых лошадях въехали старшие Лань, ведя рядом с собой стройного белого жеребца, грива и хвост которого были такими же белоснежными, как, что несложно догадаться, и у его хозяйки.       Лань Сичэнь первым спешился, подойдя к главе ордена Юньмэн Цзян и поприветствовав его и всю его семью. То же сделал и Лань Ванцзи, при этом не проронив ни слова и ища глазами свою младшую сестру.        — Добро пожаловать, — улыбнулся Цзян Фэнмянь. — Возвращаем вам Лань Юйлань в полном здравии и ждём её вновь.        — Если она захочет, то в любое время сможет сюда вернуться, — с теплотой в голосе ответил Лань-старший, посмотрев на сестру и улыбнувшись.       Девушка кивнула в знак благодарности, после чего повернулась к друзьям.        — Мне пора.        — Эти дни пролетели слишком быстро, — с грустной ноткой в голосе сказал Цзян-младший. — Даже грустно как-то…        — И ты туда же? — удивилась девушка. — Яньли говорила с утра то же самое!        — Ну, а как тут не грустить! Только-только начали расходиться, — проныла Цзян-старшая, при этом тепло улыбаясь. — Спасибо, что приехала! — она крепко обняла подругу, не забыв шмыгнуть носом и крепко-крепко сжать девушку в своих руках.        — Спасибо, что ждала, — спокойно ответила младшая Лань, обняв ту в ответ. — И вам тоже… спасибо огромное, — сказала она, как только её выпустили из объятий, смотря на парней. — Спасибо за учёбу, за приглашение и приятное гостеприимство! — девушка сделала поклон.        — Ну, не так же официально! — изумился Вэй Ин, при этом посмеявшись.        — Мы тоже очень рады, что ты приехала к нам, — согласился Цзян Чэн, явно уловив ход мыслей брата.       Первый делом девушка попрощалась с Цзян Фэнмянем и Юй Цзыюань, потом с Цзян Чэном, снова с Цзян Яньли, которая на этот раз даже всплакнула, стараясь спрятать слёзы за длинными рукавами своих одежд, а уже после подошла к Вэй Ину и обняла его, ещё раз поблагодарив. Во время объятий она почувствовала, как сердце её сжалось, а когда парень чуть сильнее сжал её руками, прошептав «до скорой встречи» и улыбнувшись напоследок, боль в груди усилилась.       Младшая Лань забралась на своего жеребца с лёгкостью и плавностью, с которыми делала почти всё в своей жизни, после чего трое из ордена Гусу Лань отправились к себе, покинув орден Юньмэн Цзян.       По дороге братья внимательно слушали рассказ младшей сестры о проведённых ею дней в гостях у своих друзей. С её лица не спадала улыбка, и это только всё больше радовало Лань Ванцзи. До тех пор, пока рассказ не подошёл к концу, а девушка не замолчала в задумчивости.       Лань Юйлань не прогоняла воспоминания прожитых дней, не задумывалась ни над одним вопросом, что задавала ей Юй Цзыюань раннее, и даже не пыталась вспомнить, что ещё такого не рассказала своим братьям. Вместо этого девушка пыталась прислушаться к своему сердцу и услышать, что же оно ей пыталось донести в эти три дня. В этом ей хорошо помогли вопросы Цзян Яньли о Вэй Ине: кем он являлся для Юйлань и кем она его воспринимала. Конечно, ещё тогда, во время разговора, Лань-младшая прекрасно понимала, в каком ключе задаёт вопрос её подруга, однако тогда девушка была уверена в своём ответе. Сейчас же — нет. Сейчас её разум отчётливо слышал крик сердца, который молвил совершенно противоположный ответ данному вчерашним вечером.       Девушка дёрнула за поводья, и белоснежный конь резко остановился, издав недовольное фырчанье в сторону своей хозяйки. Старшие Лань удивились такому действию и даже не сразу же успели затормозить, чтобы посмотреть на свою сестру, которая, в свою очередь, сжимала правой рукой одежды в области сердца; её взгляд был направлен на белоснежную гриву своего питомца, а из глаз текли маленькие капельки слёз; дыхание участилось, стало тяжело дышать.        — Юйлань! — первым подошёл к ней Лань-средний, дотронувшись до её плеча. — Юйлань! Что с тобой?! — в его глазах читалось беспокойство.        — Что-то случилось во время пребывания в ордене Юньмэн Цзян? — поинтересовался Лань-старший.       Девушка закачала головой из стороны в сторону, стараясь захватить ртом как можно больше воздуха, так как того категорически не хватало её лёгким.        — Юйлань… пожалуйста, скажи, что…       Но Сичэнь перебил брата:        — Не мешай. Дай она придёт в себя.       Ванцзи вздрогнул, но послушал старшего. Он прекрасно понимал, что тот прав, однако помочь сестре парень всё-таки хотел. Жаль, не знал как именно.        — Вот здесь… болит… — шёпотом, глотая слёзы, начала девушка. — Сердце разрывается… от одной мысли об… — она закусила губу, словно боясь произнести это имя.       Братья и так уже догадались, из-за кого болит сердце их младшей, однако не спешили влезать: девушка должна была сама понять, осознать и принять сей факт. Хотя что-то её останавливало и заставляло сопротивляться: не страх ли всё потерять? Возможно, он самый.        — Я… я думаю об… Усяне… и вот здесь… болит… — младшая Лань постаралась перевести дыхание, чтобы продолжить; её лицо исказилось душевной болью, а в глазах читался страх. — Я… не хочу этого чувства…        — Почему? — напрямую задал вопрос самый старший из них.        — Боюсь… — ещё более тихим шёпотом ответила девушка. — Боюсь… потерять его… Что мне делать?.. — она подняла глаза сначала на Сичэня, потом на Ванцзи, а после вновь опустила взгляд на гриву коня, нервно вздохнув.        — Ты должна сама понять и принять нужное решение, — спокойно ответил Лань-старший, тепло улыбнувшись и положив ладонь на белоснежную макушку. — Ты ведь у нас умница, Юйлань.        — Н-но…        — Брат прав, — согласился с ним Лань-средний. — Ты всегда умеешь найти путь из любой ситуации. Ну а мы будем рядом, чтобы поддержать и помочь двигаться дальше. Только скажи, чего ты хочешь. Или какое решение ты приняла. Мы поддержим любое.        — Я… — девушка вновь посмотрела на братьев, задержав при этом взгляд на Ванцзи. — Я… наверное… не хочу… — и вновь его опустила.        — Не хочешь? Чего именно? — уточнил Лань-старший, явно желая выбить из сестры полноценный ответ.        — Не хочу раскрывать свои чувства…        — Ты многие годы скрывала свои чувства, мысли и переживания, Юйлань, и только-только начала вновь проявлять их в жизни, — пояснил мягким голосом Сичэнь, нежно поглаживая волосы младшей. — Готова ли ты вновь их скрыть? Не все, конечно, только настоящие чувства к Вэй Усяню. Готова ли ты притворяться, что ничего к нему такого не испытываешь?        — Да… да, я готова…        — Любовь — самое сложное и тяжёлое чувство, Юйлань, — чуть тише сказал Лань-средний. — Это будет больно. В разы больнее, чем сейчас, — он поймал одобрительный взгляд брата, понимая, что сказал всё верно: уж лучше сейчас подготовить сестру к тому, что ей придётся пережить, нежели в будущем стараться привести её в чувства, от который она, не дай бог, может пострадать. — И эти чувства, зачастую, ничем не перекрыть.        — Я понимаю… Конечно, я понимаю, — она кивнула и постаралась сделать спокойный глубокий вдох. — Но… я пока не готова открывать эти чувства Усяню. Я себе-то их до конца не готова открыть… Пока я не стану более уверенной в себе, Усянь никогда не узнает об этом.        — Это твоё окончательное решение? — поинтересовался Лань Сичэнь.        — Да, — твёрдо заверила его сестра.        — Хорошо. Мы поддержим его и любое другое решение, которое ты примешь в будущем, — парень улыбнулся и убрал руку, разворачивая свою лошадь по направлению в орден Гусу Лань. — А теперь давайте продолжать путь: нам предстоит ещё долгая дорога. Хотелось бы вернуться пораньше. Тебе ведь ещё через два дня уезжать в орден Ланьлин Цзинь, Юйлань?        — Да. Только выехать мне придётся завтра вечером. До Ланьлин Цзинь тоже путь не короток, — она вздохнула.        — Поедешь в ночь? — поинтересовался Лань-средний. — Тебя проводить?        — Ночь мне куда ближе дня, Ванцзи, — с теплом улыбнулась девушка. — Не волнуйся за меня.        — После таких слов это делать достаточно тяжело, — заметил самый старший среди них. — Но в этом ты действительно права: ты та, для кого ночь — подруга, а мертвецы — товарищи. За это точно не стоит волноваться.        — Спасибо вам…        — Было бы за что, — Ванцзи улыбнулся уголками губ, смотря на сестру краем своих красивых светлых глаз.        — Ты наша сестра, Юйлань, мы тебя любим и хотим, чтобы у тебя всё было хорошо. Мы просто не можем тебе не помогать.       Девушка лишь с благодарностью кивнула головой, слабо улыбнувшись. Щёки, кончики ушей и носа всё ещё горели румянцем, а дыхание не было приведено до конца в норму. Глаза блестели от слёз, но при этом они уверенно смотрели вперёд, словно уже точно зная свою следующую цель и путь, по которому их хозяйка направится к этой цели.       «Мне страшно показывать свои чувства Усяню — и это правда. Поэтому пока я их заглушу, чтобы лучше разобраться и в них, и в себе самой, — думала младшая Лань, смотря прямо перед собой и внимая каждому слову Сичэня, что рассказывал о прошедших днях в Гусу Лань без неё. — Почему-то мне кажется, что братья ожидали от меня совсем другой ответ. Я понимаю, почему именно, но… Я боюсь потерять Усяня. Только-только всё начало улаживаться в моей жизни: первые настоящий друзья, спокойные отношения в семье, путешествия по гостям без опасений, что дядюшка может в любой момент приехать за тобой, боясь твоей силы… Я не хочу, чтобы всё это разом оборвалось. Не хочу, чтобы Усянь как-то не так подумал обо мне… Не хочу… просто не хочу… — она сделала глубокий вдох, наконец приводя дыхание в норму, и заключила вереницу своих мыслей окончательным решением: — Я пока не готова к этому шагу».