Selfish Waltz

Он промчался по коридору, все еще пытаясь осознать то, что произошло. Его поймали, как крысу в мышеловку, а потом выбросили. Уён чувствовал себя глупо. Ему было стыдно за собственный порыв нахлынувших чувств, но благодаря этому он смог понять нечто новое для себя. Например, то, что его чувства были неоднозначны к Сану и его реакции обусловлены не сплошной ненавистью. Даже сейчас. Внутри бурлило что-то другое. Более животное и смертельное. Господи, захотелось пристрелить себя. Как он будет смотреть ему в глаза? Но может и не придется, если Сан начнет соблюдать его правила. Дистанция? Они нарушили ее при первой же встрече. Существовала ли она для души? Ее нет. Рамки стерты. Их никогда там и не было. Видимо, такова была судьба. Уён одернул рубашку вниз. Голод сковывал его желудок. Неприятное чувство. Было ощущение, что он уже липнет к позвоночнику. — Уён? — Юнхо спускался по лестнице, когда на нее вышел брюнет. — Ты, где был? Я хотел поверить кое-что, я слышал… Бля. Что он слышал? — Звуки фортепиано, — Юнхо почесал левый висок и выгнул бровь. — Я пытался научиться играть. Так что нечего проверять. Знаешь, типо, — Уён приложил палец к губам, сделав вид, что задумался, — гений-самоучка, вот, я кто. — Сфальшивил мощно, может наймешь учителя? — Юнхо коснулся перил ладонью и посмотрел вниз. Был уже один. Хуевый. Больше не надо. — Я пойду прилягу. Устал, поговорим потом, — Уён махнул рукой. Не надо ему ещё больше напоминаний об этом вечере. И так все лицо горело. Надеялся, что он не был красным, как помидор. — Тебя искала Союн и Чонхо, и Минги, и… все, в общем-то. Блять. Да понимал он. Бедный Минги. Чон только и делал, что пропадал с поле зрения блондина. Уён хотел надеяться, что с Минги все в порядке. Что не прихватило сердце у его курицы-наседки. Все-таки, Сон ему ещё нужен. Куда он без него? — Я крепко спал все это время, — Уён усмехнулся, — зато отпустило. — Не выспался ещё? — Юнхо широко улыбнулся. — Ты настоящая спящая красавица у нас. Он смотрел на Уёна и чувствовал, что в нем что-то меняется. Взгляд не тот. Более взрослый и холодный. Даже шутки звучат иначе. Юнхо прищурился и вгляделся в лицо Уёна, пытаясь найти там ответы. Уставшие глаза, осунувшиеся щеки, острые скулы. Все также. В этом он не изменился, да похудел от стресса, но… дело здесь было явно в другом. Голос Уёна заставил его вернуться к разговору и оторваться от рассуждений. — Пользуюсь возможностью, кстати, — Чон перешел на шепот, — ты не знаешь, пиццу мне, можно? Юнхо захотелось и рассмеяться, и разругаться одновременно. Нет, все-таки, Уён не изменял себе. Хоть в чем-то. — Чон Уён, в твоем рационе на будущие несколько недель только каши и супы, — Юнхо прищурился, — только попробуй. Если узнаю, голову откручу. — Понял, понял, — Чон опустил нос, — суп хоть, с фрикадельками или курицей? — Не испытавай мое терпение, — Юнхо закатил глаза, — Союн уже должна была попросить приготовить для тебя ужин. Иди. — Ага, а ты куда? — Он осмотрел брата с ног до головы. Тот был одет с иголочки. Идеально выглаженный костюм. Вопрос так и остался витать в воздухе. Их разговор был прерван человеком, который услышал голоса на лестнице. — Уён! — Минги перевалился через перила и выглянул вниз. — У тебя по расписанию витаминный укол, пошли! — Это обязательно? — Он пробурчал себе под нос, смотря на блондмна. — Не слышал, что ты сказал, но быстро пиздуй сюда, пока я тебе голову за сегодняшний день не оторвал, — Минги показал кулак и развернулся в сторону коридора. Он скрылся среди стен и Уён даже расслабился, когда он пропал из его поля зрения. Блять. Пиздец. Ещё не поздно сбежать? Он чувствовал себя старушкой в доме престарелых. Нет, в психушке. Потому что крыша начинала съезжать в сторону, и удержать ее, у него не было сил. — Я привезу тебе свежего тибетского чая для быстрого восстановления, — Юнхо посмеялся в голос, — иди, баба Чон-ни, у тебя процедурки. — Ой, иди-ка ты, нахуй, — Уён закатил глаза, но пошел наверх. Все еще слышал смех Юнхо за своей спиной. Блять. За что? — Уён! — Уже второй голос. Сонхва. — Да иду я, мааам, — он закатил глаза и зашел в дверь. Боже. Вот они слева направо. Парочка чертил. Уён покосился на Минги, который широко улыбался, сидя в кресле около письменного стола. На переносице у него были черные очки и выглядел он как настоящий врач. Что за ролевые игры? Им самим лечиться не надо? Почему, блять, он? Сонхва обернулся к столу и начал шуршать какими-то пакетиками. Уён прошел глубже в комнату и сглотнул. Он вжал голову в плечи и только сейчас ощутил чужой аромат на своей рубашке. Да он… весь пропах одеколоном Сана. Он поднес воротник к носу. Ну, если братья решат понюхать его, то сразу поймут, что он пообщался с одним интересным персонажем. Там уже не выкрутишься. Начнут шутить и говорить, что нашел себе новую подружку, а перед всеми притворялся, что не нравится. Похуй. Скажет, что побрызгался для эстетичности. Не вонять же ходить. Сонхва поднял шприц над своей головой и прищурил левый глаз. Он постучал пальцами по цилиндру и прыснул немного жидкости в воздух. Уён попятился назад и раскрыл глаза от страха. Игла была просто гигантской. Пак всего лишь дружелюбно улыбнулся, но Чону показалось, что это самая жуткая улыбка в его жизни. Минги взглянул на Сонхва и затем на Уёна. Он молчал и просто наблюдал. Друг ещё, называется. Вот так и доверяй людям после этого. — Ну что, Уён-ни, готов к уколу? — Голос Сонхва был тихим и спокойным, но оттого он казался ещё более страшным. Уён вздохнул и обречено кивнул. Он справится. Единственная надежда была на то, что укол не в жопу. Иначе, он закричит. Куда там, ставят витаминные?

***

Была глубокая ночь, но в комнате Уёна до сих пор горел свет. Слабый, из настольной лампы, но было достаточно светло, чтобы разглядеть каждый уголок помещения. Уютного и тёплого. Тёмная мебель отбрасывала зловещие тени, в которых запросто могли прятаться монстры, но кого они волновали? Уён научился с ними жить. Давно стали близкими друзьями, с которыми можно было излить душу. На одной из стен висел постер с группой, которую он слушал ещё подростком. Прошло лет десять, но глянцевая бумага всё ещё была там, напоминала о детских пристрастиях. При сквозняке или открытом окне один краешек постера всегда создавал шум. Уён забывал приклеить его назад, но как-то и не особо хотелось портить эту атмосферу. Что-то было в том, что много лет назад его наклеил мальчишка, и с тех пор никто не прикасался к нему. Если прислушаться, то можно было услышать, ааа в наушниках гремит музыка. Чон лежал на ногах Минги и смотрел в потолок. Он вертел ступнями в разные стороны в такт песне, которую они слушали. Внутри разливалось приятное тепло и спокойствие. Было очень хорошо. Уён отдыхал ментально, зная, что его не осудят и не спросят лишнего. В тишине тоже было комфортно. Изредка они разговаривали и общались о чём-то, но по большей степени наслаждались музыкой и компанией друг друга. У них была настолько сильная связь, что они понимали и чувствовали друг друга без слов. Минги сидел у изголовья кровати и смотрел в окно напротив. Было темно, и прослеживалось лишь очертание дерева с опавшей листвой. Он медленно моргал и периодически зевал, но, на удивление, спать не хотелось совсем. Видимо, просто недостаток кислорода давал о себе знать. Уён не умел ухаживать за цветами, поэтому у него в комнате их не было совсем, а они были обязательным атрибутом для переработки воздуха в помещении. Минги вспомнил, как дарил Уёну как-то красивое деревце. Оно очень хорошо гармонировало с интерьером комнаты, правда… умерло через пару месяцев. В следующий раз он принёс ему кактус. Тот тоже помер. Уён посчитал, что его вообще не надо поливать, и растению нормально в сухой земле. Эти воспоминания заставили его усмехнуться и покоситься на брюнета, который наслаждался музыкой. Чон пребывал в собственном мире. Минги протянул руку вперед и коснулся волос Уёна. Провел по ним пальцами и Чон тут же обернулся. Озадаченно захлопал глазами. — Что такое? — Он вытащил наушник. Минги улыбнулся. — Просто непривычно, что ты снова лежишь и ведешь себя, как идиот, — Сон тыкнул брюнета в лоб пальцем и тот откинулся назад, словно его сразила пуля, а не касание Минги. — Почему сразу, как идиот-то? — Уён закатил глаза. — Ты притворяешься, что ты в клипе, — Минги рассмеялся, — видел бы себя. — Я просто… музыку чувствую, а ты зануда, — Уён показал блондину язык, когда тот начал его пародировать. — Нет, правда, — Минги отвел взгляд в сторону на стену, — спасибо, что вернулся и не оставил меня здесь одного. — Ты никогда не один, посмотри на нашу семью! — Уён приподнялся на локтях и перекатился в сторону Минги. — Уён, ты прекрасно знаешь о чем я, — блондин снова посмотрел на Чона, — мы нашли друг друга одинокими чурками в том гнусном детском доме, где нас никто не любил, а из игрушек были лишь парочка палок да камней. Естественно, я всегда в первую очередь буду думать о тебе, а не о ком-то другом. — Тебя пробило на сентиментальность? — Уён выкатил нижнюю губу. — Помнишь, как ты с дуру склеил палки с помощью говна и не понимал почему воняет? Чон не смог сдержать дикого смеха. У него даже закололо живот от воспоминаний о том времени. Им было так мало лет, но такое не забывается даже сквозь десятилетия. Наверное, ещё потому, что после этого от обоих мальчиков воняло, как от конюшни, в которой Минги и нашел материалы для своего солдатика. — Ой, отвали-а, — Минги закатил глаза, — ложись спать, детское время прошло. — Эй! Не обижайся, — Чон тыкнул блондина в ребро и тот скорчился от дискомфорта. Уён подполз ближе к Минги и положил ему свою голову на плечо, — ты мой главный бро, что бы не случилось. Спасибо, что не оставил меня и ухаживал за мной. — Кто сказал, что я ухаживал? — Блондин покосился и хитро прищурил глаза. — Союн рассказала, что тебя было не оттащить от меня, — Уён посмотрел в ответ и не смог сдержать смешка, — она мне рассказала, как ты плакал… — Молчать! — Сон закрыл рукой рот Уёна. — Фты фкафал ей фто… — Уён, заткнись по-братски иначе я озвучу то, что услышал сегодня, — Уён тут же замолчал и испуганно сглотнул, — твой маленький секрет. — Что? — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — Чон пытался понять, какие эмоции на лице брата, но не мог найти ни одной. Тупо пустой лист. Только глаза слегка прищурены. Минги поправил очки на переносице и поднял брови, повторяя вопрос, но уже без слов. — Вроде нет? — Уёну становилось неловко. Что именно он узнал? — Дайте-ка подумать, — блондин поднес палец к губам и состроил лицо, — есть один парень, который сказал, что ненавидит другого, но— Уён перебил его. — Ладно, ладно, — Чон резко перебил его и потупил взгляд. Затем немного отодвинулся. Сел напротив Минги, чтобы было комфортно смотреть в глаза и скрестил ноги перед собой, — да, мы поцеловались, почти поебались, но он оказался гавнюком и отшил меня. — Че? — Глаза блондина полезли на лоб от удивления. Он потерял дар речи. — Я хотел сказать, что видел, как вы на фортепиано Хонджуна играете вместе, а таких подробностей… Пиздец. Уён покраснел от стыда и безнадежности. Когда он научится язык за зубами держать? Но может оно и к лучшему? — Я не ожидал услышать, — Минги поджал губы, — и как он? И это все, что он скажет? Никаких слов о том, что Уён плохо поступил или что этого не следовало делать? Этого всего не будет? Нет, он знал, что осуждениям нет здесь места, но чтоб настолько. Но Чон только и рад поделиться. Эмоции он испытал бешеные. — Очень хорош, — Уён усмехнулся. — И все? Мне нужно больше поводов, чтобы не придушить его нахуй за то, что он отшил тебя, — Минги посмотрел на брюнета исподлобья. — Блять, это было настолько хорошо, что я думал… кончу, как подросток в штаны, — Чон закатил глаза. — Даже так! — Минги посмеялся себе под нос. — Ну, либо он ссыкун по натуре, либо испугался, что ты убьешь его за сделанное. — Я был готов раздеть его прямо на пуфике Хонджуна, — Чон причмокнул губами и оглянулся по сторонам, — молился, чтобы мы его не сломали. — Воу, так, теперь остановись, — Минги прикрыл глаза ладонью и выставил вторую руку перед собой, — хватит подробностей, у меня очень активное воображение. — Придурок, — Уён пихнул Сона в плечо и снова сел рядом. Ночные разговоры всегда самые откровенные и глубокие. Порой, глупые и смешные до коликов в животе, но тем не менее у них остается своя атмосфера. Уён любил такие дни. У них с Минги давно прижилась такая привычка, хотя бы раз в неделю не спать до посинения и просто разговаривать, молчать, лежать и ни о чем не думать. Это помогало получше всяких психологов, которые промывали мозги. Иногда, к ним присоединялся Сонхва или Юнхо. Как-то раз, даже вся толпа собралась в комнате Уёна. Незабываемый период. Со временем все начало меняться. Появлялось больше забот и важных дел, которые требовали внимания. Они часто забывали жить и быть рядом друг с другом. — Знаешь, я словил себя на мысли, что не понимаю собственных чувств, — Уён вздохнул, — что я могу чувствовать к этому придурку? — А нужно-ли понимать? — Минги подозвал Уёна рукой и тот лег к нему на плечо. Блондин положил свою щеку поверх макушки Чона. — Просто позволь этому быть. Может пройдёт со временем. — Такое чувство внутри, когда вижу его. Хочется и ругаться, и кричать, и ненавидеть, но при этом и… — Чон поджал губы. — Не знаю. — Как всегда очень много думаешь, — блондин вздохнул и прокрутил наушник в пальцах, — не пытайся решить и проанализировать то, что не поддается. Ты сведешь себя с ума. — Это моя натура, — Уён взглянул на электронные часы, которые стояли на тумбе, — блять, мне так хочется пиццы. Минги отодвинулся и вопросительно посмотрел на Чона. — Я никогда не перестану тебе удивляться, да? Разговоры продолжались еще долгое время. В какой-то момент они увлеклись настолько сильно, что разбудили Хонджуна. Его комната была за стенкой. Взъерошенная голова показалась в дверном проеме. Бешеные глаза сигнализировали об опасности и Уён спрятался за спиной Минги, а затем рассмеялся оттуда. Блять, белка пустившаяся во все тяжкие. Ким пульнул в них свой тапок и молча скрылся восвояси. Неужели они настолько громко смеялись?.. В какой-то момент все затихло. Снова замолчали и уставились оба в окно. Наблюдали за колыхавшимися ветками. Вот так, зрелище. Не то что ваши кино и шоу. Даже музыку не слушали. Просто сидели. Время бежало незаметно. Часы показали отметку в четыре утра, но у Уёна не было сна ни в одном глазу. Минги уже долгое время сопел у него под боком. Он свернулся калачиком и обнимал одеяло, зарывшись в него носом. Напоминал милого котенка. Уён сидел на постели и не мог заснуть. В голове ворошились тысячи мыслей, которые как мухи приземлялись ему на мозг и не хотели улетать. Он подложил себе подушку под спину и сложил руки на груди. Покосился на Минги, который повернулся на другой бок и затем Уён снова уставился в темноту. Смотрел и рассуждал. Обо всем и ни о чем одновременно. Видимо, все-таки выспался и теперь придется страдать, пока весь дом спит. Он задумался о том, что их может ждать дальше. На свободе находился опасный человек, способный навредить любому дышащему существу. О чем вообще речь, если он даже собственную дочь не пожалел. Мучал ее и избивал. Сокджин был тем, кого хотелось убить собственноручно. Уён бы даже не моргнул и не дрогнул. Сделал бы парочку контрольных выстрелов, чтобы наверняка. Мама учила, что невозможно вершить судьбы людей за них самих. Выбирать, как умрет или поступит, но… про плохих, как Сокджин, она ничего не говорила. Она вообще ничего не упоминала об обратной стороне аристократии. Если так задуматься, то она лишь тайно подготавливала их к тому, что может ждать в будущем. Обучала боевым искусствам, один Сонхва чего стоит со своим ниндзюцу. Она убедила их, что нужно уметь справляться с оружием, какое бы оно не было, и позволила им выбрать что-то свое. Конечно, это было ошибкой, потому что кто-то выбрал пистолет, а кто-то лук, нож и ебучие нунчаки, потому что пересмотрел Черепашек-ниндзя. Железная женщина. И как она тогда со смеху не скорчилась? Уён скатился вниз и улегся головой на подушку. Посмотрел на потолок. Он собрал ногами часть одеяла и подкинул его. Спрятал ступни в тепле. Мог спать раскрытым, но именно пальцы ног всегда прятал. От бабайки под кроватью. А что? Все же видели этого монстра в интернете, который приходит по ночам и ест людей, которые не укрывают ноги? Прямо проглатывает полностью… в общем, да. Уён порой ведет себя, как дитя малое. За дверью послышались шаги и голоса. Минги пробурчал что-то сквозь сон и накрыл голову одеялом. Чон заинтересованно выпрямился и посмотрел в щель под дверью. Загорелся свет в коридоре, который начинал светить только тогда, когда кто-то проходил мимо. Он был слишком любопытным для своего же блага. Уён медленно слез с кровати и обошел ее. Нажал на ручку двери и высунул нос. Осмотрелся по сторонам. Свет тут же потух, но загорелся, когда Чон выставил ногу вперед. По привычке ступил голой ступней на холодный камень и вздрогнул. Вот это сквозняк гулял по коридору… Уён оглянулся и закрыл дверь в комнату. Кому-то не спалось, как и ему. Было любопытно узнать, кто этот человек. — А неспящим по ночам откусывают жопу злые гномы, — Уён шептал себе под нос. Но, в итоге, напугал сам себя и прикрыл пятую точку руками. Стояла мертвая тишина. Вообще ни единого звука. Словно он один в этом мире. Либо оглох. Но он был уверен, что ему не показалось. Не могла же к нему придти белочка от витаминного укола Сонхва? Блять. Единственная белочка, способная придти по его душу — Хонджун. Уён спустился по лестнице вниз. Оглядел холл. Было сложно уловить каждую деталь сразу. Но никого не было. Испарился человек. И с кем теперь поговорить? Стоило ему подумать об этом, как раздался незнакомый звук. Странный скрежет, который бил по ушам и заставлял морщиться. Будто бы кто-то водил железом по трубам. Он повернул с лестницы направо и пошел в сторону звука. Ночные приключения были его любимыми. Тем более, это же его дом? Уён может ходить, где захочет. Так он считал. Чон завернул в один из коридоров и заметил, что тут ещё не погас свет. — О, блять, только не эта дверь, — он прищурился, чтобы убедиться, — подвал, закройся. Дверь, ведущая на минус первый этаж, оказалась открыта. Кто-то зашел туда совсем недавно. Звук снова прогремел вдоль коридора и Уён дернулся. Приблизился ближе и схватился за ажурную ручку. Она холодила разгоряченную кожу. Чон сдала шаг вперед и заметил красные отпечатки пальцев на раме. Так. Если это бабайка и он внизу ест кого-то из его семьи, то он убежит. Вот уж, извините. Уён начал медленно спускаться по грязной лестнице. Здесь редко прибирались, потому что обычно вход был всегда закрыт. Стоял спёртый воздух, который перемешивался с потом и грязью. Такая себе атмосфера. Но идеально подходит для серийного убийцы, который прячет трупы прямо перед глазами его близких. Чон ступил на бетонный пол и огляделся по сторонам. Здесь настоящий лабиринт. Он был тут один раз, когда они играли в прятки, но… Дальше первого поворота налево Уён не зашёл. Испугался. — Прекрати дергаться и лучше говори, пока ещё есть язык. Голос эхом разошелся по стенам. Снова раздался железный скрежет и Уён пошел на него. Блять. Чон выглянул из-за угла и посмотрел на открывавшуюся ему картину. Двое парней стояли над третьим, который был пристегнут наручниками к трубе. Уён не успел ничего разглядеть. Абсолютно. Незнакомец поднял на него глаза и это заставило парочку гангстеров в ночи обернуться. Один из них закатал рукава окровавленной рубашки и удивленно посмотрел на брюнета, — Уён, что ты тут делаешь? — Он провел грязными пальцами по щеке, размазывая чужую кровь. И что он сейчас увидел, простите?