Борис и похититель гранатов

      Несколько долгих дней компания Ангела и смертного аристократа, изучая и изучая бессмысленные записки, просто переливала из пустого в порожнее. Теперь уж они точно были уверены: чего-то не хватает. Маленькой или наоборот, огромной детали, объяснения половины того, что погибший Романов написал, будучи ещё живым.       Пока Борис и Каин работали в команде и посвящали большую часть времени именно исследованиям, перемены заметить было сложно. Всё так же ответственно Романов подходил к вычитке, к вопросам. Задавал он их по делу и без, но чаще всего по поводу прочитанного. Пусть за всё это время он и узнал достаточно, однако каждый раз Ангел мог поведать нечто новое.       Борис действительно вёл себя почти как прежде. Не только пока работал, но и в отрыве от церковных встреч. Единственное незначительное отличие заключалось в том, что он больше не подпускал: не давал завладевать поцелуями, контролировал всё с точностью до секунд. Уходил из церкви намного раньше и перестал контактировать с Адамом. Только с Лэйн и теми, кто её сопровождал. Последней каплей стало то, что он больше не пускал Пилеона к себе, а сразу отправлял к амбару и говорил отвезти в город меньше того, что позволял раньше.       «Еда пригодится позже, не сейчас. Еда станет спасением, пока же спасаться не от чего. Если есть шанс... Я дам его», - твердил он в мыслях, пока растерянный демон погружал припасы.       Хозяин усадьбы и особняка продолжал вести себя как прежде, но охладел, и для остальных, кто контактировал с ним, это казалось чем-то обычным, стандартным для времён апокалипсиса. Всем, только не одному единственному Ангелу.       Подобное поведение Каина точно не устраивало, а потому спустя неделю он прилетел точно как и предсказывал Романов. Балкон, как обычно, не был закрыт, а потому абсолютно привычными методами Ангел попал в нужное место. Библиотека встретила его равнодушно, так же как и её владелец.       Борис читал книгу, сидя в кресле, закинув ногу на ногу. Не двигался, только и смотрел на страницы, водил взглядом по буквам. Каин, присмотревшись к словам на обложке, спросил, привлекая внимание.       - Пьесы? У тебя здесь и такое есть?       Борис в мыслях горько улыбнулся. Как же многое приходилось таить, скрывать. Подобное ведь не присуще безгрешным смертным, каким Каин назвал его не так давно.       «У меня есть многое, как жаль, что показать тебе не могу»       Наконец он поднял голову, устремил глаза прямо на Ангела. В который раз подобные мысли приходилось давить сразу же, чтобы не поддаться печальному настрою и не сбить этот настрой вовсе. Непозволительная роскошь, которую всё ещё позволить аристократ себе не мог.       - Знаешь Шекспира?       - Знал. Но, на удивление, не люблю.       И вновь он напоминал, сколько ему на самом деле лет. Наверняка он видел его собственными глазами, общался, а может просто мимо проходил, пока поэт создавал свои шедевры и впринципе историю. Так хотелось спросить о большем, узнать о том, с кем ещё довелось познакомиться бессмертному. За это и крыльями был великий путь среди людей, в том числе и писателей, философов, музыкантов, самых разных и самых ярких талантов. Теперь же у него на пути какой-то жалкий аристократ-сатанист. Романову даже стыдно на миг стало, но в итоге Борис лишь усмехнулся, заложил пальцем страницу и руку поставил на подлокотник. Щекой упёрся в костяшки и заговорил:       - Поверь, я тоже. Однако от безделья проверял полки и решил вспомнить молодость.       Каин поддержал настрой, улыбнулся, опустился на стол, который за время их знакомства пережил уже слишком многое. Подобный жест Борис раньше вполне разумно приписал бы подростку, которому на месте не сидится или тому, кто решил взбунтовать не только против родителей, но и против мебели. Однако чем больше времени он проводил с Каином, тем понятнее становилось, что это просто напросто удобно. Причём, бог его простит, для обеих сторон.       Пока смертный разглядывал Ангела, думал, как подступиться и сказать то, что должно, Каин продолжил тему вопросом:       - И что же ты считаешь по поводу поступка Ромео?       Обсуждать с ним произведение, которое некоторые считали лучшим описанием любви, Борис находил весьма ироничным и он бы никогда не признался, что сердце словно щемит, стоит вспомнить, какие чувства теплилась в душе.       - Глупый и опрометчивый, особенно если учитывать летаргический сон. К тому же сколько он знал Джульетту, день, два? Собственная дурость и влюбчивость сыграла с ним глупую шутку. Борис на долю секунды замолчал.       «Как же теперь лицемерно это звучит, а ведь в школе я говорил правду»       Романов всё ещё не понимал поступка влюблённого пару минут дурака, но теперь хотя бы посочувствовать ему мог.       - Но знаешь, - продолжил он, вкладывая в улыбку сострадание, - в порыве чувств можно сделать многое и самоубийство это не самое плохое.       - А ты? Ты бы убил себя, увидев, что самое дорогое утеряно?       Борис посмотрел в голубые глаза и проговорил чётко, ясно, борясь с любыми соблазнами. Он не такой, как выходец из семьи Монтекки, не романтичный дурак. У него есть цель, безумная, но чёткая. А потому и ответ должен был быть соответствующий.       - Нет.       «Я сделаю это раньше»       Теперь смена темы показалась ну просто необходимой. Романов, собрал волю в кулак, непринуждённо поднялся с кресла, двинулся к излюбленным полкам. Ради чего-то взял закладку, бережно вложил её в книгу, чтобы не забыть, где остановился.       «Будто в этом есть хоть какой-то смысл и я хоть раз увижу эту книгу»       На ходу он обратился к Ангелу, ставя том на место.       - Ладно, не думаю, что ты пришёл сюда классику обсуждать. Хотя я бы показал тебе кое-что из местного, например...       Борис двинулся к дальним полкам, провёл пальцами по корешкам, однако одной фразой Ангел заставил его замереть.       - Что происходит?       - В каком смысле?       Борис не видел, что делает Каин, однако по лёгкому порыву ветра понял, что он подошёл ближе. Опасно. Любой звук, любое движение остро отзывались ноющей болью где-то в грудной клетке. Каин резал без ножа, а ведь даже в поле не вывел. Видимо, за время его прибывания на земле, набрался опыта и научился делать больно не только оружием и предательством.       - Не стоит сейчас играть. Пилеон рассказал, что ты ограничил перевозки и жёстко контролируешь всё, что привозят и вывозят из усадьбы.       Борис ответил на это спокойно, точно был готов к этим доводам. На самом деле был.       - Потому что холодает, нужно экономить.       - Что тогда происходит с нами?       Прямолинейность бессмертного в который раз лавиной сбила с ног, хоть и фигурально. На деле Борис просто вздохнул. Не повернулся, однако голову опустил и пальцами схватился за деревянную полку.       - Нами? Не совсем понимаю о чём ты.       - Не прикидывался, ради Шепфы.       - Каин, - голос аристократа волнами разлился по комнате, - я не понимаю о каких нас идёт речь. О напарниках, собеседниках или любовниках? Может и просто «нас», знакомых, которые по разные стороны и взаимодействуют потому что нужно? Вариантов слишком много и сам я выбрать из уважения к тебе не осмелюсь.       Тишина продлилась минуту. Ангел анализировал, а после спросил:       - Разве мы это не просто «мы»? Нет никаких сторон, ничего, ни вражды уж тем более. Какие стороны вообще могут быть, если учесть, что она у нас общая?       Каин сузил глаза, пригляделся. Борису повезло, что он стоял спиной к Ангелу, иначе бы лицо всё показало, раскрыло абсолютно все карты. Каин был прав. А Борис прекрасно понимал, что вспылил лишний раз и сказал слишком многое. Чувства поставили его в тупик, подставили. Пусть и не так, как в трагической пьесе, но сделали хуже. Ситуацию нужно было срочно спасать.       - Да, ты полностью прав, просто... Мы в тупике, я уже и не знаю, что делать. Вы уедете и всё, считай никогда не встречались. Возможно мне стоит прекратить...       - Борис.       Каин перебил, заставил закончить. Романов испытал облегчение, что не пришлось врать, но и рассказывать больше положенного.       - Ты просто хочешь отдалиться настолько, чтобы не испытать слишком сильную привязанность?       Не поворачиваясь, Романов кивнул. Любая неправильная нота в голосе могла бы стать провалом, роковой ошибкой, а теперь допускать их было нельзя.       Как раз в нужный момент рация на поясе бессмертного издала несколько неприятных уху звуков. Борис от неожиданности и аффекта развернулся, всматриваясь в Ангела. Прослушав сигнал, Каин прикусил губу. Незаметное, но красноречивое действие.       - Анна. Что-то случилось. Мы сможем отложить наш разговор до того, как с этим всем будет покончено? Это важно.       Несмотря на холод, в глазах Ангела было заметно волнение. Следующего раза не будет, а дежать более его не было смысла, а потому Борис в последний раз обратился к бессмертному:       - Каин.       Слова дались не сразу. Сердце боролось, упиралось и не давало продолжить. Однако то, что мешает, должно быть зарыто в земле.       - Спасибо большое. За всё, начиная с того, как ты помог мне тогда дойти до усадьбы. Вряд ли в моей жизни будет кто-то ещё, с кем… настолько интересно.       Проклятое «было» он озвучить так и не сумел. Зато в его речи не прозвучало ни капли пресловутой лжи, которой он насыщал свою жизнь в последнее время. Хоть здесь он оказался с Каином искренним.       Аристократ улыбнулся, ожидая, пока Ангел наконец улетит. Не понятно было, уловил ли Каин что-то в чужом голосе, но в конце концов он просто кивнул и прикрыл дверь. Ручка дёрнулась лишний раз, однако Романов списал это на спешку.       Борис вновь остался один и почувствовал облегчение. Сказал что хотел, значит первая часть плана выполнена.       - Прощай, Каин, - проговорил он тихо и, поставив книгу на место, покинул библиотеку. Сегодня вечером ему ещё кое-что нужно сделать, а именно заманить последнюю часть плана прямо в ловушку. Ему нужно... Встретиться с Лэйн.