Мы невозможны

      Свобода. Такая долгожданная, такая желанная. На, бери её и пользуйся. Развернись, выйди за ворота и покинь Ир-Вирот навсегда.       Заманчиво, что и говорить. Однако Геллар давно уже утратил наивность первых лет в плену у дахака. Далеко ли он уйдёт по враждебной земле? Без победы над Ниранном любой дахака воспользуется случаем и попытается прикончить или захватить того, кого Тангата теперь знает под кличкой Чужак. Немало уже и врагов накопилось. Да и просто недовольных.       Кроме того, внутри жило то, что не позволило бы уйти вот так просто. Не попытавшись даже попробовать на зуб силы Ниранна Вирота. Того, кто во имя своей цели даже пошёл на то, чтобы освободить своего раба. Выкрутился снова. И слово своё не нарушит, и цели достигнет в случае победы. Одно это стоило того, чтобы сразиться с ним.       Стоило сразу понимать, что в своей жажде безграничного могущества дахака не остановится ни перед чем. Не одного такого Геллара положит на ступени к власти и взбежит на самый верх, даже не оглянувшись.       Геллар стоял перед Ниранном и ждал сигнала к поединку. Дахака выглядел обычно – расслабленно, с лёгкой усмешкой на губах. Доволен. Ну разумеется. Снова переиграл судьбу. И прекрасно понимает, что Геллар свои две попытки не упустит. На первую Геллар в общем-то и не рассчитывал. Ему всего лишь дали шанс изучить настоящий бой Ниранна Вирота, его приёмы и технику, воздействия Силы. В тренировках такого не узнаешь. Поэтому не стоит нацеливаться тут на победу. Надо постраться взять всё возможное от знания. Вытянуть его из Ниранна. И в следующий раз обернуть против него.       – Время, щеночек, – сказал Ниранн. – Отсчёт начат.       Геллар улыбнулся и тут же ушёл в рывок, обрушив на Ниранна серию коротких резких ударов. Дахака уворачивался легко, первый натиск сбил ударом Силы, которая отбросила Геллара на несколько шагов в сторону. И сразу вслед за этим чужая воля ударила железным кулаком как будто прямо по сознанию.       Подчинись       Рука ослабла, готовая выпустить меч, но Геллар уже направил волну щита на этот приказ. Сдержал. Отдавил, едва успев увернуться от росчерка нираннова клинка. Снова рывок, и уже сам послал ментальный вызов.       Ты подчинись       На смуглом лице Ниранна сверкнула улыбка. Развлекается. Того и гляди воздушный поцелуй пошлёт. Безумец. Ручьём перетёк за спину, между воротом и затылком ожёг поцелуем стали. Мог бы голову снести – подумал Геллар. Легко мог. Как Воллу тогда. С Силой или без неё – мечник Ниранн великолепный. Геллар развернулся в рывке – подумать только, третьем – направил Силу в удар, ускоряя его, разгоняя до скорости невероятной.       Почти достал. Клинок скользнул по синеватым защитным пластинам на груди дахака, оставил борозду на металле, но дальше не прошёл – Ниранн изогнулся назад диким котом. Как только не переломился…       Серией коротких ментальных ударов отгонял назад. Будто по лицу хлестал наотмашь. Гнул щит Геллара, точно лист пергамента, рвал его в клочья.       Сдайся       Ну уж если проигрывать, то с куражом. Остатки Силы Геллар вложил в незримый удар. Точечный. Направляя его прямо в лицо Ниранну. Таким не убьёшь, не лишишь движения, да даже не задержишь. Но для того, чтобы стереть насмешку с губ дахака, пустить из носа кровь – достаточно.       Ниранн с удивлением облизнул губы, которые заливала кровь из явно сломанного носа.       – Хорошо, щеночек, – весело выкрикнул он и вскинул клинок перед собой, словно прикрываясь.       Геллар не сразу осознал цель этого нелепого в данном случае манёвра, а когда осознал было уже поздно. Следующая ментальная атака выбила из него дыхание, бросила на землю, почти вдавила голову в песок.       И снова сталь коснулась места, где шея переходит в затылок. Кончено. Одно движение и острый дахакский клинок войдёт меж позвонков.       Нога Ниранна упиралась ему между лопаток, не позволяя шевелить плечами.       – Не хочу навредить тебе, ир-шад, – прошептал Ниранн.       Видно, чтобы не слышали собравшиеся вокруг зрители – воины ир-кабара. И добавил уже громко:       – Моя победа. Вызов был принят, ир-шад проиграл.       Геллар сплюнул скрипящий на зубах песок. Ничего. Теперь он выбьет из Вирота каждый из показанных сегодня приёмов. Заставит проходить их раз за разом, тренируя защиту от них. И Ниранн никуда не денется. Если хочет и дальше оставаться наставником для своего ир-шад. В любую игру можно играть вдвоём – так он всегда говорил? А пока пусть наслаждается победой и чинит свой длинный нос.       Интересно, сколько потребуется времени Геллару, чтобы он перестал переживать своё поражение? Ниранн откровенно скучал, но и речи быть не могло, чтобы пойти проведать щеночка. Стоит оставить его в покое, чтобы он спокойно обдумал и своё новое положение, и свой проигрыш. Ну и если уж не кривить душой, Ниранн не хотел видеть то самое холодное выражение в глазах Геллара, которое поселилось в них, когда Ниранн снял с него ошейник. Злится? На то, что Ниранн так вышел из ситуации с невозможностью вреда со стороны Геллара?       Или же и впрямь теперь считает себя свободным от всех обязательств. Даже и не связанных с их противостоянием? Вот последнего уж точно бы не хотелось. За последнее время Ниранн привык засыпать вместе с упрямым и своенравным Гелларом. Ну и не засыпать тоже. Повзрослевший и возмужавший Геллар привлекал его с новой силой. Слишком привлекал.       Он даже удивился, когда тем же вечером Геллар как обычно вошёл в спальню и, ни слова не говоря, направился в купальню. Вышел через некоторое время в одних штанах и холодно взглянул на Ниранна.       – Я свободен? – спросил он со странным выражением.       – А ты видишь на себе ошейник? – Ниранн вздохнул. – Свободен. Ну если не считать, что ты ступил под мою тень на этот раз по своей воле.       – Об этом я и хотел поговорить с тобой, Нир.       Да что он задумал-то, этот несносный мальчишка? Иногда Ниранну было очень трудно просчитать шаги Геллара. Не перестаёт удивлять щеночек.       – Давай поговорим. Я правда думал, что тебе нужно время.       – Время?       – Ну чтобы попереживать из-за своего проигрыша.       – На выигрыш я и не рассчитывал, – натянуто улыбнулся Геллар. – Ты говорил, что первый раз я проиграю. Ну и когда ты принял вызов в Ир-Вирот, понял, что это несерьёзно. Ты проверял меня, дал мне возможность увидеть тебя в бою. Ну и Рун с ним. Твоя затея не лишена смысла.       Ниранн кивнул. Да, щеночек полностью уловил его замысел. Собственно, глупцом он никогда не был. И уж точно догадался, что судьбоносный поединок должен состояться при достойных зрителях. В столице. Под вниманием Великой Тени.       – Так о чём мы будем говорить? – мягко протянул Ниранн. – О нас? Только не говори, что лишишь меня своего общества по праву свободного человека.       – Не паясничай, – Геллар явно не был настроен на шутки. – Прежде всего, по какому праву ты решил, что можешь забрать мою клятву у меня же? Моя клятва принадлежит только мне. И я решаю. Сам.       Новость. Вот что его так задело. Гордец. Ниранн едва сумел скрыть улыбку.       – Если я скажу, что я и не забирал её – это смягчит тебя или разозлит ещё больше?       – Можешь не торговаться со мной. Я знал, что дело в добровольности. Наша связка после твоих слов не разорвалась. Ты ведь знал?       – Знал.       – И знал, что я предложу клятву снова? Сам?       – Знал. Да, щеночек, я как всегда всё подстроил. Это удивляет?       – Нет, – Геллар стоял, скрестив руки на груди, и смотрел сверху вниз на сидящего Ниранна. – Я зол на тебя.       – За что же? – Ниранн прищурился. – Если бы я сказал тебе сразу, мой план мог бы и не сработать. Мне нужно было твоё добровольное согласие оставаться моим ир-шад. Продиктованное твоим гордым духом, а не жалкими попытками найти выход. И сработало же.       – Не за это. Ты не сражался в полную силу.       – Да. Но тогда ты не смог бы понаблюдать за мной нужное время. Оценить мои возможности. Я попросту бы смял тебя в самом начале.       – Я свободен? – снова спросил Геллар.       – Да, – Ниранн недоумевал, но расспросы решил пока отложить.       – Тогда слушай меня, Ниранн Вирот. Ты будешь учить меня дальше. Учить убивать тебя. Именно так. Я готов жрать пыль каждый раз, но ты не станешь больше щадить меня, понял? Кроме того, ты выпустишь меня на арены, чтобы я мог тренироваться в реальных боях с дахака. В том числе и против Псов кабара.       – Ты можешь там погибнуть, – стараясь чтобы голос был безразличен, заметил Ниранн.       – Да. Теперь могу. Я же свободен, так? Это моё условие.       Ниранн задумчиво посмотрел на него и произнёс:       – Не знаю как у вас, но у нас, когда свободные люди выдвигают условия, они предлагают что-то взамен.       – Возможности использовать меня как оружие тебе, конечно, мало? – усмехнулся Геллар. – Что ж, иного я от тебя не ожидал. Взамен я беру власть над тобой, Нир. Не в кабаре, разумеется. Будешь делать то, что я говорю.       – Эм…, – Ниранн вскинул руки. – Неожиданно. Не слишком похоже на предложение, а? Получается я должен рисковать твоей бесценной жизнью, а взамен получить твою власть над собой? Самая странная сделка на моей памяти. Мы можем обсудить детали?       – Нет.       – Тогда я согласен, – Ниранн почувствовал, что его весьма волнует эта невероятная в своей наглости идея, и спросил, скрывая некоторое несвойственное ему смущение, – Может и ошейник на меня надевать будешь? В такую игру я ещё не играл…       – Захочу – надену. И я уже сказал – детали мы обсуждать не будем.       – Пытка любопытством. Для меня почти смертельно.       – Потерпишь.       Ниранн легко поднялся, встал напротив Геллара. Близко, очень близко, так, чтобы слышать его дыхание.       – Знаешь, что меня поражает в тебе, щеночек? Твоя бесконечная уверенность в том, что ты можешь со мной позволить себе всё. Откуда она?       – Ты сам убедил меня в этом. И словами и поступками. Я действительно могу позволить себе всё. Потому что я не боюсь тебя. Даже если ты вдруг сейчас прикажешь… поставить меня на место самым гнусным способом. Любым способом. И я не зависим от тебя. А вот ты – да. И от моей миссии, и от меня самого.       – Дерзко. Дерзко и прямолинейно, – Ниранн коснулся его плеча. – Во многом ты прав. Я привязался к тебе. Я хочу тебя каждый раз, когда вижу. Я очарован тем, какой ты стал. Меня возбуждает твой гнев и твоя напускная холодность. Так что да – в некоторой степени я зависим от тебя. Но меня это не беспокоит. Я наслаждаюсь этим.       Геллар смотрел прямо и глаз не отводил. А глаза по-прежнему полнились осколками льда.       – Вот и я хочу наслаждаться, Нир. Мне не так много осталось – я знаю. Шанс победить тебя невелик. Да почти что нет его. И я хочу взять от этого остатка всё. Победы, страсть, жизнь сегодня, а не потом. Научишь меня ещё и этому, кан-ир?       – Всё, что захочешь, – Ниранн обхватил ладонями его лицо, коснулся губами жёстких губ. – Тебе достаточно только пожелать.       Такую победу он ждал. Не особенно надеялся, но ждал. Щеночек свободный оказался гораздо интереснее щеночка на цепи. Открылся, позволил себе быть собой – наконец-то.       – Убери руки, – приказ был хлёстким и резким.       Ниранн послушно убрал руки за спину. А возбуждение и предвкушение уже накрывало его горячей волной. Пусть щеночек отпустит свою фантазию в самый свободный полёт.       – Ты будешь делать только то, что я прикажу тебе, Нир. И прикасаться ко мне будешь только тогда, когда я позволю и так, как я скажу. Всегда.       – А сам-то выдержишь? – хмыкнул Ниранн, и тут же лицо обожгла пощёчина.       – Мне повторить?       – Не стоит, ты объясняешь… доходчиво.       – Принеси свой нож. Потом разденься и ляг на кровать на спину.       Ниранн облизнул губы.       – Какой именно нож?       – Свой ритуальный. От которого раны не залечиваются.       – Игра будет горячей, – пробормотал Ниранн и направился за кинжалом Руна.       Вслед ему прилетела фраза, от которой кровь ударила в лицо и тут же скатилась горячим потоком вниз.       – Ты уверен, что это будет игра?       Не уверен. Но тем и волнительнее, не так ли? Ниранн улыбнулся, радуясь, что Геллар сейчас не видит его лица. Щеночек так ещё и не понял, что реальная опасность – это самая острая приправа к страсти. Скоро поймёт и научится получать от этого истинное удовольствие, как и сам Ниранн. А что поймёт и оценит, Ниранн был убеждён. Они запредельно разные с этим амеронтским лэтом и в то же время в чём-то похожи. В чём-то очень важном.       Он подал покрытый затейливым узором кинжал с лёгким ироничным поклоном, но Геллар принял его, сохраняя всё тот же неприступный вид. Вид, который возбуждал Ниранна до одури. Разделся нарочито плавно, стараясь превратить обычный процесс в зрелище – знал, что щеночку нравится текучие движения гибкого тела. Лёг на спину, вытянул руки вдоль тела.       – За голову, – Геллар смотрел чуть хмуро. – Руки за голову. И не смей опускать их, убирать из-за головы. Или тебя связать?       – Если хочешь, – Ниранн улыбнулся. – Но я исполню твой приказ и так.       – Что бы я не делал?       – Что бы ты не делал.       Геллар стремительно рванулся к нему. Сел верхом на бёдра, и горла Ниранна коснулось холодное острейшее лезвие магического ритуального клинка.       – Этим ножом вы отправляете жертв по следу Руна? Чтобы они стали его пищей?       – В том числе.       – Я могу отправить тебя туда же. Прямо сейчас. И ты не успеешь мне помешать. И более того, теперь ведь я могу, так?       – Можешь. Не успею, – Ниранн чуть откинул голову, открывая горло ещё больше.       – Но ты не сделаешь этого.       – Уверен? – Геллар нажал сильнее, тонкая кожа подалась.       – Уверен. Тебе достаточно знать, что ты можешь это сделать, щеночек. Сладко осознавать, что в твоей руке сейчас самая ужасная смерть для дахака? И только твоя воля отделяет меня от кошмарной участи отдать дух в пищу Бешеному? Знаешь… Нет пыток и страданий в твоей голове, которые обозначили бы хотя бы часть того, что ждёт дахака, убитого так. Только представь, на какие мучения ты можешь обречь меня. Легко, одним движением руки.       – Ты безумен, Нир, – прошептал Геллар. – Я чувствую твоё возбуждение. Опять игра?       – Всё есть игра. А эта самая волнующая. Со смертью. И… твоё возбуждение я чувствую тоже, – Ниранн рассмеялся бы, если бы не боялся ненароком дёрнуться. – Ты сидишь на мне верхом. Так что о безумии…       – Значит, пусть я буду безумен тоже, – Геллар отвёл руку с кинжалом, приник губами к тонкому порезу на горле Ниранна.       Поднял голову, и Ниранн увидел, как глыбы льда в светлых глазах Геллара истаивают под огненным ливнем страсти. Острой, яркой, окрашенной стремлением к жестокости. Той, что всегда жила в нём.       – Раны не залечить магически? – вкрадчиво спросил Геллар.       – Ты знаешь, что нет. Попробуй. Позволь себе истинную власть над болью. Клинок Руна очень остр, одно неверное движение, чуть глубже, и я буду носить оставленные тобой шрамы всю оставшуюся мне жизнь.       – А если верное? Если я хочу, чтобы ты носил мои шрамы?       – Твоя воля, твоя власть. Сделай это, если желаешь.       Еговласть. Первый надрез по грудной мышце наискось. Алый росчерк смертельно опасного пера. Геллар писал свою историю на теле своего безумного любовника. Господина, наставника, а сейчас – покорного раба. Наносил узорный вензель своего родового имени, вспоминая, кем был когда-то и кем уже никогда не станет.       Где-то на задворках сознания бесновался и подвывал бешеный пёс. Радовался в своём безумии.       Ниранн тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, постанывал изредка, но ни на миг не дёрнулись руки за головой. Болезненно-острое сейчас удовольствие полностью накрывало Геллара. А в сознании рождались образы один другого ярче, отвратительнее и притягательнее. Кто вёл его руку? Рун? Нет… Он сам. Что проку скрывать от себя собственное безумие? Просто принять, просто научиться признавать в себе право быть собой.       Он слизывал кровавые дорожки с краёв узора, повторял языком вязь линий и ощущал пьянящий восторг, слушая стоны Ниранна. Дахака не стонал под ножом, дахака стонал сейчас. От наслаждения.       – Ты принадлежишь мне, Ниранн Вирот.       И вот теперь Геллар знал, что это истина. Каким бы отравленным следом не вела Ниранна его сумасшедшая судьба, против того, что происходило сейчас он был безоружен. Он признавал над собой власть того, кого когда-то пленил. Но пленник стал господином. Сумел им стать, когда обрёл власть над самим собой.       Геллар терзал губы Ниранна яростными поцелуями, чередовал их с укусами, вжимался грудью в израненную плоть дахака, тревожа раны. Полоснул кинжалом по шнуровке штанов – некогда развязывать, ворвался грубо и жадно, не думая ни о чём. Потерпит. Всё вытерпит – ему же этого и надо.       Гибкое тело извивалось под ним. Почти явственно Геллар ощущал возмущение Ниранна – не болью, не грубостью – нет, всего лишь невозможностью вцепиться руками в плечи, притянуть к себе, заставить прижаться ещё теснее.       – Можешь, – выдохнул Геллар, сам желая его прикосновений.       Руки обвились крепко. Железным кольцом и тончайшим шёлком. Брали в плен и одновременно освобождали. От всего. От себя.       Геллар очерчивал пальцем острый профиль Ниранна снова и снова. Дахака едва заметно улыбался и пытался поймать его палец губами, а иногда и зубами.       – Хочу всегда видеть свой знак на тебе, когда мы одни, – сказал Геллар.       – Хм, – Ниранн сделал вид, что задумался. – Тогда мне остаётся возблагодарить Богов, что ты не вырезал его на моей заднице.       – В следующий раз.       – Как пожелаешь, щеночек.