Мы невозможны

      А лес всё не кончался. Шли уже больше чем полдня на юг, но картина не менялась — всё тот же лес и ни просвета, ни указания на то, что в этом мире вообще есть что-то кроме леса.       В брюхе уже ощутимо бурчало, но приходилось довольствоваться только водой из ручьёв и малой горстью орехов. Орехи были с утра. Потом их не было.       — Ну ты же должен знать хотя бы насколько далеко может закинуть портал, — недоумевал Геллар. — Ты же маг. У вас должны быть какие-то общие… инструкции, нет?       — Вот всё бы вам, армох, инструкции, — смеялся Ниранн. — В нужник хотя бы без неё ходите? Магия — штука нестабильная. А порталы — одна из самых нестабильных магических возможностей. Тут ведь даже не вопрос расстояния, оно не так уж велико, хотя бывает разница в десятки конов. А дело в направлении. Если предположить, что Волла организовал нам встречу севернее начальной точки, то сейчас мы идём правильно, и может к концу дня выйдем к поселениям. А если нет? Тогда вариантов очень много. Но не переживай так — думаю завтра моя Сила восстановится достаточно, чтобы я мог использовать магию для того, чтобы по крайней мере определить где мы.       — Вот как? — Геллар задумался и пошёл вперёд, обогнув Ниранна по дуге.       Тот недоумённо глянул на него, но промолчал.       Геллар шагал впереди, отмахиваясь от настырных и надоевших веток и кусал ноготь, размышляя о том, не стоит ли ему сейчас воспользоваться такой возможностью. Конечно, Ниранн и без магии чрезвычайно искусный воин, но ведь способности Геллара никуда не делись, и он-то может использовать Кровь. А это уже несомненное преимущество. С другой стороны, Ниранн дал ему две попытки, а Геллар пока не достиг необходимых высот в тренировках — не так их пока и много было. Имеет ли смысл рисковать попыткой?       — Щеночек, — голос Ниранна был полон сладкого яда. — Ты слишком громко думаешь. И если тебе интересно моё мнение…       — Неинтересно, — буркнул Геллар. — Я знаю, что ты скажешь.       — Да? Я бы сказал — попробуй. Но есть ли вера моим словам? Или я просто хочу лишить тебя попытки победить меня? Мы, конечно, вроде как пришли к некоторому взаимопониманию прошлой ночью, но я-то по-прежнему гнусный еретик-дахака, — Ниранн сказал это почти кокетливо.       Опять играл. Как вот можно дожить до почти двухсот лет и сохранить в себе привычку к дурацким представлениям? Иногда Геллару казалось, что он много старше мага.       — Ты по-прежнему невыносимый болтун и позёр, дахака, — он остановился, повернулся к Ниранну и уже серьёзно спросил, — Мои мысли настолько легко прочесть?       — У меня большой опыт, — Ниранн улыбнулся. — И мне было бы странно, если бы тебе не пришла в голову мысль воспользоваться ситуацией. Но ты всё взвесил и решил отказаться от неё.       — Может потому, что если ты подохнешь, я так и не узнаю правды? А я любопытен.       Дахака рассмеялся.       — Ты очарователен.       — Очарователен, — Геллар мрачно кивнул. — Именно это я мечтал услышать от гнусного еретика-дахака.       — Очарователен и невероятно привлекателен. Даже сейчас — жутко грязный и злой оттого, что возможность бросить вызов мне — ослабевшему и несчастному, пропадает зря. Впрочем, мне всегда нравилось, когда ты злишься. Это очень волнующе…       Геллар в сердцах сплюнул и двинулся дальше. Дахака после вчерашней ночи изволит пребывать в игривом настроении. Похоже, вся эта прогулка в лесу его попросту забавляет. Что такого вчера сказал или сделал Геллар, что Ниранн так возрадовался? Или же победа над Воллой воодушевила его? Демоны Предела пусть разбираются.       — Что тебя связывает с Ламаи? — спросил Геллар и с удовольствием отметил, что дахака за спиной издал протестующее фырчание. А нечего ему веселиться и думать о глупостях всяких.       — Щеночек, а почему ты вдруг решил, что теперь я начну отвечать тебе на все вопросы? — Ниранн быстро пришёл в себя и в его голосе снова зазвучали ленивые и снисходительные нотки.       — Я хочу получить ответы. А ты можешь не отвечать, дело твоё.       — А я думал, будут угрозы и пытки…       Он решил во что бы то ни стало превратить это вынужденное путешествие в балаган? Отбрехиваться на каждую скользкую фразу терпения не хватит. Но можно ведь и не давать Ниранну повода радоваться смущению спутника.       — Пытки надо заслужить, Нир. А я пока не вижу, чтобы ты старался, — холодно сказал Геллар.       — Ну если ты так ставишь вопрос, — в голосе Ниранна звучало чуть ехидное одобрение. — Придётся мне постараться. Я был учеником у Ламаи. Давно.       И настолько явно изменилась интонация на последней фразе, что Геллар вновь остановился и повернулся, чтобы увидеть лицо дахака.       Ниранн тоже стоял, не делая попыток продолжить путь.       — Привал? — он натянуто улыбнулся и первым сел на поваленное, покрытое мхом дерево.       — Пожалуй, ненависть к Ламаи — это единственное чувство, которое осталось со мной на десятки лет, — сказал Ниранн. — Остальные как-то стёрлись, утратили смысл. Умерли. И я даже благодарен Ламаи за то, что ей удалось вырастить такое… бессмертное чувство. Так что, щеночек, у тебя нет поводов для ревности, меня с Жалом связывает моя ненависть. Её со мной — как обычно выгода.       Геллар решил пропустить ёрничество мага по поводу ревности и осторожно спросил:       — Но ты вступил с ней в союз. Это странно.       — Разве? — Ниранн удивился. — Мои личные чувства — ничто перед интересами дела. А Ламаи мне нужна сейчас. Как и я ей.       — Но ты сделаешь её Великой Тенью! — Геллар искренне недоумевал такому, как ему казалось, противоречию. — Ты по сути будешь снова подчинён ей.       — Ты в это веришь? — серьёзно спросил Ниранн. — Я тогда бы уже давно свернул ей шею, несмотря на всю пользу. Подчиняться Ламаи… Да уж лучше сразу на алтарь во славу Руна.       — Ты… Ты боишься её?       — Нет, разумеется. Просто неприятные воспоминания. Очень неприятные. Ты позволишь мне не вскрывать подробности?       — А если не позволю? — Геллар усмехнулся, глядя прямо в глаза Ниранна.       — О, тогда мне придётся отвечать, — дахака снова нацепил дурашливую маску. — А тебе придётся всю дорогу сопровождать мрачного и недовольного господина. Но если ты настаиваешь, то скажу так… Ламаи умеет терзать плоть, как никто другой, но это меркнет перед её способностью терзать разум и дух. И если кого-то действительно любит по настоящему Бешеный Рун — так это несравненное и смертоносное Жало кабара. Она принесла ему столько изысканной пищи, что удивительно как он ещё не обожрался и не лопнул.       — В твоих словах как-то маловато почтения к своему божеству, — заметил Геллар, а Ниранн изумлённо посмотрел на него.       — Ах да, — он махнул рукой. — Всё время забываю, что у вас в Амеронте только два цвета в ходу. Какое почтение, щеночек? Рун — не благостный божок, дарующий Силу любому, кто умеет просить. Рун требует кровавые жертвы от каждого своего адепта и горе тому, кто пренебрежёт его требованием. Кроме того, каждый дахака отдаёт Бешеному часть себя. Все мы — дахака — одновременно и сам Рун. Он в каждом из нас. Могущество стоит дорого. Мы не поклоняемся Бешеному — мы ему платим.       — То есть поэтому дахака так немыслимо жестоки? Из-за платы Руну?       — Ох, щеночек, — Ниранн прищурился. — А ты уже готов принять то, что твой любовник не сам по себе бездушное чудовище, а его высшая сила заставляет таким быть? Как это трогательно. Был соблазн согласиться с тобой, но мы договорились о честности.       Геллар смущённо передёрнул плечами. На миг у него действительно мелькнула такая мысль, ведь оправдывая Ниранна, он как бы оправдывал и свою связь с ним.       — Дахака жестоки не потому, что нас такими делает Рун, а потому, что под лапой Руна выживают только такие. Понимаешь разницу? И чем выше дахака по положению, тем больше требуется этой самой жестокости. Но это слово, — Ниранн поморщился. — Оно пустое. Ты называешь это жестокостью, я — рациональностью и эффективностью.       — Да, — ядовито усмехнулся Геллар. — Рациональность. В том, чтобы вырезать целые поселения, включая детей и стариков? Развешивать их кишки на заборах?       — Именно, — твёрдо сказал Ниранн. — Рациональность и эффективность. Всегда есть какая-то цель. От платы Руну до акта устрашения. Одно такое поселение уничтожается показательно, а остальные покорно подчиняются. Быстро и просто. Разве не так же поступают Серпы, разоряя укрытия мятежников? Не отправляют под нож целые семьи вольных магов, всё преступление которых лишь в нежелании становиться болванчиками-эвокатами для вашей армии? Безвольным орудием цепторов? Но кишки, конечно, не развешивают. Это да.       Геллар молчал. Кусал губы и еле сдерживался, чтобы не начать спорить и возмущаться. Да как он вообще может сравнивать?       — Может ты и прав насчёт действий Серпов, — сказал Геллар, спустя какое-то время. — Но между нами есть разница. И эта разница — настоящая пропасть. Мы не наслаждаемся тем, что вынуждены делать во имя порядка в государстве. А вы, ты… получаешь от этого удовольствие. Я знаю.       — А я и не скрываю этого, щеночек. Мы те, кто мы есть. В Дахака Кабар успешны и живы только конченые ублюдки. Вроде меня. Так что не ищи себе оправдания в моих качествах. Ты спишь с выродком-дахака, который проплыл к своему величию по рекам крови, добивая веслом утопающих. Если уж тебе так нужны оправдания — считай, что у тебя просто не было выбора. Я невероятно соблазнительный, коварный ублюдок и выродок, а ты невинный и наивный мальчик из высокого рода. Как тут было не сойтись, скажи?       Геллар усмехнулся.       — Знаешь, дахака, то что ты сейчас демонстративно выпячиваешь всё это мне напоказ, бахвалишься своим уродством, говорит только о том, что ты сам где-то жалеешь о том, кто ты есть.       — Ну если тебе так нравится думать… как угодно, щеночек, — Ниранн отвернулся.       А не так уж ты непробиваем, Ниранн Вирот. Задело ведь, явно задело. Теперь уже у Геллара слегка улучшилось настроение. Вот ведь странно… Так глядишь и посудой друг в друга кидаться можно начать. Вот только посуды бы найти. И желательно с чем-нибудь съестным.       — Впереди дорога, — сказал Ниранн.       Геллар покрутил головой, но ничего, кроме леса не заметил.       — Пахнет пылью и колёсной смазкой, — пояснил дахака и вломился в густые заросли впереди.       Там действительно была дорога. Хорошо накатанная гружёными повозками.       — Двигаемся по-прежнему на юг, — деловито сообщил Ниранн. — Впереди будет поселение. Нам повезло, и портал выкинул нас севернее места, где нас ждали дахака Кораха. Эти места я знаю.       — Чьи это земли?       — Формально принадлежали моему ныне покойному вассалу — Тени Кораху. Теперь я заберу их себе.       — Так просто? — удивился Геллар.       — Так просто, — Ниранн улыбнулся. — В Тангате земли кабару либо даруются Магистратумом, либо дахака берут их сами. Эти земли были дарованы Волле много лет назад, он продал их Кораху, а тот принёс мне вассальную клятву. Кораха нет, стало быть, теперь они мои. Наследников у дахака не бывает.       — У дахака не бывает детей?       — Нет, — Ниранн чуть нахмурился. — Мы не заводим семей. Это слабость, которая может быть использована против дахака. Даже самый свирепый пёс будет оберегать своих щенков, а значит это станет его уязвимостью.       Геллар задумчиво глянул на него.       — А…       — Мы маги, щеночек, — усмехнулся Ниранн. — Сделать так, чтобы беременности не случилось — простейшее заклятие. Но попытки были. Ламаи в своё время хотела изучить то, что может родиться от крови дахака. Эксперимент был неудачен. Это её слова, подробностей не знаю, да и знать не хочу.       Вскоре дорога стала шире, лес по обеим сторонам расступился и вдоль дороги потянулись залитые вечерним солнцем поля. А немного впереди угадывались очертания строений и возвышающейся над ними башней. По мере приближения стало понятно, что перед ними довольно крупное поселение, на дальнем краю которого даже имелся небольшой замок.       — Онга, — бросил Ниранн, ускоряя шаг. — Крепость Тени Кораха. Была его крепостью.       — А само поселение — тоже дахака в нём живут?       — Почему? — удивился Ниранн. — Обычные тангары. Насколько я помню, тут есть местный управитель земель, какие-то ремесленники, ну и рабы, разумеется, которые пасут скот и возделывают поля. Или ты думал, что Тень кабара будет сам руководить полевыми работами? Мы привыкли не обременять себя всякой чепухой.       — Конечно, — согласился с ним Геллар. — У вас же есть дела поважнее.       Редкие в это время прохожие с опаской провожали взглядами дахака в богатом, выпачканном спёкшейся кровью доспехе, и его спутника. Ниранн шагал быстро и уверенно, направляясь к воротам крепости, не обращая внимания ни на взгляды, ни на шепотки за спиной. И он встал перед стражниками у ворот молча, ожидая, когда они заговорят первыми.       Один из дахака приметил серебряную подвеску на шее Ниранна и только на миг замешкался перед тем, как преклонить колено. Второй — видимо помоложе — недоумённо помялся, но последовал его примеру.       — Твоя тень надо мной, Стальной Пёс, — стражник не поднимал глаз.       — Проводи нас внутрь, распорядись приготовить покои для меня и моего ир-шад. Ужин принесёте в покои. Также я желаю видеть много горячей воды в купальне как можно быстрее. До утра никто не задаёт мне вопросов. Тень Корах больше не командир вашего ир-кабара.       Стражник вопросов не задавал, но и не поднимался. Ниранн одобрительно хмыкнул.       — Он мёртв. Пока я не принял иного решения, ир-кабар Тени Кораха подчинён мне. На рассвете отправите гонца туда, где был убит Корах, и пусть гонец сопроводит мой отряд сюда. На этом всё. Исполняй.       Все распоряжения Ниранна выполнены были с невероятной расторопностью. И действительно, ни один вопрос не потревожил слуха Тени над Тенями. Вскоре в купальне парила нагретая вода, на столе был накрыт ужин, а рабы молчаливыми тенями исчезли за дверями, повинуясь жесту Ниранна. Он обернулся к Геллару и весело сказал:       — Ну вот, всё сложилось не так уж плохо, да? Как же я мечтал о ванне… И о еде. И о тебе в удобной постели.       — Последнее вычеркни из своего списка, — безразличным тоном бросил Геллар. — Я слишком устал. Поможешь с доспехами? Потом тебя освободим.       Искушение рассмеяться над выражением лица Ниранна было невообразимо велико. Наверное, немногим удавалось увидеть подобное выражение на лице великого мага-дахака.       — Щеночек, — быстро придя в себя, вкрадчиво протянул Ниранн. — Я не думал, что наша с тобой договорённость будет истолкована тобой настолько… дерзко. Ты затеял слишком тонкую игру, осилишь ли? Готов к последствиям?       — Так ты поможешь с ремнями? — Геллар выжидающе смотрел на него. — Быстрее справимся, быстрее пойдём мыться и есть. Впрочем, дело твоё.       Он потянулся к застёжкам, но дахака внезапно оказался рядом. Перехватил его руку, отвёл её в сторону и принялся распускать ремешки. Дыхание его было чуть более частым, чем должно было быть. Геллар внутренне выдохнул с облегчением. Тонкий лёд под ногами выдержал, не провалился.       — Ты знаешь мою любовь к играм, да, щеночек? — Ниранн жарко дышал ему в ухо. — А переиграть сам себя не боишься?       — Твоя рука слишком задержалась на моей заднице, Нир. Так мы провозимся очень долго. Я голоден.       — Я тоже, — рыкнул Ниранн, но послушно продолжил раздевать Геллара. — И аппетит мой только растёт… С каждой проклятой застёжкой.       — И вода стынет, — заметил Геллар. — Не хочу мыться в холодной, а подогреть у тебя сейчас нет Силы.       — Сядь на кровать, — велел Ниранн, когда справился с доспехом.       Он опустился на колени у кровати и провёл руками по бёдрам Геллара.       — Вода стынет, — ледяным тоном сказал Геллар.       — В сапогах мыться собрался? — Ниранн смотрел снизу вверх и в глазах его светилась насмешка. — Ногу давай.       Он стянул сапоги с Геллара и остался стоять на коленях между его расставленных ног. Пристально смотрел в глаза. Молча, словно ждал новых указаний.       — Давай теперь разденем тебя, — Геллар ощутил лёгкую досаду за свой внезапно охрипший голос.       Великолепная затея грозила с треском провалиться. Демонов дахака как всегда прав — не переиграть бы самого себя. Кто же мог предположить, что вид покорного Ниранна вызовет в нём самом волну желания, с которым справляться весьма сложно, особенно если ставишь себе цель сохранить невозмутимость. А Ниранн тут же переломит ход игры, если дать слабину.       — В любую игру можно играть вдвоём, — шёпот Ниранна был полон искуса. — И нужно.       Он встал и замер неподвижно, позволяя Геллару раздевать себя. И разом превратил обычное действие оруженосца, помогающего своему господину снять доспехи, в нечто невообразимо развратное и волнующее.       — Позволишь мне вымыть тебя? — спросил дахака. — Обещаю, я буду исполнен целомудрия.       Геллар сглотнул и нашёл в себе силы высокомерно кивнуть. Улыбка тронула тонкие губы Ниранна.       О да, упрекнуть его было не в чем. Ниранн был предупредителен и услужлив до тошноты, покрывая тело Геллара пеной, смывая её и растирая кожу жёсткой мочалкой. Его руки ни на миг не посмели перейти грань допустимого, хотя бы задержаться там, где задерживаться дольше обычного не следует. И это слегка… раздражало.       — Иди сюда, — сказал Геллар. — Надо твою гриву промыть.       Погружая пальцы в тьму густых волос, Геллар уже почти готов был наплевать на свой изначальный замысел. А какой там, собственно, был замысел? Проверить в очередной раз границы допустимого? Убедиться, что Ниранну вовсе не надо насиловать его, чтобы затащить в постель? Понять, наконец, что всё, что происходит, происходит по желанию самого Геллара?       Осталось теперь ответить себе на вопрос — а зачем? Мы то, что мы есть, как сказал дахака. И нет смысла в том, чтобы сопротивляться этому пониманию.       Ниранн урчал под его руками довольным котом. Геллар отжал его волосы и так, не выпуская, повернул руку, сжал в кулак мокрые пряди, потянул к себе. Ткнулся губами в изгиб шеи у плеча и, повинуясь неожиданно острому порыву, впился зубами в кожу. Дахака шумно выдохнул через нос, повернул голову, словно предлагая не останавливаться на одном укусе.       — Я передумал, — пробурчал Геллар ему в плечо. — В Предел ужин. Хочу, чтобы ты ласкал меня.       — Всё, что хочешь.       Как оказались в кровати Геллар не смог бы вспомнить. Ниранн не дал ему даже вытереться, слизывал капли воды со всего тела, от шеи до пальцев ног, собирал горячими губами холодные капли, выводил языком дорожки на коже. Мучил ожиданием, не давал ласки там, где ласка жаждалась более всего. Заставлял бессвязно шептать и рычать от нетерпения. Лёгкими поцелуями покрывал пальцы, вбирал их в рот по одному, безжалостно напоминая и намекая о том, на что способен его развратный и умелый рот. Дразнил.       Злость и нетерпение тонули в желании, перемешивались, образуя дикую смесь из чувств.       Вобрал одним махом член в рот, вырвав из горла Геллара короткий стон, перехватил кольцом пальцев у основания, не позволяя излиться сразу — почуял.       — Хочу тебя, — прошептал Геллар.       Приподнялся, разжал губы, усмехнулся услышав новый стон — разочарованный.       — Всё, что хочешь.       Потянулся к столику у кровати.       На миг у Геллара мелькнула нелепая мысль о том, что все дахака держат масло у постели на всякий случай. Такой вот случай. И, словно прочитав его мысли, Ниранн с коротким смешком сказал:       — Шепнул рабу на ухо…       — Знал, — проворчал Геллар с некоторым даже восхищением.       — Знал.       Смотрел в глаза, приподнявшись над бёдрами Геллара. Тонкие, покрытые маслом пальцы скользили по члену. Закусил губы, и всё также не закрывая глаз, опустился сверху.       — Ты устал, — прошелестел вкрадчиво. — Я всё сделаю сам.       Смотреть в искажённое страстью лицо, подаваться навстречу медленным, плавным движениям — странно. Но тянет, тянет в омут этих сейчас туманных глаз, и отвести взгляд кажется кощунством. Геллар протянул руку, коснулся горячей плоти, захватил её, подстраиваясь под движения тела Ниранна. И смотрел. Пока дахака не приник к нему, содрогаясь всем телом. Или это он сам притянул Ниранна к себе? — Щеночек. — М? — Может уже отпустишь меня? — Зачем? — Жрать охота.