Мы невозможны

      Геллар пристроился в самом неприметном углу. Со своего места он мог наблюдать за дахака, поглощающими еду и вино, и рабами приносящими блюда и кувшины. Интересно, зачем Ниранн держит полный дом слуг, учитывая то, что сам бывает тут нечасто? Или его положение таково, что богатство надо выставлять напоказ и деньги тратить бесцельно и бессмысленно?       Поймав себя на мысли, что в общем-то занят не делом — лезет в карман своему хозяину — Геллар с досадой опустил кружку на стол. Сильно. Вино плеснулось и залило столешницу багровой лужицей. И тут же подбежал раб, принялся вытирать. Виновато косился на Геллара, словно сам пролил это самое вино. Ошейник на шее гостя его не смущал нисколько. Почтение, с которым он склонялся над столом Геллара, было вполне искренним. Наверное. Или он просто был уверен — если гостей его господина посадили в большом зале, значит, все они достойны почтения. Даже невзирая на наличие рабского ошейника на одном из них.       Предстоящие развлечения пугали Геллара. Он с тоской ждал, когда Винай закончит трапезу и подаст ему знак следовать наверх к неизвестным, но наверняка грязным забавам. И, хоть и трудно было в этом признаваться самому себе, Геллар предпочёл бы, чтобы в покоях Ниранна они всё-таки были одни. Позора меньше. Что вообще за манера делить постель втроём? Нет, приятель Геллара в академии как-то рассказывал ему, с придыханием и волнением, о том, как однажды посещал сразу двух шлюх… Но то женщины — сам Геллар, слушая этот рассказ, испытывал тоже весьма горячий интерес. А здесь? Мерзость.       Ага. А кто долбился в зад дахака и зверел от низменной страсти? Геллар разозлился и потряс головой. От осознания слабости своей плоти было ещё унизительнее. Видно, он с самого начала был порченым. Иначе разве мог бы даже посмотреть в сторону мужчины с такой целью? Можно сколько угодно винить магов в разврате, но не признавать его влияния в себе — верх лицемерия.       И почему Ниранн решил вдруг ужинать в одиночестве? Готовится что ли? Представив нежащееся в купальне гибкое смуглое тело, Геллар едва не сплюнул на пол, но удержался. А то ещё снова прибежит раб. С тряпкой.       Наконец Винай поднялся со своего места и махнул Геллару рукой. Скотина. Специально сделал это так, чтобы заметило как можно больше дахака. Расправив плечи и состряпав каменное лицо, Геллар последовал за учеником Ниранна.       А Ниранн действительно готовился… В спальне пахло цветочным мылом, а сам господин восседал на кровати в подушках, откинув назад голову с распущенными мокрыми волосами. В одних только лёгких штанах и со светящимся довольством лицом.       Будет жарко — обречённо подумал Геллар.       — Тебе нравится моя игрушка, Винай? — спросил Ниранн.       Геллар замер. Что это? Очередная игра безумного дахака?       А Винай вроде и не выглядел встревоженным словами своего наставника. Он жадно и бесцеремонно рассматривал Ниранна.       — Нравится, кан-ир, — лениво отозвался он. — Ты ведь и сам это знаешь.       — Знаю, — Ниранн снисходительно усмехнулся. — Расскажешь нам, что ты желал бы сделать с ним, попади он в твои руки?       Винай перевёл уже подёрнувшийся туманом взгляд на ошеломлённое лицо Геллара и улыбнулся.       — Как прикажешь, кан-ир, — он зашёл за спину Геллара и, приметив разрешающий жест Ниранна, обхватил его шею ладонью, не позволяя отвернуть лицо от господина. — Прежде всего, я бы целовал его. Сбивал поцелуями жёсткость этих надменных губ, стирал бы её. Ты замечал, насколько высокомерна его улыбка, кан-ир? Даже когда он страдает. Я мечтаю об этом всякий раз, когда смотрю на его губы. Я желал бы покрыть укусами его шею и плечи, чтобы вырвать стоны из этих губ, даже пусть не стоны страсти — боли.       — Раздень его, — Ниранн вздохнул, и Геллар заметил, как руки дахака сжались в кулаки. Не сильно, только обозначили.       Он хочет отдать его Винаю? Или снова испытывает самого Геллара? Зная уже немного Ниранна, Геллар понимал, что скорее всего — второе. И значит, не стоит радовать дахака попытками сопротивляться. Попытки провалятся, как и всегда.       Он спокойно дал себя раздеть. Не обращал внимания на горячие ладони, касающиеся тела. Не отрывал глаз от господина, стараясь сохранять взгляд спокойным.       — Хотел бы я слышать, как он стонет, — Винай провёл рукой по груди Геллара. — Он так чувствителен, на самом деле, хоть и скрывает это даже от себя самого. Я бы хотел дать ему возможность поверить в свою чувственность. Но не дал бы. Я нетерпелив. Я взял бы его в первый же день. Показал бы ему его место, сломил его надменность. Заставил скулить подо мной. Вбивался бы в его тугой зад и наслаждался его болью и стыдом.       Геллар чуть повернул голову к Винаю, улыбнулся краешком губ.       — Жаль, что ты этого никогда не получишь, да, Винай?       — Не получу, армох, — серьёзно ответил ученик. — И мне действительно жаль.       Ниранн смотрел на них и нервно облизывал губы. В его взгляде читалось желание, предвкушение и… ревность. Почему Геллар так явственно это видел? Да кто знает. Может, оттого, что господин желал сам показать это ему. И если от игры не уйти…       — Поцелуй меня, — сухо велел Геллар, не отводя глаз от Ниранна.       Замешательство Виная стоило дорого. Его взгляд метнулся в сторону травленым зверем. На своего наставника, который взирал на всё происходящее с разгорающимся интересом.       — А… — растерянность Виная грела Геллару душу.       — А господин будет послушен и посидит смирно, так ведь, Нир? — Геллар ласково улыбнулся. — Посмотрит, насладится зрелищем. Ну что же ты, Винай, ты же мечтал о поцелуях?       Он сам потянулся к ученику, обхватил ладонью его бритый затылок, притягивая голову к себе. Целовал неумело, едва ли сам представляя, что делает, но старался для своего проклятого зрителя. Винай начал отвечать, сначала неуверенно, но потом всё с большей страстью, постепенно перехватывая власть. Странно, но его поцелуй не вызывал у Геллара отторжения. Возможно, потому, что Винай тоже был в какой-то мере подневолен.       И когда руки ученика обхватили и сжали его ягодицы, вжимая тело Геллара в своё тело, с кровати донёсся прерывистый полувздох-полустон.       Геллар скосил глаза, зацепил краем взгляда исказившееся лицо Ниранна, его прикушенную губу и совершенно шальной взгляд. Безумец наслаждался зрелищем. И одновременно… гневался? Это было заметно по тому, как судорожно вцепились в покрывало тонкие пальцы, изогнулись хищно и стали напоминать когти.       Геллар отстранился. Винай разомкнул руки с неохотой и снова уставился на Ниранна. Ждал приказа? Или наказания?       А взгляд господина не отрывался от паха Геллара, где уже вставший член недвусмысленно намекал о том, что происходящее ему по нраву. И взгляд темнел, наливался угрозой.       — Значит, тебе всё-таки нравятся поцелуи, щеночек? — глухо спросил Ниранн. — Или же тебя возбуждает Винай? Какое интересное и многогранное чувство — ревность… Да, Винай?       — Кан-ир, я… — Винай сглотнул и отступил на шаг назад от Геллара.       — Меня возбуждает твой голодный взгляд, Нир, — перебил Геллар. — Может быть, мне стоит взять твоего ученика, а ты полюбуешься? Тебе же нравится смотреть на нас, господин?       Он рисковал, но чутьё подсказывало, что стоит только дать слабину, и зверь бросится и растерзает. И ещё то, что Ниранну от него не нужна слабость. Совсем. Кроме того, действительно возникшее возбуждение горячило кровь, наполняло бесшабашной лихостью. И он не врал Ниранну — в который уже раз ловил себя на мысли, что власть, хотя бы только и над похотью дахака — волнует и возбуждает.       — А может, позволить тебе присоединиться, господин? — небрежно продолжил Геллар. — Хочешь? Хотя… Ты слишком много болтаешь. Посиди пока там.       Ниранн что-то неразборчиво прорычал, но остался — остался! — покорно сидеть на месте и даже заткнулся. Геллар снова посмотрел на Виная и улыбнулся ему.       — Моя очередь поделиться желаниями, дахака, — сказал он. — Не возражаешь? Когда-то я думал, что меня испепелят на месте мысли о том, как ты ласкал меня в один из первых моих дней в Ир-Вироте. Но теперь я часто думаю, что хотел бы вновь насладиться твоим ртом. И сравнить твои умения с ласками господина. Не откажешь мне в этом, Винай?       Долгая, долгая пауза. Наполненная возбуждением и страхом неверных шагов, способных обрушить под ногами хрупкие мостки уверенности. А внизу — пропасть.       — Сдаётся мне, армох, ты бросаешь мне вызов, — наконец проговорил Винай севшим от желания и волнения голосом.       — Ты ошибаешься, дахака. Не тебе. Разденься и подойди ко мне. И покажи, за что Нир зовёт тебя лучшим. Я в первый раз плохо разобрал. Да и сравнивать было не с чем.       — Опасно играешь, — с удивлением и каким-то удовольствием пробормотал Винай, скидывая с себя одежду.       Геллар расположился так, чтобы Ниранн мог видеть его лицо и затылок опустившегося на колени Виная. Он смотрел в глаза господина, пока горячие губы ученика дарили ему пока ещё осторожные ласки. Смотрел, когда влажный рот принял в себя плоть. Поглаживал и направлял голову Виная, старался не жмуриться от удовольствия — о, да, он был слишком умелым — и смотрел. На Ниранна. Ниранн тяжело дышал. Кончик языка нервно касался тонких губ, руки тянулись к собственному паху.       — О нет, господин. Не трогай себя. Пока я не позволю тебе. Или тебя нужно связать?       — Если ты этого хочешь, — едва слышно, на долгом выдохе.       И рука отдёрнутая назад, так и не коснувшаяся натянутой ткани штанов.       Игра. Странная, болезненная и безумная игра. Для искушённого всеми гранями соблазнов двухсотлетнего мага и молодого офицера из другого мира. И Геллар, поневоле втянутый в эту игру, ужасался внезапно возникшим в себе искрам азарта. Ужасался, но одновременно и находил в них своеобразную притягательность. Так зёрна ереси прорастают в благодатной почве. Значит ли это, что он сдался? Или наоборот — оказался способен воевать поднятым на поле боя оружием врага?       Высокие мысли для таких низменных страстей. Геллар усмехнулся им и прогнал прочь. Потому что мыслям уже не хватало места.       — А что хочешь ты, Нир?       — Тебя, — хрипло ответил Ниранн. — Вас обоих хочу. Немедленно.       Геллар движением руки остановил Виная. Тот поднял глаза и прищурился. Хитро и понимающе.       — Ты слышал желание господина, Винай, — Геллар так и смотрел по-прежнему только на Ниранна и видел как дахака жадно принимает его взгляд, тянет его к себе. И ждёт.       Винай легко поднялся, танцующе-плавно приблизился к кровати. Посмотрел сверху вниз на Ниранна. Оценивающе, внимательно. Чуткий, он уже понял настрой своего наставника и охотно подыгрывал Геллару. Открыто и без смущения. Или дахака и вовсе не умели смущаться и ограничивать себя в желаниях? Просто шли за ними с радостью и наслаждались.       — Немедленно, — повторил Винай задумчиво. — Торопишься, кан-ир. На мой взгляд — слишком. Как думаешь, Геллар?       — Думаю, ты прав.       — Шкуру с обоих спущу., — голос Ниранна был низок, но интонации выдавали — они были просящими. Стальной Пёс кабара уже подставлял мягкое брюхо и поскуливал в нетерпении.       И он не пытался что-то сделать. Руки послушно лежали вдоль тела, только пальцы комкали и пытались рвать покрывало.       — Потом спустишь, кан-ир. Позже, — усмехнулся Винай. — Перевернись.       Не время оценивать глубину падения. Не тогда, когда смотришь, как ловкие, смазанные маслом пальцы Виная погружаются в тело Ниранна, подготавливая его. Для Геллара. Для щеночка. Бесстыдно демонстрируя глазам раба — и нет, не вытекли, не ослепли от смущения — всё до мельчайших подробностей. Гнусных, развратных и невообразимо возбуждающих подробностей.       И смутное чувство раздражения на медлительность ученика. На его издевательскую ухмылку, адресованную Геллару. Понимает. Прекрасно понимает, что непокорный, несгибаемый лэт из Амеронта сейчас мечтает только о том, чтобы заменить пальцы Виная своим членом. Взять всё себе. Взять…       — Достаточно, — Геллар подошёл ближе. — Займи его рот, Винай.       Ниранн протестующе заворчал, когда ученик зарылся рукой в его волосы, дёрнул голову наверх и направил к своей плоти. Но тут же стих и даже замер, ощутив ладони Геллара на ягодицах.       — Обоих, господин? Ну так действуй, — прошептал Геллар, вторгаясь в него. — Покажи мне, что это значит — быть шлюхой.       Он тоже болен. Отравлен ядом соблазна. Смотреть в глаза Виная напротив и входить всё глубже и резче в тело Ниранна. И видеть в этих глазах неистовую пляску порочной страсти, которая, должно быть, просто отражение его собственной.       И всё как будто бы в тумане. Поцелуй — глубокий, страстный, жадный над покорным, принимающем телом. Привкус крови на губах, чужой крови — сам не заметил, как прикусил губу Виная. Пальцы на бёдрах Ниранна, впившиеся в упругую плоть, рвущие на себя. К себе. Ладони, путающиеся в черных волнах ниранновых волос — свои? Виная? Собственное тело, ликующее от восторга, дрожащее до мышечных спазмов. И стоны, почти что крики — чьи? Не разобрать уже.       Не остыв, не успокоив дрожь, перевернул Ниранна на спину, жестом велел Винаю приподнять голову господина — видеть лицо лучше. Искажённое сладостным мучением лицо. Потянулся пальцами к вздрагивающему члену — сам — накрыл его ладонью, принялся ласкать. Наверное неумело, наверное странно. И чужая рука накрыла сверху, задала нужный ритм — Винай уж точно знал, что делать. — Щеночек, я тобой доволен. Весьма. — Значит, шкуру спускать не станешь, господин? Передумал? — Не сегодня.       Везде, где появлялся Ниранн Вирот, любой шум затихал как будто по волшебству. Геллар уже не раз замечал подобное и всегда удивлялся. И люди расступались в стороны естественно, словно волны от носа корабля. Даже здесь, у Загонов Амро, где хаотично толпилось множество дахака и просто праздных зевак, приближение Тени над Тенями точно чуялось загодя.       Загоны оказались просто несколькими связанными улочками площадями, на которых между палаток торговцев вольно располагались молодые дахака-ученики. Сидели на бочках, стояли стайками, что-то обсуждая, пили и ели и, казалось, вовсе не обращали внимания на прохожих. Покупателей.       Геллар усмехнулся своим мыслям. А что ожидал увидеть? Клетки? Несчастных детишек, которых будут безжалостно растаскивать по ир-кабарам? Детишки больше напоминали подросших волчат-сеголеток. Их тела были гибкими и натренированными, а взгляды цепкими и высокомерными — под стать самому Ниранну.       Вокруг Вирота с самого начала вертелся распорядитель торгов и подобострастно указывал на тех, кого, по его мнению, стоит отметить. Ниранн его не слушал, да и на волчат почти не смотрел. Велел Винаю разглядывать и разговаривать с мальчишками.       — Тебе не хватает людей, Нир? — спросил у него Геллар.       — Хватает. Пока. Но всё может измениться, щеночек. Готовить пополнение нужно заранее, — охотно ответил Ниранн. — Эти парни пока никто. Сырьё. Выпусти таких в бой, и они очень быстро закончатся. Я, ну а нынче Винай, ищем то сырьё, из которого можно вылепить достойных. Разве у вас не так? Ордена покупают перспективных курсантов, а уж своё обучение они завершают на месте, в военных корпусах.       — Мы сами решаем, куда нам идти, в какой орден, — возразил Геллар.       — Так и они решают. Только мы не орден выбираем, не название, а командира. Только это имеет значение. Вот ты Серп Ревнителей выбрал почему, кстати?       Геллар задумался, стоит ли вообще отвечать. Помолчал, потом всё-таки ответил:       — В академии говорили, что у меня есть нужные данные. Советовали подать прошение туда.       — И они были правы, — улыбнулся Ниранн. — Дознаватель, а потом, может, и Мастер Вопросов из тебя вышел бы отменный. Ты жёсткий духом и очень гибкий разумом одновременно. Редкий набор. Он-то меня и привлёк, во вторую очередь.       Геллар хмыкнул, понимая, что за этим последует.       — Не стану спрашивать, что в первую.       — Ага, — хохотнул Ниранн. — Сначала я заметил, что ты хорошенький. Фу, щеночек, ты уже и не краснеешь. Неинтересно.       Краем глаза Геллар заметил, что один из молодых дахака пристально смотрит на его предплечье. Пристально и, как ни странно, с нескрываемой завистью. Он повернул голову и холодно встретил этот навязчивый взгляд. Всё это не укрылось от внимания Вирота.       — Слишком откровенно, — сказал Ниранн, остановившись.       Парнишка поклонился. Вскинул голову с коротко острижеными рыжеватыми волосами и дерзко посмотрел в лицо Ниранну.       — Прости, Тень над Тенями. Никогда не видел ир-шада. Любопытно стало.       — Прямота подкупает, — Ниранн сделал знак Винаю подойти. — Твоё имя, парень?       — Самхо, господин Вирот.       — Винай, поболтай с Самхо и реши, достоин ли он выступить на торгах под наш ир-кабар. Ты ведь не против, Самхо?       Парень снова поклонился, на этот раз гораздо ниже.       — Большая честь.       — Не понимаю, — с досадой сказал Геллар, когда они отошли, оставив Виная беседовать с кандидатом. — Они же не рабы, какие торги?       Ниранн пожал плечами.       — Если кандидат хорош, мы — Тени кабара — торгуемся за свой выбор. А деньги, вырученные на торгах, идут, за вычетом процента поставщиков, на содержание других учеников Дахака Кабар.       — Угу, хотел бы я поглядеть на того, кто перебьет твои ставки, — рассмеялся Геллар.       — Верно мыслишь, щеночек, — довольно заметил Ниранн. — Это формальность. В моём случае.       — Они будут сражаться за право служить тебе?       — Нет, Геллар. За возможность попасть под мою тень.       Геллар фыркнул насмешливо.       — А есть разница?       Ниранн прищурился, но ничего не ответил. Вернулся Винай и с ходу доложил:       — Дельный щенок, кан-ир. Дерзкий без меры, неглуп. Как маг, правда, несколько ограничен, готовили только для боя. Но для Клинка будет в самый раз. Думаю, стоит посмотреть его в деле.       — Раз думаешь — скажи распорядителю, — рассеянно бросил Ниранн и вдруг усмехнулся. — Дерзкий? Скоро у меня в ир-кабаре других не останется. Приглядел бы кого поспокойнее, помягче…       — Ну нет, кан-ир, мне моя шкура дорога, — Винай изобразил ужас на лице. — Ты ж за «помягче» меня на лоскуты пустишь.       Оба рассмеялись. Геллар смотрел на них и думал о том, что никогда не сумеет понять их отношений. Кто они друг другу? Командир и солдат, любовники, наставник и ученик. Как они способны всё это совмещать и меняться с ходу, от ситуации? И разделять жёсткими гранями все нюансы своих неоднозначных позиций. Как Винай может наутро забывать то, что происходило ночью? Геллар был уверен, что тот именно забывает, а не просто делает вид. Как можно вообще забыть о том, что твой суровый командир ночью…       Геллар тряхнул головой, отгоняя совсем неуместные и стыдные воспоминания.       Наткнулся на внимательный взгляд Виная и отвернулся.       — Пора, — сказал Ниранн. — Скоро начнутся торги. Не хочу, чтобы Ламаи пришла первой. С неё станется сразу ставки за облака загнать.