Ray and Kookie

      21 марта. 21:45.       — Юнги и Чимин, вы должны обезвредить ловушки, — кивок. — Я и Джин-хён возьмём на себя винтовки, — Хосок в последний раз проводит инструктаж.              Они не могут позволить себе совершить ошибку. Любой промах будет стоить, как минимум, одной жизни — жизни Чонгука. Потому что винтовки не из числа старых моделей и их принцип работы всё ещё не до конца понятен.       — Сохи сможет задержать их лазерным барьером лишь на двадцать, максимум, тридцать секунд, — Чон старший смотрит на решительно настроенного Чонгука. — За это время ты должен успеть добежать до дома, ясно?       — Я… — Чонгук хотел было сказать, что уже заебался внимать их наставлениям, хоть и осознавал, что они просто волнуются, но его слова заглушил мощный взрыв, донёсшийся из дома, а затем его собственный возглас: — Лучик!       — Чонгук, стой! — кричит старший ему в спину, но тот уже не слышит. Он мчался прямиком в лапы смерти. — Чёрт! Прикрывайте его! — отдаёт команду остальным, и лес оглашается одиночными выстрелами, сопровождаемые лишь одним вскриком боли, вырвавшимся из груди Чонгука.       За десять минут до взрыва.       — Они идут за мной, — бормочет Тэхён, мутным взглядом наблюдая за Шиху, что носился по дому и что-то приговаривал себе под нос. — Сдайся… — пытается достучаться до Багула.       Сознание Тэхёна, точнее, та его часть, которая отвечает за психологическое состояние, пошатнулось. Парень отчётливо ощущает, как крошится его психика, но не позволяет себе распасться. Держится за обрывки воспоминаний, что не дают «умереть». Ему нужно выбраться.       Тэхён должен выжить, потому что Чонгук не заслужил пережить его смерть в реальности.       Слишком многое оставалось незавершённым. Слишком много планов было. Он не успел помочь Чонгуку окончательно исцелиться. Не успел купить подарок ко дню рождения Вонгиля. Не успел помирить Чона со старшими. Не успел сказать самое важное дорогим сердцу людям. Не успел попрощаться. Не успел сказать «Люблю».       Сколько всего не успел! С каждым вдохом силы покидают парня, и он понимает, что если закроет глаза — больше не очнётся. А если судьба и позволит ему выжить — Тэхён уже не будет прежним. Но как же хочется, чтобы всё было хорошо.       — Ох, Тэхён, ты думал, я сяду в тюрьму?       Ким морщится от резкой головной боли, что кажется ему уже чем-то обыденным, тем, что стало частью его самого. Тело слабеет с каждой секундой, кровь продолжает течь из пулевых ран, но он поднимает глаза на Багула.       И замирает в страхе.       — Нет, глупый. Мы умрём с тобой вместе, — безумно скалится и достаёт зажигалку.       — Что ты?.. — парень смотрит на полностью мокрого Шиху и улавливает лужу чего-то под ногами «композиции» из троих людей. Безумная догадка выстреливает в голову.       — Ты говорил "гореть мне в аду"? Сгорим же вместе… — яркий огонёк от зажигалки очерчивает контуры безумного лица Шиху.       — Нет! — Тэхён сам удивляется, откуда у него берутся силы откатиться подальше от вспыхнувшего как спичка Багула.       Парень заворожённо смотрит на то, как Шиху молча падает на колени, в то время как огонь пожирает его плоть. В ноздри ударяет запах горелого мяса, вызывая у парня непреодолимые приступы тошноты. Он пытается приподняться на локтях, о чём тут же жалеет, ибо боль от пулевого в животе острыми иглами расползается по всему телу.       — Чёрт! — выругивается и предпринимает попытку ползти. Ему нужно отползти к двери, пока огонь не добрался до него. Ему нужно сделать хоть что-то.       Когда Ким со стоном боли хватается за тумбочку, пытаясь подтянуться, то краем глаза замечает, что пламя уже успело добраться до дивана и теперь жадно пожирает тела семьи Ли.       — Мне жаль, — хрипит Тэхён и, всего на секунду зажмурив глаза, продолжает ползти к двери. Осталось всего ничего, он сможет выбраться. — А-а! — кричит он от боли, но не перестаёт ползти. — Давай же! — кричит он сам себе.       — Куда собрался?!       Тэхён срывается на вопль, когда пылающая рука Шиху обхватывает его лодыжку, и огонь перекидывается на штанину. Однако благодаря крови он не распространяется дальше, но даже этот маленький очаг приносит невыносимую боль.       — Мы сгорим вместе, Ким! — кричит Багул нечеловеческим голосом и продолжает тянуть Кима к себе, пока его ладонь не достигает лица парня.       Тэхён вопит от ужасной боли, что омывает левую часть его лица, в особенности глаз. Но всё прекращается, когда его уши пронзает взрыв, а затем наступает темнота.

      ***

      — Тэхён! — Доберман вновь отходит на два шага назад и с разбега налетает на дверь. Он не обращает внимания на пульсирующую боль в ключице и ноге. Ему так пофиг на собственную боль, потому что душа кричит об одном: «Спаси Тэ-Тэ, спаси Лучика!» — Тэхён, я иду, потерпи ещё немного! — снова отступает и, выпустив весь воздух из лёгких, делает один глубокий вдох и снова налетает на дверь.       Получилось!       — Лучик! — зовёт Чонгук и прикрывает дыхательные пути рукавом толстовки. — Потерпи, — шепчет и врывается в дом, полностью объятый пламенем.       Позади себя Чон слышит сирены, голоса старших, но игнорирует их и продолжает двигаться вперёд. Едва успевает увернуться от балки, что обрушилась с потолка.       — Чёрт! — выругивается. Дом слишком ветхий, неизвестно, какой урон нанёс взрыв, и непонятно, сколько продержится крыша, прежде чем окончательно обвалиться. — Тэхён, подай голос! — кричит, пытаясь уловить хоть малейшее движение, но из-за дыма и огня ничего не видно.       Мужчина, задыхаясь от кашля, протирает глаза, которые безостановочно слезятся от ядовитого дыма.       — Умоляю, Лучик, отзовись!       «Давай же, отзовись», — Чон делает несколько шагов, вероятно, в направлении гостиной, и набирает воздуха, чтобы снова закричать.       — Лу… — его крик заглушает ужасающий вопль другого, любимого:       — Нхга-а! — вопит Тэхён, пытаясь сбросить с себя Багула, что продолжает тянуть его в сам ад.       — Блять! — Чон срывается с места и, как только на его глаза попадается лежащий силуэт его Лучика и туши Багула, теряет контроль. Он со всей дури бьёт Шиху ногой по голове.       Сан, слово ничего не весящий, отлетает в сторону, он всё ещё дышит, огонь пожирает его тело, но он не думает уходить. Он должен забрать с собой всех.       — Вхот… Кха… Сгхорим вхместе, — хрипит Багул и заливается лающим хохотом.       — Лучик!       В тот момент, когда их полные боли взгляды сталкиваются, время словно замедляется, а сердце Чонгука пропускает удар, когда он замечает, как над его Лучиком начинает трещать по швам потолок.       — Ч-чонгх…       Всего секунда, и Тэхён мягко улыбается, когда тело Чона вжимает его в пол.       Мужчина кряхтит и жмурит глаза, но находит в себе силы, чтобы выпрямить локти. Его спину пронзает острая боль, но он не обращает на неё внимания. Он должен… Должен, блять, выдержать!       Чонгук делает несколько коротких вдохов, которые отзываются жгучей болью, открывает глаза и тонет… Тонет в янтарных глазах, по которым так соскучился, что всё происходящее вокруг отходит на второй план.       — Гук, — хрипит Тэхён и бегает мокрыми глазами по лицу Чона, что исказилось в гримасе боли. — Ты… ты…       — Я, — тело подводит Чона, он отчётливо ощущает металлический вкус крови на языке, — в порядке… — прикрывает веки только для того, чтобы Тэхён не видел, сколько боли в его глазах, когда ему с трудом удаётся выровнять локти. Снова. — Чшш…       — Гук… — Тэхён касается дрожащей ладонью щеки мужчины и вздрагивает от того, что его пальцы окрашивает алая жидкость. — К-кровь… — всхлипывает.       — Тише, Лучик… всё хорошо, — сквозь боль улыбается, чувствуя, что удерживать свой вес и потолка становится невыносимей.       — Мы умрём? — тихим, хриплым голосом спрашивает Тэхён и вытирает большим пальцем кровь с глаза мужчины, но она не останавливается. Поток крови лишь усиливается, и капли окрашивают его бледное лицо. — …Люблю…       Чон и слова не может вымолвить. Осознание, что это могут быть их последние минуты, убивает. Он не отвечает на это «Люблю», потому что хочет сказать потом.       Их «потом» должно быть обязательно, а сейчас… Сейчас Чонгук готов умереть в объятиях своего Лучика.       Умереть с улыбкой на лице.       — Тэхён? — Чонгук распахивает глаза, когда тепло от ладони парня исчезает. — Не отключайся! Умоляю. Не делай этого, — дрожащей рукой едва-едва прикасается к сожжённой коже на левом глазу, убирает волосы, что вплавились в кожу. Плачет, но выравнивает локоть. — Потерпи ещё немного…       — Я устал… — шепчет.       — Не делай этого, — не сдерживается, плачет, потому что больно и вовсе не от ран. — Не засыпай…       — Прости…       Тэхён отключается в тот момент, когда крик Чонгука теряется в предсмертном хохоте Багула.

***

      — Соджун, сюда! — кричит Сонмин, указывая медикам на Пака, что на руках выносит Тэхёна из пылающего дома.       Вслед за Соджуном выбегают несколько пожарных с телами, замотанными в пледы. Один большой и два маленьких. Один из пожарных, что нёс самое маленькое тело, бережно укладывает его на чёрный мешок, прикрывает дрожащими руками часть сожжённого детского лица, показавшегося из-под ткани, и поднимается на ноги. Снимает каску с маской, делает глубокий вдох и смотрит на горящий дом, затем опускает взгляд на три тела и истерически усмехается. Ему хочется кричать, но что это даст? В работе пожарного такое не в новинку, но эти тела не просто сгорели… Над ними надругались…       Мужчина поворачивает голову в сторону двух машин скорой помощи, где вовсю суетятся медики. Наблюдает, как молодого парня аккуратно укладывают на носилки, и команда парамедиков вступает в игру под названием «урвать свой шанс». Они намерены одержать верх в схватке с безжалостным существом, которое не выбирает, кого забрать, и не заботится о том, каким образом это сделать.       Переводит взгляд на другую машину — там врач крутится над мужчиной постарше. Он вытаскивал его на своей спине, проявив нечеловеческую силу, чтобы отцепить того от молодого парня. Он понимал чувства мужчины и не осуждал за внушительный синяк на ребре. Только не этого человека.       — Капитан О, — окликает лейтенант. — Там ещё одно тело, я пойду за ним.       Тэджон кидает взгляд на носилки, которые стоят в двух метрах друг от друга, смотрит на тянущуюся обгорелую руку к кровавой. Опускает взгляд на три тела и со свистом выдыхает.       — Нет нужды, — пустым голосом говорит, и никто его не будет винить. — Начинайте тушить.       — Понял, — кивает лейтенант и убегает в сторону машины.       Чонгук пытается подняться, чтобы ухватиться хотя бы за кончик пальца Тэхёна, но его моментально осаждают.       — Не двигайся, Чонгук. У тебя возможная травма спины, — дрожащим голосом говорит Сонмин и разрезает толстовку Чона. — Молю, не двигайся…       — Лучик…       — Он в хороших руках, — гладит по руке. Доктор даже не знает, за что браться. Бегает судорожным взглядом по ранам и вздыхает. — Не двигайся! — строже говорит и прикрывает глаза.       Он спасёт… Обоих!       — Тэхён, — кричит Чонгук, но на деле с его уст слетает слабый хрип.       — Тэхёна увозите сейчас же, — отдаёт приказ Сонмин. — Сообщите, что у него огромная потеря крови и обратите внимание на глаз, — медики кивают и, убедившись, что состояние Тэхёна подходит для транспортировки, загружают носилки в карету скорой помощи. — Я свяжусь с доктором Смитом.       — С ними всё будет хорошо?       Сонмин вздрагивает и медленно поворачивается на голос.       — Прости, Сокджин, — вздыхает и глаза отводит. — Но я не уверен, — признаётся.       — Кто?       — Оба, — кивает медикам, давая добро на погрузку Чона. — У Тэхёна пулевые и ножевые, плюс потеря крови, — собственные слова приносят боль, — а у Чонгука, скорее всего, травма спины, но не могу сказать, насколько серьёзная…       — Позаботься о них, — хриплым голосом просит Джин. — Умоляю…       — Я сделаю всё, что смогу, — рискует посмотреть в глаза, что полны паники и отчаяния.       — Спасибо.       Сонмин кивает и залезает в машину к Чонгуку.       Джин провожает две кареты скорой помощи мокрыми глазами и медленно поворачивается к дому, что почти потушили. Медленно оседает на колени. Мужчина отчётливо слышит, как каждая частичка его души трещит по швам, потому что он не был готов к такому исходу.       Он не готов к двум смертям… он не выдержит.       — Поехали, хён, — Чимин протягивает руку Киму. — Мы нужны им там.       — Да… Да…       13 марта. 0:02. Частная больница Сеула.       — У нас два «багдата», — первым в дверь врывается Сонмин. — Молодой парень, два пулевых ранения в живот. Состояние тяжёлое, огромная потеря крови, — доктор подзывает к себе медсестёр, что уже были наготове принимать приоритетных пациентов. — Второй пациент — два пулевых: ключица и нога. Возможная травма спины.       — Операционные уже готовы, — докладывает один из команды.       — Доктор Смит уже приехал? — в спешке следует за двумя каталками.       — Он застрял в пробке, говорит, что ему понадобится около сорока минут, — говорит медсестра.       — У нас нет сорока минут, — останавливается и волосы пятернёй зачесывает. — Чёрт!       — Что нам делать?       Сонмин смотрит на то, как каталки Чонгука и Тэхёна исчезают за дверью операционного отделения.       — Хух, — выдыхает, собираясь с мыслями. — Готовьте обоих к операции, — замечает бегущих к нему Джина и Чимина. — Я возглавлю операцию Чон Чонгука, для ассистирования доктору Смиту вызовите госпожу Хан.       — Но она…       — Только ей я могу доверить этих людей, — строго.       — Сейчас же позвоню, — кивает.       — Сонмин, что происходит?       — Джин, у нас проблема, — смотрит в карие глаза, что наскоро вытерты от слёз. Наблюдает, как тяжело дышит мужчина. Становится свидетелем того, как медленно рушится мир этого человека. — Доктор Смит застрял в пробке, ему понадобится, как минимум, сорок минут, чтобы добраться сюда на машине. Я не смогу взяться за Тэхёна, потому что его ранения — не моя специализация.       — Почему? — дрожит.              — Одна из пуль, попавших в живот, из-за взрыва сдвинулась и задела сердце. Кардиохирургия — не моя специальность, поэтому мне нужен Смит, я вызвал доктора Хан, она начнёт операцию Тэхёна, но ей нужен Брэндон…       — Хан? — хмурится. — Но она…       — Пусть у вас с ней свои счёты, но она в первую очередь доктор… единственная, кому я могу доверить Тэхёна.       Сокджин мелко кивает.       — Я привезу доктора Смита, — вклинивается в разговор Чимин. — Сынмык приехал на мотоцикле, я мигом довезу Брэндона, — тараторит Пак и срывается на бег к выходу.       — Отлично, тогда мы будем начинать, — кладёт ладонь на плечо Кима и слегка сжимает.       — Какие шансы? — дрогнувшим голосом спрашивает.       — Я… — нужно сказать правду о рисках и возможных исходах, но… — Я сделаю так, чтобы мы победили в этой схватке, — уверенно, потому что Сонмин и правда сделает всё, чтобы эти люди выжили. Чтобы эти дети смогли прожить своё «долго и счастливо».       — Спаси их, — молит.       — Доверься мне, — только и говорит Сонмин, перед тем как скрыться за белой дверью.       С этой секунды началась игра. Игра, на кону которой стоят две жизни.

      06:12.       — Джин!       Ким вздрагивает от возгласа, что эхом отбивается от больничных стен, но находит в себе силы, чтобы повернуть голову на любимый голос. Голос человека, с кем он может разделить свою боль.       — Джун, — выравнивается и смотрит снизу вверх на Намджуна, что сам едва стоит на ногах. Смотрит в глаза мужа и понимает, что видит в них ту же боль, что испытывает сам. — Джун… — всхлипывает. — Джун… — новая порция рыданий подбирается к горлу, мужчина пытается сглотнуть ком, но ничего не получается. Отчаяние только больше становится. Боль всё сильнее разъедает сердце.       — Как они? — хоть Намджун и пытается быть стойким, но и у него есть пределы. Намджун тоже может испытывать отчаяние. Он тоже может плакать.       — Я не знаю, — мотает головой. — Никто ничего не говорит. Шесть часов прошло, Джун… Шесть часов…              — Иди сюда, — Ким тянет дрожащую руку к ладони мужа и поднимает того на ноги. — С ними всё будет хорошо, Джин-и. Они справятся…       — Мне страшно, — всхлипывает, снова и снова. Джину тяжело сдерживаться, он не может принять тот факт, что для кого-то это может быть последний день. — Что, если…       — Они выживут, — перебивает, но собственные слова не кажутся ему правдой. Сам себе не верит. — Выживут, — тише. — Должны, — его голос тоже начинает дрожать. Намджуну тоже хочется плакать, потому что больно, потому что эти дети не заслужили такой участи. — Они справятся…       06:58. Дом Сан Шиху.       — Из больницы что-то слышно? — Чимин прикрывает глаза и слегка хрустит шеей, тело ужасно ноет после суток без сна и работы без отдыха, но у него, как и других, нет другого выхода. Они должны осмотреть дом и собрать достаточно материалов для закрытия этого дела.       — Нет, — бормочет Хосок, поправляя маску. — Знаю только, что Нам приехал. Теперь Сокджин там не один.       — Я чувствую себя плохо из-за того, что мы не там, — хмурится Чимин. — Такое ощущение, что мы оставили Тэхёна и Чонгука. Так неправильно.       — Мы ничем им не поможем, сидя там, — вклинивается Юнги. — Сейчас нам нужно осмотреть дом и собрать улики на этого ублюдка, — кидает презрительный взгляд на тело, ограждённое лентой.       — Нам нужно покончить с этим делом, пока они не очнутся, а самое главное, — Чон старший смотрит на коллег, — мы должны найти Чон Одже, где бы он не был.

      Умереть с улыбкой.