Души и сознания.

С того момента, как Лань Ванцзи впервые столкнулся с Вэй Усянем, он ждал каждую их встречу с придыханием и неумолимым страхом. Будто меч, имя которого он так и не решился спросить, в руках Вэй Ина мог перерезать ему горло, чтобы потом избавиться от безжизненного раздражающего тела. Бывают моменты, когда душу наполняет искренняя грусть из-за того, что этого не произойдёт. Две пары ног с прыжка приземляются с меча на промёрзшую землю ордена Лань. Пурпурные одеяния клана Цзян сложно перепутать с другими, их появление на территории ордена всегда воспринимается исключительно положительно. — Цзэу-цзюнь, Лань Ванцзи, — Цзян Чэн кланяется, держа меч в руках. — Для нас честь обучаться в ордене Лань. Вэй Ин стоит за спиной Цзян Чэна, как подобает слуге, и молчит, на его устах лёгкая, стеклянная, без капли живности, улыбка, к которой, как бы то не было ненавистно, пришлось привыкнуть. Он кланяется в след за первым учеником ордена Цзян, его движения удивительно утончённы, корпус тела опускается чуть ниже, чем у его господина, чем лишний раз показывается уважение к людям, старшим по статусу. — Молодой Господин Цзян, к чему все эти любезности? — однако, несмотря на эти слова, брат кланяется в ответ, почти идеально копируя Вэй Ина, намеренно проявляя уважение к обоим заклинателям. Лань Ванцзи опускает верхнюю часть тела, не отводя взгляда от Вэй Ина, его печальных глаз и столь неправильно выглядящих на нём клановых пурпурных одеяний клана Цзян. С трудом удаётся сдержать неуважительный жест: расплести пучок волос и заплести высокий, развивающийся по ветру хвост. — Вы правы, — Цзян Чэн спускает лёгкий смешок. Они стоят совсем у ворот, адепты у входа искренне рады видеть дорогих гостей, особенно молодого господина Вэя, которого за их спинами уже давно начали называть братом Лань Ванцзи и предполагали о скором проведении обряда побратимства, что является в глазах обоих орденов очень выгодным решением. Кроме того, никто ни разу эти слухи не отрицал, что только подтверждало все догадки. — Думаю, нам стоит пройти в наши покои и оставить вещи, — Вэй Усянь обращается к Цзян Чэну, но смотрит на Лань Хуаня. В его голосе лёгкая усмешка, которая является единственным напоминаем об истинной сущности Вэй Ина, ещё не отдавшего всё ради людей, которые никогда не смогут должным образом оценить масштаб его жертвы. На нём скромные одеяния ученика, на поясе клановый колокольчик, волосы собраны в пучок пурпурной лентой, на запястье левой руки висит красная лента, раньше всегда обвязывающая непослушные чёрные волны. Лань Чжань по несколько раз на дню может замечать, как Вэй Ин теребит кончик и нервно оглядывается, ожидая опасность в любую секунду. В такие моменты появляется желание взять его за руку и успокоить, но сейчас у Лань Чжаня нет такого права. — Господин Вэй прав, — брат переводит взгляд на своего шиди, потому что знает, что творится в его душе. — Ванцзи, почему бы тебе не проводить наших гостей? Даже не нужно поворачиваться, чтобы знать, что уголки губ Вэй Ина на секунду дрогнули. Им обоим сложно выдерживать какое-то невидимое давление, которое создаётся каждый раз при их встрече. Как так выходит, что никто не ощущает всю мощь этой силы, что только чудом не придавливает их обоих к земле? — Что ж, — Вэй Усянь вновь немного приподнимает уголки губ. Настолько высоко, что даже у глаз появляются лёгкие, почти настоящие морщинки. — Так даже лучше. — Кто бы сомневался, — Цзян Чэн закатывает глаза и показывает беззлобный лёгкий оскал и ряды белых зубов. Вэй Ин всегда улыбается только губами, из этого правила давно не было исключений. Иногда его улыбка напоминает смесь искренности Лань Сичэня и скрытое коварство со стороны Цзинь Гуанъяо. — Был бы ты девушкой... Вэй Ин, придуриваясь, ударяет господина по руке раньше, чем тот успевает договорить. Они все знают продолжение этих слов, и только их обладатель считает их безобидными. Вэй Ин мучается. Если бы можно было, он бы прямо сейчас заклеил рот Цзян Чэну, а Лань Хуаня закрыл бы где-нибудь на территории Облачных Глубин, чтобы без свидетелей и последствий окончательно избавиться от бывшего мужа. — В любом случае, надеюсь, Второй господин Лань удостоит нас честью показать наши покои, — Вэй Усянь снова вежливо улыбается с небольшим прищуром. Солнца в округе нет, и даже Ванцзи, проживший в Гусу больше пятнадцати лет, чувствует, как холод забирается под одежды, вызывая лёгкие мурашки по коже. — Молодой Господин Вэй, Наследник ордена Цзян, попрошу следовать за мной, — позже Вэй Ин закатит глаза на такую показательную вежливость. Пока Ванцзи с недоверием относится к Цзян Чэну, Вэй Усянь избегает слишком долгого времяпровождения с Лань Хуанем, и хотя бы по этим причинам он не может поступить по-другому. Чем выше они поднимаются, пройдя через арку, тем больше становится желание поравняться с Вэй Ином, а не идти впереди по пустым поворотам каменной лестницы. На пути пусто, почти все адепты всё ещё на занятиях, а старшие занимают свои роли в идеальной системе их ордена, не мешкая с выполнением своих обязанностей. — Лань Ванцзи, не хотите прогуляться по территории? — голос не повышен, но на секунду Лань Чжаню становится жарко и страшно. Вэй Ин обычно маскирует под этими словами сражение на отдаленной территории, чтобы уже там они могли скрестить мечи и не сдерживаться. Сложно скрывать больше половины от всей своей силы, чтобы случайно не раскрыться как «один из лучших учеников», даже этого статуса по возможности Вэй Ин решил избежать, чтобы не привлекать слишком много ненужного внимания. Пока его статус в мире заклинателей — «личный слуга наследника Цзян», никто и не обратит на него никакого внимания, однако подобные прозвища раздражают даже больше, чем «брат Второго господина Лань». Мало кто называет Вэй Ина по имени. — С удовольствием. Цзян Чэн на секунду смотрит на него, потом на Вэй Ина и с его губ срывается иронический смешок. Лань Чжань ждёт Вэй Ина, на некотором расстоянии от личной комнаты, когда двое человек скрываются за сёдзи, закрывая их не до самого конца. Вокруг ни души, занятия ещё не закончились. Когда-то Вэй Ин рассказывал, как сам преподавал на их территории, тратя все силы, чтобы заинтересовать учеников, и даже выбрал себе пару любимчиков как среди местных, так и среди приезжих. Вторые особенно сильно любили уроки супруга Второго господина Лань. Иногда Лань Ванцзи всё ещё допускал мысли, что это было выдумано. — Да, тогда я прибуду к ужину, молодой господин, — Вэй Усянь сначала кланяется, а затем только выходит за пределы комнаты, снова закрывая двери до конца. Его глаза быстро пробегаются по статной величественной фигуре, стоявшей перед их с Цзян Чэном комнатой, что не менялась вне зависимости от вселенной, после чего одним лёгким движением показал на забор, а точнее на территорию за ней. — Прошу последовать за мной Второй господин Лань. Их братья, даже если Вэй Ин больше не называет так наследника ордена Цзян, пошли готовиться к скорым занятиям. Их убеждённость в хорошие отношения между ближайшими людьми искренна и не беспочвенна, в конце концов, за почти семь лет Лань Ванцзи свыкся со всей болью, с которой делится Вэй Ин, не желающий сойти с ума окончательно. Он уже как минимум один раз терял контроль и, очевидно, не хотел этого снова. Его улыбка всё ещё держится на лице, готовая упасть в любой момент. И для этого не обязательно быть Лань Ванцзи, чтобы заметить эту напряженность и дрожь в уголках губ, но это не тот случай, когда их могут увидеть.  — Не думал, что Вы будете мне мешать, — Вэй Ин сильнее сжимает рукоять меча, когда останавливается за деревьями и поворачивается так, чтобы смотреть прямо в глаза напротив. — Разве мы всё не решили? Этот взгляд настолько пуст, но раздражителен, что от воспоминаний о горящей в них жизни становится невыносимо больно. Его глаза сужаются, будто пытаются посмотреть вовнутрь собеседника и разглядеть то, что он глубоко скрыл. Его рука не дрожит, и если сейчас Лань Чжань двинется, то меч в руках любимого человека без капли сомнений вылетит из ножен и перережет ему горло. Но тогда Вэй Ин может снова взять в руки флейту и пойти на гору Луанцзан, даже сейчас Ванцзи не уверен, что это уже не происходит, пока они не видятся. К сожалению, они не могут доверять друг другу всё, иначе эти знания вполне могут обратиться против них, как уже один раз произошло с Вэй Ином. Кроме того, вполне вероятно, что они стали бы преградой для друг друга. Лань Чжань догадывается о последствиях. Узнав Вэй Ин, что его чувства уже тогда, при шестом перерождении, не были односторонними, он разорвал бы их сделку и сделал всё по-своему. В конце концов, часть вины в его смерти, всё ещё лежит на Лань Ванцзи. — Я лишь слежу, чтобы Вы выполняли свою часть сделки, — кадык дергается, выдавая ложь своего хозяина, но Вэй Ин пропускает это, смотря только в чужие янтарные глаза. Белоснежные рукава почти достигают земли, его ледяной стан не сдвигается, несмотря на ощущаемую опасность ситуации. Слишком поздно, теперь жизнь Ванцзи в чужих руках и навсегда останется в них, нет смысла бороться с этими чувствами. — Неужели, я когда-то врал Вам? Вспомните, чтобы я хоть раз это делал, — вокруг них витают листья, где-то вдали слышатся голоса других адептов. Только что закончились учебные занятия ордена Лань, уроки приглашенных учеников начнутся с завтрашнего дня. Вэй Ин не улыбается, и это лучшее, что видел Ванцзи за последнее время. — Из нас двоих Вы любите недоговаривать. Ком в горле поднимается выше. Слишком очевидное попадание, он знает, что у них опять началась игра в догонялки, где один пытается отбиться частичной правдой, а другой не верит ни единому слову, зная, что это далеко не всё. Вэй Ину не нужно вытаскивать оружие, чтобы бить в больные места. — У Вас нет причин относиться ко мне с недоверием, — Вэй Ин отходит на пару шагов и одним взглядом запрещает Лань Чжаню приближаться даже на цунь. Он не смеет пойти против этого приказа. — Я никогда не лгал Вам, поэтому хватит преследовать меня за пределами ордена Лань и, посмею предположить, сторожить гору Луанцзан. Ванцзи готов к столь прямому попаданию. Если так подумать, между ними разница в десяток лет. Из-за перемещений в тела бывших владельцев часть знаний пропадает, а организм будто пытается привыкнуть к переменам, подстраивая гостя под своё усмотрение. Во многом Вэй Ин всё ещё подросток. Это видно, когда он не сдерживается в выражениях и не скупится на ироническую манеру речи, высмеивая пороки и глупость других людей, но его сознание принадлежит взрослому человеку, который успел прожить с Лань Ванцзи в браке чуть меньше 10 лет, спасти весь заклинательский мир и взять учеников. Как бы Лань Ванцзи не скрывал свою истинную натуру и чувства, Вэй Усянь понимает их все, будто это он кончиками пальцев немного подкручивает уголки губ и приподнимает веки глаз, предавая лицу нужные эмоции. — Не вмешивайтесь, Второй господин Лань, — Вэй Ин разворачивается в противоположную от Облачных глубин сторону. — Не мешайте мне. Встретимся после ужина в библиотеке. Подготовьте карты заранее. Ванцзи опускает голову. Его спина немного нагибается вперёд. Легче от этого разговора не становится. Честно говоря, в точности наоборот, однако это лишь последствия его необдуманных действий. Иногда Лань Чжань может представить, как бы складывались их отношения, если бы здесь был не он. Вёл бы Вэй Ин себя с таким же недоверием и отстраненностью с ним, но как с супругом из своей четвёртой вселенной. Лань Ванцзи знает многое о Вэй Ине и схватывает каждую, сейчас лишь случайно сброшенную с губ крупицу информации, по немногу собирая полноценный портрет. Иногда это совершенно ненужные вещи, настолько, что в цзинши лежит совершенно не запылившийся для них отдельный сборник бумаг, который бесконечно пополняется. Сложно точно сказать, сколько денег ушло на вино из Цайи, теперь всегда имеющееся в наличие в его собственных покоях под половицами, или ароматические палочки с успокаивающим, усыпляющим эффектом, которые даже сейчас лежат в его рукаве и ждут своего часа, чтобы быть врученными. Но это определенно был неподходящий момент. Они ещё встретятся после ужина в библиотеке для описания точной расстановки талисманов вокруг территории орденов. В таком случае их нужно отдавать либо в самом начале, либо в самом конце встречи. Вэй Ин точно не успокоится, пока они не расставят все нужные талисманы защиты. Неизвестно, сколько он простоял среди деревьев, не видя солнца за нежными листьями и не слыша биения своего сердца за песнями птиц и журчанием ручья неподалёку, однако, сделав первые несколько шагов, Лань Ванцзи снова останавливается, чтобы прикрыть рукой лучи, безжалостно вцепившиеся в янтарные глаза, отражающие каждый из них на большие расстояния. Снег одеяний висит на прямом, идеально ровном нефритовом теле, огибая все углы с удивительным великолепием, скрывая мышцы от долгих и упорных тренировок. Ноги совершенно не двигаются с места, где только несколько минут назад стоял Вэй Ин. Пойти за ним — значит снова подставить под сомнения его слова. Это не правильно, в конце концов, он прав. Вне зависимости от ордена и правил, Ванцзи меньше говорит и больше не договаривает, что уже сыграло с ним очень жестокую шутку, из-за которой теперь не мог подойти настолько близко, насколько хотелось бы. Сложно описать остальную часть дня, которая продолжила идти своим чередом, вне зависимости от того, что происходит за пределами Облачных Глубин. Практика на гуцине, библиотека, небольшое количество бумажной работы, которую ему доверяет дядя, медитация, короткая тренировка, которая была была бы идеальной, проходив она бок о бок с Вэй Ином. Справедливости ради, Цзян Чэна и Не Хуайсана по дороге в цзишни он тоже не видел, что немного облегчало ношу на плечах. Всё его сознание не могло сосредоточиться на определенном занятии, из раза в раз возвращая к мыслям о Вэй Ине и его судьбе, о его уже давно как снова мёртвых родителях и обещаниях, которые они успели заключить буквально за несколько часов до, на данный момент последней, смерти. Жизнь в пределах Облачных Глубин останавливается, стоит Вэй Ину уйти, и так происходит каждый раз. Если бы Ванцзи не помнил, что в пределах одной территории они будут жить вместе ещё как минимум несколько месяцев, то, возможно, уже сейчас сорвался бы с места и пошёл за ним. Но сейчас, держа эту мысль в голове и даже зная, что между ним и Цзян Чэном, Вэй Ин при любых условиях выберет брата, удовлетворение от точного знания, что он в безопасности, немного успокаивало ни на секунду не проходящую тревогу. — Ванцзи? — нежный, беспокоящийся голос брата прорезает защищающую оболочку и протягивает руку. — Всё в порядке? Глаза сами опускаются на чужие руки. Вэй Ину не нужно говорить, чтобы Лань Ванцзи понял, что последним его убийцей был Лань Сичень. — Мгм, — Ванцзи достаёт из рукава баночку с острыми специями и приправами. В отличие от предыдущей, похожей, которую он также ставил каждый раз с едой для Вэй Ина перед тем, как её относили адепты, эту он приобрел не так уж и давно, во время последнего посещения Юньмэн Цзян. — Тебе стоило пойти с ними в Цайи. Он точно был рад бы рад твоей компании. Ванцзи немного опускает голову, уж лучше пусть брат будет думать, что он слишком неуверен в себе, чтобы рассказать о своих чувствах, а не то, что их руки красны от крови в других вселенных. Когда Лань Ванцзи вспоминает об этом, все яростные слова со стороны Вэй Ина очень быстро оказываются прощены. — Я сомневаюсь, что твои чувства не взаимны, А-Чжань, — Лань Чжаня передёргивает. Пусть его тело было подростковым, но его разум был на уровне сорокалетнего мужчины, чьё спокойствие подрывалось ненужными сомнениями и подозрениями. Не важно, что именно чувствует Вэй Ин к нему, пока между ними существует сделка, закрепленная обещаниями. Единственным её минусом было то, что Ванцзи не был уверен, что сможет сдержать свою часть. Да и подобная нежность раньше брату была несвойственна. В его вселенной, когда мать умерла ещё при его рождении, в последствии чего Лань Чжань её даже не знал, брат был менее настроенным на всякие нежности, как и он сам, если честно говорить. Можно ли считать это такой же причиной, почему он так часто ошибался в прошлом? — Спасибо за поддержку, брат, — на губах Лань Сиченя улыбка, которую видно почти каждый день, и она искренна. Насколько бы несчастный финал их не ожидал, Лань Чжань будет любить эту вселенную такой, какая она есть, пока в ней есть место счастью. Иначе в чём смысл всех этих попыток спасти весь этот не гроша не стоящий заклинательский мир? Точнее, в чём смысл спасать этот мир Вэй Ину и сотрудничать с пособником своей смерти, даже если в данный момент у ваших шей находятся мечи с одинаковым уровнем заточки? — Это не то, за что нужно благодарить, — Лань Сичень смотрит нежно и любяще, на что Ванцзи непосредственно отвечает тем же, не соглашаясь с данным утверждением. Стоит брату уйти, как приходят адепты на разноску, они кланятся и принимаются за расставленные порции. Парень, подошедший к нужной порции, уже знает о добавочной ёмкости для специй и улыбается, наклонив голову, пытаясь это скрыть. После того, как Вэй Ин забирает еду и плотно закрывает сёдзи, Ванцзи сразу же направляется в библиотеку.