Жадина

— Ай! — Вот теперь будешь знать, что мои указания — не пустой звук. Майло шипит, потирая хрустнувшую кисть. Вспотевшее лицо выражает недовольство, но он упрямо молчит. Вай знает, что за бравадой из упрямства и вредности скрывается бдительность и послушание. Просто Майло всегда такой: немного повыделывается, а затем прислушается и сделает, как было велено. Клаггор отсиживается в стороне, чиркая что-то в своём потрёпанном блокноте. — Ха! — Паудер падает вслед за Экко, но победно вскидывает кулак, мол, и кто из нас поверженный? Мальчик смеётся, скидывая с себя девчонку, но не выглядит недовольным. Он переглядывается с Вай и та ему подмигивает. — Удар будет в полную силу, если кулак и локоть будут перпендикулярно подбородку, — Паудер выглядит гордой, повторяя слова сестры, которые запомнила наизусть. В этом вся она: тихо внимает и отчаянно проявляет себя. Вай видит, как девочке важно видеть подтверждение своей важности для неё, Вайолет, и остальных ребят. Так уж вышло, что все сказанные слова о том, что Паудер не нужно становиться такой же, как и Вай, не имеют для сестры никакого смысла. Наверное, она считает себя важной только когда знает, что может принести пользу, что, разумеется, не является правдой. Для Вай это долгие часы размышлений и как можно больше уделённого внимания сестре. Понимать — одно, что делать с этом — вопрос открытый. Наверное, остаётся только поощрять чужую тягу к подражанию, подбадривать и обучать с осторожностью авторитета, которым она является для сестры. Если та находит успокоение в знании, что она полезна, пусть пока так и будет. Просто Вай нужно чаще давать знать, что та полезна. Даже в мелочах. Потому на чужие слова она кивает и улыбается. Девочка, несмотря на попытки в силовых тренировках, больше по части мозгования, она очень смышлёная — одни рукодельные бомбочки чего стоят. Вандер остался недовольным, когда узнал, чем Паудер балуется в свободное от вылазок время, но смирился и закрыл на это глаза. Разумеется, под руководством Вайолет было проделано не мало работы и взято обещание не навредить в первую очередь самой себе. Да и тренировки лишними не будут: таковы реалии в Зауне, в которых дети перестают быть детьми очень рано. И это одна из причин, по которой Вай старается держать Паудер как можно дольше и дальше от серьёзных дел, на которые ходят только они втроём вместе с Майло и Клаггором. Девочка обижается и, кажется, тихо ненавидит Вай в моменты, когда они втроём надолго пропадают и девочка остаётся одна. Паудер нежный и добрый ребёнок, но в своей привязанности к Вай она отчаянно жадная и её невозможно не понять. Старшая сестра видит, как она зависима от неё, как важна и необходима. Но ничего не может поделать с тем, что каждый раз наталкивает на ссоры, когда девчонка недовольна, что её снова бросили. В её видение мира все вылазки, которые проходят без неё — ничто иное как уход непосредственно от неё. Виной тому увиденная смерть родителей, раннее столкновение с жестокими реалиями — всё вместе? — Я боюсь тебя потерять, — говорит Вай. — Ты недостаточно готова, чтобы быть полезной, — слышит Паудер. — Ты всё, что у меня есть, — продолжает старшая сестра. — Я уйду, если ты не станешь сильнее, — то, что слышит младшая. Хочется верить, что приложенные силы помогут Паудер понять, что ничего не изменит того факта, что они сёстры. Как и то, что Паудер нужна и любима — читай: аксиома. И главное не забывать, что помимо приложенных сил должна присутствовать и нежность. Ребёнок нуждается в этом как никто другой. И Вай готова отдать всё, что у неё есть, лишь бы сестра не пошла по её пути и оставалась, пускай это и трудно в нынешних реалиях, таким же добрым ребёнком. Местами капризным, иногда вредным и чуточку обидчивым. Но, несомненно, любимым и которого принимают любым, каким бы он ни был.

***

Не всегда Вай осознавала силу значимости для Паудер. Но переломный момент наступил, когда у девочки случилась первая истерика. Тогда Вай только-только стукнуло пятнадцать, она сцепилась с обидчиками Майло и наваляла придуркам по самые гланды, правда самого Майло и Клаггора предупреждать об этом не стала и пошла в одиночку. Она привыкла решать проблемы сама — Вандер всегда терпеть не мог, когда она умалчивала и скрывала имена обидчиков. В конце концов она всегда их находила и мстила самостоятельно. Вандер смирился и с этим, прозвав ласково молчуньей. Вай хмурилась, злилась и чуть ли не кусалась, но крепкую мужскую руку не отталкивала, когда та аккуратно обрабатывала ссадины. Глупость? Безответственность? Всё это Вандер перечислял, напоминая, что за её спиной трое, а уже и четверо, если считать прибившегося к их стае Экко. Четверо, которые следуют за ней и ровняются на неё. И если с Майло, Экко и Клаггором дела обстоят попроще, то с Паудер же стоит быть осторожней. Девочка может не правильно понять, попасть в опасную ситуацию и всё тому подобное. И это последнее, чего бы ей хотелось для её младшей сестры и друзей. Но горячую кровь не остудить, потому Вай бесилась, чаще выбивала дурь из местных хулиганов, меньше контактировала с друзьями и посвящала их в свои дела. Проще говоря: отгородилась. Те не дураки, прекрасно всё видели и были недовольными. Следовали за ней хвостиком, бесились, когда та ловко от них ускользала и пытались поговорить. Но после пары подзатыльников молча уходили. Вай… попросту испугалась. Свалившейся ответственности, страха и бесконечной тревоги. Ей не хочется, чтобы друзья попали под огонь или разгоряченную руку, но ведь рядом с ней всегда всё полыхает и рука никогда не остывает. Вся она — затянувшиеся рубцы и уличные драки. И как бы ни хотелось признавать, друзья всегда следовали за ней. Отталкивая их, она держит их в относительной безопасности. Потому что сама не может отказаться от того образа жизни, который ведёт. Сложнее всего оказалось с Паудер… девочка, не обделённая лаской и заботой, внезапно категорически отказывалась идти на контакт. Нет, она продолжала бегать хвостиков и внимательно наблюдать за старшей сестрой, но когда та возвращалась… она отказывалась с ней говорить и уходила от объятий. Вай после всплеска адреналина успокаивалась, возвращалась и… бесилась на саму себя. За то, что сама загнала себя в замкнутый круг, в котором, так или иначе, пострадала Паудер. Вай плохо разбирается в чужих эмоциях и чувствах, но понять, что сестра обиделась, нетрудно. Вай, правда, не знала как ей всё исправить. Ей, в конце концов, самой непонятно как быть дальше и что она вообще должна делать. Ей как никогда страшно и… одиноко. Ей столько всего нужно сделать, стать сильнее и прийти к какому-никакому соглашению с самой собой. Чтобы не видеть это грустное лицо сестры, которая редко когда смотрит на старшую без улыбки. Это оказалось… чем-то новым и больно отозвалось в сердце. Это в целом можно назвать переломным моментом, осознанием и принятием ответственности, когда знаешь, что помимо себя ты в ответе как минимум ещё за троих. Даже четверых. Но её маленькая сестра всегда должна стоять в приоритете. Но к этом мыслям она пришла не сразу. Наверное, после той драки с обидчиками Майло, когда её нашли местные знакомые ребята и притащили в их подвальчик, отдав в руки Вандера побитую и потерявшую сознание. Но об этом она узнает потом. Как и то, что, увидев в каком состоянии старшая сестра, Паудер сорвалась с катушек и разревелась с такой силой, что её пришлось удерживать двоим, чтобы та перестала лупить себя руками по голове. За истерикой пришли тихие рыдания, горький шёпот и бесконечная мольба о том, чтобы Вай её не оставляла. Последнее Вай слышала сама, пока была без сознания, но думала, что тому виной сон из-за лихорадки, с которой так неудачно слегла вместе с побоями. Очнулась в коконе из трёх одеял, вспотевшая, выспавшаяся и с болью в каждой части тела. Особенно болела левая щека, которой пришлось больнее всего. Левый глаз и того хуже — совсем не открывался. Видимо, заплыл. Но каково было удивление, когда под боком тёплым комком спала Паудер. Та обнимала крепко даже во сне, облепила руками и ногами. Сопела куда-то в ушибленные рёбра и тихонько подвывала время от времени. Даже во сне, бедная, видит что-то плохое… Сердце, такое безжалостное, как Вай думала раньше, но такое слабое перед сестрой, забилось как ненормальное. Захотелось ударить ладонью по груди, чтобы выравнять сердцебиение и перестать ощущать эту тяжесть. Но она только усиливалась. Снова она всё делает не так, снова все её дейтсвия приводят к тому, что сестра страдает. Вай не заметила, как начала плакать, тихими рыданиями сотрясая и без того пострадавшие рёбра. Рыдать было больно: хрипы переходили в тяжёлый кашель, а перебинтованная грудь начала колыхаться, от чего и без того чуткий сон сестры был потревожен. Она вскочила, большими испуганными и красными от рыданий глазами уставилась на опухшее лицо сестры. Руки её вцепились в предплечья, но уже не сильно, слабее, но довольно цепко. Тише, милая, она никуда от тебя не денется. Знаю, — думает Паудер, а затем своими худыми ладонями обхватывает избитое лицо Вай и аккуратно гладит. Потому что я не позволю.