Бумажный чародей и музыка сфер

      Сколько Сим себя помнил, его всегда тянуло в старый город.       Еще в детстве он с упоением ждал, когда ночь субботы сменится утром воскресенья; именно тогда мама будила его еще до восхода солнца и везла далеко-далеко, к красивым деревянным домам и крутым каменным лестницам, спускающимся к бесконечной набережной. Выглядывая в окно трамвая, он рассматривал бывшие усадьбы купцов и почетных жителей, в который, как он думал, полным-полно призраков, театры, цирк и старинную пожарную часть. Их порядок он заучил назубок, хоть его никто об этом и не просил; мог сходу описать статуи, которые стоят на фасаде, или перечислить цвета крыш на последних двух остановках. Сим мечтал жить в этой части города, забегать в такие загадочные закрытые дворы и заглядывать в окна, прячущиеся где-то на уровне пяток. Здесь практически не было многоэтажек, а улицы всегда казались залитыми солнцем — не то что в сером и грязном районе, где они с мамой существовали остаток недели!       Повзрослев, он, конечно, заметил и покосившиеся стены, и сколотые ступеньки, и полуобвалившиеся балконы, забитые бытовым хламом. Таблички «Ваш дом подлежит расселению». Ширмы и оградительные ленты, чтобы обломки красоты старого города не придавили какого-нибудь прохожего. Да, Сим, как и в детстве, мечтал жить здесь — но больше из-за тишины и заброшенности, чем из желания приобщиться к великому. То, что раньше ощущалось безграничным простором, на деле оказалось банальной пустотой. Старый город покидали, потому что он не мог предложить ничего, кроме разрухи.       Но то, что плохо людям, оборотню за счастье.       Свернувшись на матрасе, Сим уткнулся носом в пушистый хвост и представил, что когда-то, прямо на этом месте, был кабинет зажиточного помещика. Когда на соседней улице со свистом проезжали машины, он убеждал себя, что это скрипит кресло-качалка в гостиной. Ветер шелестел иссохшими прутьями плюща, повисшими на кирпичной ограде, но Сим говорил себе, что это жена помещика играет в преферанс в будуаре.       В этом доме были лишь он да призраки, которые собирались у разобранного камина и охраняли его сон.