Бумажный чародей и музыка сфер

      С расширенными зрачками, с натянутой до боли улыбкой, с лихорадочно бьющимся сердцем — она наблюдала. Она наблюдала, как кривой меч с хрустом вошел в черепушку пленнику. Баярцэцэг впилась пальцами в стеганую жилетку и вдохнула воздух победы. Сейчас, в безумном пьяном восторге, ей чудилось, что запах крови того мальчишки уже солонит ей рот. Сколько ему было — тринадцать? Четырнадцать? Плевать. Он уже бесполезен, он не нужен ее племени — такие взрослые пленники обязательно сбегут, предадут, убьют; нет, проще перерезать глотку сейчас, чем ждать удара в спину.       Ее братья-воины сволокли ей под ноги женщин — по большей части девушек и девочек, которые выдержали бы долгий путь пешком. Чумазые, плачущие. Побежденные. Баярцэцэг улыбнулась шире и подошла к одной из них — пленнице лет семи, пытающуюся прикрыть рваным платьем голые коленки.       — Ну как, помогли вам иноземцы? — насмешливо протянула она. Девочка нахмурилась, отползая от нее и вжимаясь в других женщин. Баярцэцэг обнажила острые зубы. — Стоило ради них предавать свой народ?       Ее братья-воины одобрительно бьют мечами по щитам, ломают о колена замена. Теперь над этим местом может развеваться лишь один цвет — грязно-лазурный, родной, величественный. Тот, что прочит победу.       Девочка смотрит на нее исподлобья и сжимая пальцы на ногах.       — Они рассказали, что не обязательно драться, чтобы выжить, — говорит она, опуская голову. — Что мы…       — Чушь! — весело свистит Баярцэцэг, ударяя ее сапогом. Пленница взвизгивает от боли, но женщина продолжает топтать ее, издевательски смеясь и дрожа от радости. Ее сердце смеется и ликует; женщины в страхе отползают, но братья-воины преграждают им путь мечами и копьями, заставляя смотреть на сестру. Баярцэцэг не останавливают ни хрип, ни холод, ни стыд; она счастлива и никому у нее этого не отнять.       Мать назвала ее Баярцэцэг, радостный цветок. Увы, она не знала, что он распустится лишь на чужой крови.