Бумажный чародей и музыка сфер

      — Ах ты гребаный пироманьяк, — больше устало, чем раздраженно говорит Хисса, потирая пальцами глаза. Всадник рядом с ней смотрит на огромный факел в своей руке и счастливо улыбается.       — Гы, — радостно говорит он и вертит в руках палку. — Огонь.       — Угу, да, конечно, огонь, — машинально повторяет за ним девушка, гладя коня по темному боку. Не пора ли ей уже привыкнуть к подобным выходкам? Нет, конечно, он уже сжигал ей дом, и не один раз (а уж о локальных поджогах такой мелочи, как подпол или комната, и говорить не стоит), но чтобы всю деревню разом… Какое-то безумие, честное слово. Даже и не верится как-то. — Остальных-то зачем надо было?       — Гы, — удостаивает ее всадник вместо внятного ответа и машет факелом, спугивая ворону с ближайшего дерева.       Такого Хисса уже терпеть не намерена. Взмахом руки поднимая талую воду из колеи на дороге, она резким движением тушит огонь, который, несмотря на весьма скромные размеры, поджег довольно нескромное число домов.       — Аыыы, — разочарованно стонет всадник и встряхивает факел, видимо, надеясь, что так пламя вернется. Что логично — такого не случается. — Аыыыы, — еще более жалостливо тянет он; Хисса морщится и складывает руки на груди.       — Да чтобы я тебя еще хоть раз одного дома оставила, — фыркает она, очерчивая пальцем небольшой круг и поднимаясь на остатках воды на уровень стремян. — Да чтобы я еще хоть раз подумала, что буквально промывать мозги — это хорошая идея.       Всадник по-детски обиженно смотрит на нее из-под забрала; рыжие волосы прилипли к его лицу, раньше такие красивые, пушистые — Хисса всегда любила рыжих. Даже если они — сборщики податей. А уж если глаза карие, ммм… Подумаешь, что он и не смотрел на нее. Подумаешь, что как-то косы отсек — ну и пусть, отрастут: у ведьм трижды на три время быстрее летит. Подумаешь, приворожила его — насильнее не придумаешь. Зато он милый, рыжий и глаза карие, а без рассудка и прожить можно. Вот только что с огнем-то делать?..       Хисса задумчиво смотрит на пылающие дома и чешет длинным ногтем висок. Что-то она явно забыла. Из-за чего там нельзя было сжигать всю деревню?       Раздается оглушительный грохот, и пылающее облако дыма сносит к чертям дома три, не меньше — по крайней мере, столько крыш внезапно исчезли с горизонта. Всадник хлопает в ладоши и заливисто смеется.       — Гыыы! — он машет факелом последствиям взрыва. — Бум! Огонь!       Хисса смущенно поджимает губы и решает для себя, что селитру лучше не хранить даже у соседей.