Бумажный чародей и музыка сфер

      — Можно зайти? — говорит она совершенно убитым голосом.       Рыцарь удивленно моргает, смотря на нее маленькими глазками из-под забрала. Пламя хилого костерка едва ли греет, не в силах растопить даже снег под его ногами — что уж там говорить о том, чтобы кого-то там рядом согреть. Или, скажем, согнать иней с широкополой шляпки неожиданной гостьи. Дама с темными, как сажа, волосами, неуверенно смотрит на место рядом с рыцарем, тщетно пытаясь согреться в легком платьице, явно не предназначенном для походов в такую глушь. Оно такое белое, совсем как снег, и такое же холодное на вид. Рыцарь изумленно выдыхает.       — Господи Боже, — он рад бы поклониться ей, но слишком примерз к своему мешку, чтобы хотя бы встать. Он протягивает руку, приглашая ее к костру. — Что с тобой произошло, дитя?       Дама фыркает и совершенно неженственно плюхается на попону, снятую с усталой лошади. Складывая руки на коленях (Боже, ну и красные же у нее ладони — небось, замерзла до костей), она шумно всхлипывает и зло бросает:       — Он вышвырнул меня, — она не уточняет, кто, но рыцарь понимает, что сейчас не время спрашивать. — Сказав самые ужасные слова, что я слышала в жизни, он вышвырнул меня! Кем он себя возомнил — дофином Франции?       Рыцарь сочувственно говорит что-то общее и отрешенное, сам не слыша своих слов, и подает ей свою кружку с вином. Не лучшее решение ситуации, но зато хоть внутри согреет.       — Букет не тот, значит, — фыркает дама. — Платье у меня не то, значит. Я была рядом с ним бок о бок пять адски долгих лет, столько сделала, сбежала с ним с родного дома — я, герцогиня! — и он так со мной обошелся. Какая же я дура!       Рыцарь не знает, что на это сказать. Он просто снимает свой плащ — единственную теплую вещь на ближайшие две мили — и кладет даме на плечи. Ведь это — самое правильное, что может сделать безымянный бедный рыцарь для разбитой и замерзшей герцогини.