Бумажный чародей и музыка сфер

      Они не любят приходить ко мне. Дела. Я не исповедую правило «двенадцати часов», как некоторые мои соседи (считать, что у меня будут обитатели минимум дважды в сутки с учетом того, что мне их раз в месяц увидеть за счастье, довольно-таки самонадеянно), да и в принципе уже привык не жаловаться. Да, кожа моя знатно потрескалась (даже гдровские обои не живут вечно), а сам я пропах насквозь навязчивой вонью спирта, пота и затхлого сыра, но с этим можно смириться. К тому же, мои обитатели ничего не делают мне во вред.       Чаще всего тут бывает один, похожий на глиста, вечно копающийся в бумажках и рассовывающий обрывки писем по моим углам. Если бы я мог смеяться, то хохотал бы от щекотки, которую мне устраивает этот человек.       К нему часто присоединяется другой, карлик-солнце, разливающий метиловый спирт по собранным на улице бутылкам и разбавляющий его кипятком, чтобы тут же выпить. Он никогда не слепнет, не обжигается — лишь морщится и включает мой внутренний глаз во внешний мир. Карлик никогда не смотрит в мои окна, забывает запирать двери — но почему-то странно заботится обо мне, проверяя трубы и предотвращая пожары на моем огненном желудке.       Третий сидит в протертом кресле и смотрит в потолок, словно заглядывая мне в душу. Третий никогда не ищет компании, не ест и не спит, не делает ровным счетом ничего — просто смотрит в мое несуществующее, истлевшее от старости сердце и думает о своем.       С рассветом все трое исчезают, попросту испаряясь с мест, где только что сидели, оставляя меня вновь наедине с самим собой, не понимающим, повезло ли ему с такими обитателями или все же нет.