Нам пора

Пальцы мелко подрагивали и, как и всё тело Лололошки, были напряжены до предела. Мёртвый воздух Архея неприятно оседал в лёгких: трупный запах всегда витал неподалёку, а земля давным-давно пропиталась телами умерших и заражённым скинтом. Уставшее сознание вырисовывало из кривых стволов деревьев чудищ, которые даже в этом обречённом мире не водились. Мироходец тяжело осел на землю, опираясь спиной на деревянное ограждение пустого поселения. Перед глазами – Санкхо-гол. Недалеко могила Невера, а в паре скифосов пути от падшего Эшходла одинокая могила Фалхтры. Лололошка, кажется, тоже чувствовал себя словно под землёй – настолько далёкий от земного мира и настолько же спокойный. Да, Лололошка силён, да, он – Первый… Это не отменяет факта его истощения. Джон прав – они очень, очень много использовали энергию своих Вспышек за последние… Сколько дней? Сколько времени прошло с того момента, как он подвергся заражению и развоплощению? Сколько раз за последнее время они сливались с Джоном, чтобы хоть как-то уменьшить нагрузку на себя и придать друг другу силы? Он откидывает голову назад, закрывая глаза. Темнота перед собой не успокаивает, а наоборот – лишь усугубляет дело. Последний раз Лололошка спал спокойно… нет, просто спал, наверное, ещё в Хэнфорте. А может, и вовсе – в ненастоящем Хэнфорте, ещё ничего не зная. Рычание и топот бедных воплощённых Лололошка некоторое время игнорировал. Они были далеко… Даже с закрытыми глазами мироходец увидел – почувствовал? – вспышку пустотной магии. –Красотка, ты чего? Они же были совсем близко! –Джон? – он неохотно открывает глаза. Ещё святящаяся зелёной магией ладонь альтер-эго сразу же привлекла внимание, после – несколько трупов заражённых волков. Они действительно были ближе, чем думал Лололошка… – извини, просто… –О, нет-нет-нет! Хватит извиняться. Лучше выбирай место для сна тщательнее, – Джон прислоняется боком к стене, – я-то думал что ты собирался поделать что-то более… рациональное, раз решил нас задержать ещё на пару киафов. А ты снова заразиться решил? –Вот не напоминай, а… я просто… хочу полноценно попрощаться с этим ужасным миром. –Ладно, ладно, – Ло не видел, но Джон точно закатил глаза. Он ещё раз вдохнул воздух Архея: запах крови и разложения стал отчётливее, вместе с тем… воздух этого мира чист от любых загрязнений. Хоть слова «Архей» и «чист» Лололошке не очень хочется употреблять в одном предложении. Попрощаться с миром. Да, именно это. Именно с этим. Лололошка встал, отряхиваясь от чёрной грязи, и отошёл поодаль от поселения. Когда он успевал попрощаться с каким-либо миром? Повезёт, если успеет попрощаться с парочкой-другой друзей, как в реальности Джона. Даже зная, что он должен был в скором времени вернуться в свою реальность, Лололошка только и делал, что лихорадочно пытался закончить все свои дела и попрощаться с Ричардом и Диланом. Попрощаться с миром? С тем миром, что дал ему понять, кто он? С тем миром, что подарил ему друзей? Друзья… Лололошка подхватывает из своего кармана зачарованное чёрное перо. По форме – как воронье, однако гораздо больше, чем должно быть. Он не знает, что с ним делать. Оставить на могиле Невера, в дань его памяти, или забрать с собой, неся тяжесть вины не только в воспоминаниях, но и на руках? Лололошка бережно проводит по перу пальцами, боясь, что в следующий миг оно рассыплется прахом. Сумрачное небо Архея ещё долго будет сниться во снах и кошмарах Лололошки – он уверен. Мироходец никогда бы больше не захотел сюда вернуться. Чудо, что они с Джоном после всех своих приключений остались живы и почти покинули его. Но, как бы клишировано это не звучало, отмотай время назад и поставь снова перед выбором: идти с Джоном или не идти, Лололошка пошёл бы. Даже если настолько тяжело, что кажется невыносимым. Даже если бы боль разрывала тело и душу. Даже если бы он погиб, спасая все реальности от бедствия заражения. Он закрывает глаза, пытаясь отпустить этот мир, сотканный из крови и горя. И открывает их, видя перед собой сотни мёртвых, похороненных в этой земле. –Нам пора, Лололошка, – доноситься знакомый голос из-за спины. Первый оборачивается, видя поодаль от себя Джона. –Нам пора.