Реальная сказка — 2

      Когда гости покидали талан, хоббиты, уходя, чуть не свернули шеи, оглядываясь на Кирибриан. Галадриэль подошла к дочери и взяла её за руки. Келеборн стоял спиной и смотрел в огромное, до пола, окно.       В голове Киры пульсировало, чувство тревоги подступило к горлу: сейчас начнут уговаривать, каждый родитель боится за свою кровиночку. Но она уже не ребёнок и бежать как крыса не собирается.       Владычица пристально смотрела ей в глаза.       «Читает мысли», — подумала Кира.       Та улыбнулась и отпустила её руки: — Ты хотела о чём-то поговорить? Самое время, — заговорила мягким голосом.       — Ответь мне: существует ли кольцо, в котором заключены шесть стихий? — Кира мельком скользнула взглядом по кольцу матери.       — О каких именно идёт речь? — Галадриэль указала рукой и прошла к трону, предлагая присесть рядом.       Кирибриан поделилась своими умозаключениями. Владычица задумалась: — А ты уверена, что речь идёт о кольце? — Кира кивнула. — Может, оно находится в Валиноре? Только Валар могли создать такую силу.       — Вы за старое? — подскочила Кира. Слово «Валинор» начинало действовать как красная тряпка.       — Не перечь матери, — Келеборн резко развернулся. — Через неделю отправишься в Серую гавань, а оттуда на корабле поплывешь в Бессмертные земли, Арвен составит тебе компанию.       — Что? Арвен? Как Элронд на это подписался?       Галадриэль, успокаивая, погладила её по руке.       Кира прищурила глаза: — Так вы всё решили? Вы не смеете принимать за меня решения.       — Мы беспокоимся о тебе, — заговорила эльфийка.       — Ты что-то видела в зеркале? — Кира взглянула на мать.       — Чтобы видеть, мне не требуется зеркалo.       — Ну что ж, хорошо. Я вас услышала. Я могу идти?       Келеборн кивнул. Дочь пулей вылетела из зала и, как только закрылись двери, покраснела от злости. Как они смеют распоряжаться её жизнью? Сердце сжалось от губительной тоски, как только представила Трандуила… А как же Килион, а Пух с Мартой, а Берёзка? Нет, Валинор не её дом.       Пока спускалась, немного поостыла. Сегодня же покинуть Лориэн не составит труда. Или составит? Рассуждая, она не заметила, как вышла к фонтану, где эльфы поставили большой шатёр и устроили путников на ночлег. Их ждали удобные кровати, а серебряные листья маллорнов служили мягким ковром. Возле фонтана стоял длинный стол и удобные лавки, на которых и расположились путники. И Кира стала случайным свидетелем разговора.       — Вы заметили, как Сэм покраснел, когда на него взглянула владычица?       — Что? — возмутился упитанный хоббит и пихнул кудрявого парня в бок. — Да ты сам стоял словно рак, опущенный в кипяток, — ответил он Пиппину, но тут же опустил голову и признался: — Она проникла в мою голову и предложила мне отправиться обратно в Хоббитанию, посулила дом с садиком. Вы жe знаете, как я об этом мечтаю.       — Правда? — изменился лицом Пиппин и почесал затылок. — Она и мне кое-что пообещала. Но, я думаю, не стоит это обсуждать.       — И мне, — поддержал гном.       — Интересно что? — зацепился Мэри за слова гнома.       — Я так понимаю, она предложила то, о чём каждый из вас мечтает, — из-за дерева вышла Кира. — Позвольте присоединиться к вашей дружной компании.       Леголас встал и учтиво кивнул: — Будем только рады!       — А я как рад! — гном расплылся в улыбке и согнулся в поклоне. — Не ожидал увидеть вас тут, странствующий эльф. Я к вашим услугам! — произнёс он на кхуздуле.       — Гимли, и я очень рада встретить тебя в Лориэне, — так же ответила она. От непонятного языка все замолчали.       — Я думаю, стоит обсудить, — возразил Боромир и с ухмылкой взглянул на эльфийку. — Может, она рассчитывает выведать все наши мысли? Будьте начеку! Мы не знаем её намерений.       — Моя мать не желает никому зла. И зачем ей ваши мысли? — От слов повисла тишина.       — А мы знаем, кто вы! — заявил Мэри, темноволосый кудрявый паренёк с большими карими глазами. — Вы — Кирибриан, мы вас видели на дне рождения Бильбо, да и он сам много рассказывал о вас.       — Точно, а вы — те самые нарушители порядка Мэри и Пиппин, которых поймал Гэндальф и заставил мыть посуду. — Двое хоббитов покраснели.       Сэм широко улыбнулся: — Они, они… А я — Сэмуайз Гэмджи, друзья называют Сэмом, — садовник господина Фродо.       — А это Арагорн, — продолжил Мэри.       — Она в курсе, кто я, — сурово ответил мужчина. — Рад тебя видеть, дочь леса! — и приложил руку к сердцу.       — А вот со мной ты не знакома, — заявил гондорец.       — Как же — не знакома. Ещё как знакома, ты — один из сыновей наместника Гондора Дэнетора. Когда я в последний раз посещала Белый город, ты ходил пешком под стол. Уже тогда твой отец гордился тобой. Не разочаруй его, рыцарь.       Хоббиты, услышав про стол и пешком, развеселились.       — А тебе, Боромин, что предложила владычица? — возник Мэри. — Давай делись желаниями.       — Неважно, — мужчина свёл брови и дерзко воткнул в землю меч.       — Что-то ужасно интресное, наверное, на нём же лица не было, — рассмеялся Пиппин и повалился на листву от смеха.       — Точно, точно, — поддержали другие хоббиты, кроме Фродо.       — Здравствуй, Фродо! — Кира подсела рядом. — Как дела? Дядю видел? — Хоббит кивнул. — Как он?       — Хорошо, чуть постарел.       Кира почувствовала сильное притяжение. «Оно! Оно рядом», — запульсировало в голове, и татуировка под кожаными перчатками воспламенилась. Захотелось наброситься на хоббита и забрать его. Звериная ярость росла. Кира сжала кулак. Нужно встать и уйти, но кольцо диктовало другое. «Возьми меня, и боль отступит. Моя прелесть». Но тут издалека, словно туман в ночи, послышалась мелодия, которая несла облегчение, и чёрные помыслы отпустили. Музыка была настолько пронзительной, что проникала в каждую клеточку всего живого.       — Что это? — первым задал вопрос Бэггинс, который успел заметить изменения на лице эльфийки.       — Это красивая песня о дочери леса Нимродель. — Не поняв своего ужасного порыва, она потихоньку остывала. — Этой ночью вы будете спать спокойно.       От пения эльфов болезненная, как свежая рана, тоска, не дававшая говорить о волшебнике, постепенно сменилась благодарной грустью.        — Лориэнцы оплакивают Гэндальфа, — тихо произнёс Леголас. У фонтана в их общем кругу повисла тишина, и лишь шум воды разбавлял нежную и горькую, как слёзы, мелодию. Вскоре уснули все хранители, кроме принца:       — Позволь проводить? — Леголас встал со скамейки и протянул руку, тем самым вывел её из размышлений. Кольцо так близко и так далеко! Но в заполучении не видела смысла, наоборот, надо держаться от него как можно дальше.       — В этом нет нужды, отдыхай. — Кира поднялась и быстро скрылась с места ночлега.       Ясные, словно капли росы на листе, дни искрились над эльфийской столицей. Тут с лёгкостью можно позабыть обо всём на свете и потерять счёт времени. Хранители гуляли по округе, плотно ели и много спали. Владыки больше не призывали гостей к себе, а эльфы, которые жили поблизости, не знали вестерна.       Кира же проводила часы с хоббитами и гномом. И, находясь рядом с кольцом, училась контролировать себя. А Гимли, стесняясь, искоса рассматривал её.       — У вас волшебные волосы, госпожа, я таких никогда не видел.       — Смотри не влюбись, моё сердце занято, сын Глоина, — улыбаясь на его взгляд, отвечала она, а он заметно краснел.       Леголас всё время где-то пропадал, являлся в лагерь только к обеду. Арагорн с Боромиром стали желанными гостями на стрельбище, где молодые эльфы соревновались в умении не только стрельбы из лука, но и владения мечом.       — Я бы остался тут. А ты, Сэм? Что ты думаешь об эльфах? — сидя возле шатра и скучая, Фродо нарушил тишину.       — Не знаю, но они здорово разные, раньше я был другого мнения. Их даже по голосу не спутаешь. Как мне кажется, здешние привязаны к своей земле, как мы с вами — к Хоббитании.       — Что в этом плохого?       — Они будто переделали свой край под себя, или сам лес приспособил их под себя. Они сливаются с ним. У них даже завтра никогда не бывает. Просыпаешься утром — опять сегодня. Какой день мы уже тут? Как по мне, так месяц.       — Пятый, — к ним присоединилась Кира. Сэм покраснел от её взгляда.       — Вы ничего не подумайте, — начал он, — я ничего не имел в виду.       — Успокойся, Сэм, я ничего не думаю и не собиралась подслушивать вашу беседу. Просто у нас слух хороший. А эльфы действительно привязаны к своей земле. И это не мы такие, это нас такими создали. Но и вы, мои хоббиты, любите свой край, разве нет?       — Тогда почему Леголас другой? — продолжил Сэм.       — Ты так хорошо его знаешь? — она приподняла брови, как делают учителя из-под очков, вызывая ученика к доске: давай, докажи, Сэмуайз Гэмджи, теорему Пифагора.       — Не-е-е, ну, я бы этого не сказал, мне так показалось. Просто я ожидал увидеть от эльфов чудо, волшебство, а тут рутина, — разочарованно продолжил хоббит. — Жаль, владыки нас больше не зовут.       Кира рассмеялась: — Ой, Сэм, какой ты наивный. Галадриэль не показывает фокусов и не запускает фейерверков. Ты не по адресу.       — А мы смотрим, у вас тут весело, — к ним присоеденились Мэри и Пиппен. Мэри что-то прятал за спиной.       — Что это у тебя? — обратился к суетливым друзьям Фродо.       — Да так, ничего, — ответил он.       — Показывайте, что где достали, — строго заявила Кира, достаточно узнав этих проныр в Шире.       — Вот! — Мэри протянул руку, на ладони которой лежал золотой цветок маллорна.       — А ты в курсе, что рвать их запрещено? Хозяйка леса не одобрит твоего поступка, Мериадок Брендибак. Я думаю, за это она превратит тебя в лягушонка. И жить тебе навеки в Лориэне.       Мэри затрясся и бросил цветок: — Я больше не буду.       — Подними! Не будешь что? Брать чужое? — Тот побелел, но цветок поднял. — Хорошо, на этот раз, я думаю, она простит. Но помни этот урок, что брать без спросу нельзя. — Она улыбнулась: самой бы этому поучиться. Татуировочка-то тому подтверждение. Но ей кольцо-то предложили.       — А у тебя что, Перегрин Тук?       — А у меня ничего, — он выставил ладони.       — А вы бы не хотели с нами в поход? Бильбо рассказывал о вас, и какая удача, что мы встретились, — тихо, совсем скромно предложил Фродо.       — Да, это действительно совпадение. — Четыре пары глаз смотрели с надеждой. — Ребята, я бы с радостью, но у меня другие планы. — «Те самые, что задумали мои родители», — подумала она.       — Но планы можно перенести, — возразил Пиппин.       — Эти перенести нельзя. — Тут хоббиты погрустнели.       — Без Гэндальфа будет трудно, — признался Фродо. — Я боюсь не справиться.       — Фродо Бэггинс, ты справишься! Сэм поможет!       — А мы? — завизжали двое других.       — И вы! — эльфийка заулыбалась. — Хранители вы или не хранители?!       — Хранители! — закричали хором.       — Что за шум? — к ним присоединился Гимли. Опустил перед собой секиру и навалился на неё.       — Мы уговариваем Кирибриан идти с нами.       Гном скептически посмотрел на хоббитов: — А что? Хорошая идея!       Какое-то время Кира ещё побыла с хоббитами, развлекая их легендами да сказками, но когда пришло время ужина и эльфы стали накрывать стол, она попрощалась и удалилась.       Мысль пойти с ними в Мордор не давала покоя, вслух говорить об этом было опасно: хоббиты по-детски наивны и болтливы. Но есть и обратная сторона её желания — жажда получить кольцо и, в итоге, обращение ко злу. Оно невольно притягивало, не давая адекватно рассуждать. От этих мыслей её передёрнуло. Она не зло! Она справится!       Кира полночи провалялась в мучениях и размышлениях. Плыть в Валинор она не собиралась: а если она не устоит перед жаждой власти? Почему Галадриэль в расцвете жизни не вернулась туда, где родилась, в последнюю минуту покинув корабль? Потому что цель у неё была — найти Мелькора. Так вот и у Кирибриан есть цель! И точка!       Соскочив с постели, накинув поверх ночного платья шаль, она вышла на платформу. Тёплый ветерок скользнул по лицу и запутался в волосах. «Чаша», — подумалось. Даст ли она ответ на вопрос как быть? Но решительно спустилась с дерева и направилась в сад матери, прямиком к зеркалу.       Возможно, без магии Галадриэль ничего не получится, но попытаться же можно. После того раза, когда узнала о своём прошлом, она не приближалась в волшебному артефакту.       Обойдя с востока вершину холма, минуя обнесённую красивой оградой поляну, она попала в личный сад владычицы. Пройдя вдоль ручья, спустилась по лестнице в лощину. Но, услышав голоса, спряталась за огромным деревом и замерла на месте.       — Перед тобой моё зеркало, Фродо Бэггинс, может, у тебя хватит смелости заглянуть в него.       В синеватом сумраке тесной лощины высокая и стройная фигура Галадриэль излучала холодное бледное сияние, а серебряный кувшин в руках отливал синевой.       — А что я там увижу? — послышался тихий голос хоббита.       — Я не знаю, что именно покажет зеркало. Прошлое, нынешнее или какие-нибудь сегодняшние события, возможно, будущее. Да и ты едва ли поймёшь, какие события откроются перед тобой. — Белая госпожа замолчала, даря Фродо минуты на размышление. — Так что, хочешь заглянуть? Хватит ли у тебя смелости?       — Я и сам не знаю, чего хочу. И если я ничего не пойму, так и стоит ли?       — Загляни в себя. По-моему, ты достаточно мудр и отважен, чтобы верно понять увиденное, но дело твоё, — заключила Галадриэль. — Зеркало часто открывает события, для которых время ещё не настало и, весьма вероятно, никогда не настанет. И тот, кому оно их открыло, не свернёт с выбранного пути.       Фродо кивнул, взобрался на постамент и заглянул в зеркало. Гладь воды сразу же посветлела. Взгляд хоббита словно приклеился к поверхности чаши. Что он там увидел, знал только он. Кира, замерев, наблюдала со стороны. Вот не зря Галадриэль называют Белой колдуньей. Может, луна тому виной.       Разглядывая картинки, Фродо заметно менялся в лице. Он улыбнулся, и Кира поняла, что хоббит видит что-то уж очень приятное. Потом лицо озарило светом, и он застыл в восхищении. И тут же, словно по щелчку, исказился гримасой страха и испуга. Кольцо, что висело на шее, стало неимоверно тяжёлым, туго натянуло тонкую цепочку, и шея хоббита наклонилась вниз, а вода в чаше закипела. Киру затрясло, она закатила глаза, начиная падать в бездну, «око» повисло над ней, и тугие ледяные цепи сжали тело. Но голос матери вернул к реальности.       — Осторожно, мой друг. Не коснись воды.       Ловя воздух ртом, Фродо отпрянул от чёрного кипятка и, обессиленный, сполз вниз прямо у ножки.       — Я знаю, о чём ты думаешь. Магическое зеркало — опасный советчик.       — А вы? Какую судьбу выбрали бы вы? Я не справлюсь.       — К сожалению, мне не дано выбирать. А если бы я стала мечтать о несбыточном, то мне захотелось бы, чтобы его кольцо навеки сгинуло в Андуине.       — Вы так мудры и справедливы. Хотите, я отдам вам это кольцо? Его могущество мне не по силам.       Владычица рассмеялась: — Ты, Фродо Бэггинс, становишься прозорлив. Зачем скрывать, я много раз думала, как поступлю, если оно окажется в моих руках. А сейчас ты сам готов мне отдать его. Зло непрерывно порождает зло, независимо от того, кто принёс его в мир. Тем более что мне оно достанется без насилия.       — Заберите, прошу! — Фродо протянул кольцо и замер в испуге. Кира не могла пошевелиться. Владычица развела руки в стороны и поднялась над землёй, продолжая говорить:       — Я стану грозной, как внезапная буря, устрашающей, как весенняя молния, ослепительной и безжалостной, как солнце в засуху… Но никак не чёрной повелительницей. — Она подняла левую руку и кольцо на пальце ярко вспыхнуло.       Хоббит испуганно отполз назад. Галадриэль опустила руки, и образ чёрной госпожи исчез.       — Не бойся. Я прошла испытание, — с облегчением сказала она. — Я уйду за море и останусь Галадриэль. Иди отдыхай, Фродо, завтра вас всех ждёт долгая дорога. Пришло время продолжить путь. И не пытайся увидеть или узнать помыслы других хранителей. Это погубит тебя. Если ты будешь распоряжаться кольцом, не ставши истинно могучим и мудрым, то рано или поздно Саурон сможет подчинить тебя своей воле, и ты, незаметно для себя, начнёшь выполнять его волю. Помни, маленький хоббит, ты — хранитель, а не владелец.       Полурослик кивнул и направился к выходу из сада. Как только он покинул пределы, она расплылась в улыбке и повернулась в сторону дерева, где пряталась Кира.       — Выходи уже, хватит прятаться.