Избалованный кот не боится наказания

Клинику семьи Юн сложно было ассоциировать с традиционными больницами. Вместо резкого запаха медицинских препаратов и антисептиков воздух наполнял мягкий аромат свежих цветов и чистоты. Палата представляла собой продуманное пространство, где каждую деталь заботливо выбрали, чтобы создать ощущение уюта. Стены были окрашены в нежные пастельные тона, что придавало помещению теплоту и спокойствие. Свет мягко рассеивался благодаря встроенным светильникам и большим окнам. В углу палаты находился личный душ, отделанный плиткой, обладающий современными аксессуарами: от тропического душа до стильного зеркала с подсветкой. Небольшая обеденная зона включала аккуратный столик и стулья из натурального дерева, а также всегда предлагала свежие фрукты и снеки. Телевизор, установленный на стене, имел впечатляющую диагональ, что позволяло с комфортом наслаждаться любимыми шоу и фильмами во время отдыха. Пара кресел, стоящих рядом с окном, была обита мягкой тканью и украшена плюшевыми подушками. Несмотря на наличие медицинского оборудования, палата напоминала скорее гостиничный номер высокого класса. Чхве Соин лежал на кровати, погруженный в спокойный сон. На его теле не было ни проводов, ни присосок. На его правую руку была наложена аккуратная повязка, оберегающая травмированное место. В полосатой больничной пижаме, свободно облегающей его фигуру, Чхве Соин выглядел гораздо моложе своих лет, на его лице больше не было наглого выражения, характерного для альфы. Вместо этого он выглядел уязвимым и смягченным, словно любой другой человек, уставший от жизненных бурь и наконец получивший возможность отдохнуть. Делинь сидел рядом, внимательно наблюдая за ним. Сегодня он не спал, его глаза были сосредоточены на Соине, который стал для него спасителем. Парень не прикасался к его руке, не сжимал её, как это часто показывали в фильмах. Вместо этого он просто комфортно устроился в кресле, погруженный в свои мысли. Делинь чувствовал, что нахождение рядом с Чхве Соином даже в тишине было важно. Он не отходил от постели, как будто надежда на выздоровление и возврат к нормальной жизни зависела от его присутствия. В тени мягкого света ночника его лицо отражало беспокойство. Хироки упомянул, что феромоны доминантного омеги могли оказать благотворное влияние на состояние пациента. Поэтому Делинь находился здесь, обеспечивая Чхве Соина целебным присутствием. Покушение на доминантного выделялось в отдельный раздел Уголовного кодекса и рассматривалось как отягчающее обстоятельство. Что касалось покушения на председателя Верховного суда, это выходило за пределы обычных категорий, и судебное разбирательство будет крайне строгим. Новостные выпуски пестрили заголовками, множество статей выходило в печать, вся Корея была в курсе инцидента, который вызвал крупный скандал. Помимо прочего в интернете появилась куча видео и фотографий, где Делинь выходил из скорой и сопровождал Соина в больницу. Увы, но это породило слухи. Комментаторы писали: «Эта ситуация выглядит слишком подозрительно. Они что, близки?» «Может, он просто ищет утешение, когда его альфа не рядом?» «Когда твой альфа в отпуске, и ты находишь себе временную замену». «Сложно осуждать. Он просто пытался помочь ему в сложной ситуации. Это говорит о его доброте, какая разница, почему именно они оказались вместе?» «Слишком красивые для этого мира». «Разве это не поздний вечер? Были на свидании?» В палату заглянул Чхве Рён, а одновременно с ним вошла и мама Соина, которая оперативно прилетела с Чёджу. Делинь почувствовал легкое волнение; он ожидал, что госпожа Чхве могла быть недовольна его присутствием, ведь именно он стал причиной травмы её сына. Однако, к его удивлению, реакция женщины была совершенно другой. Она подошла ближе, мягко погладила его по спине, словно поддерживая. — Спасибо, что остаётесь с ним. Произнесла она тихо, её голос был полон искренней благодарности. Делинь растерялся от неожиданности и не нашёл, что ответить. Его мысли метались, пока он искал слова, которые могли бы должным образом отразить его чувства. Комок застрял в горле, и, несмотря на то что хотелось говорить, он не мог произнести ни звука. Семья не стала задерживаться в палате, они уточнили, не нужна ли Делиню какая-то помощь, и, получив отказ, удалились. Глухая ночь понемногу перетекала в утро, первые лучи солнца пробивались сквозь занавески. Делинь сидел, глядя на свои руки, и крутил помолвочное кольцо на безымянном пальце. Эта монотонность успокаивала его. Внезапно он ощутил на себе внимательный взгляд и, подняв голову, встретился с синими глазами Чхве Соина. — Привет. Произнёс тот, его голос звучал хрипло и натужно. Он попытался приподняться, но Делинь моментально отреагировал, положив руку ему на грудь и мягко надавив, чтобы вернуть его в горизонтальное положение. — Лежи, я принесу воды. Делинь больше не использовал официальный стиль общения — это было ни к чему. Через несколько минут он вернулся со стаканом теплого питья. Чхве Соин сделал несколько жадных глотков. — Помнишь, что произошло? Спросил Делинь, не будучи уверенным в том, насколько воспоминания того ясны. — Конечно. На меня выплеснули кислоту. — Тцк. Цокнул и прерывисто выдохнул он, покачав головой. — Её выплеснули на меня, но ты взял удар на себя. Зачем? — Решил меня отчитать? Чхве Соин с недовольством взглянул на него, в его голосе звучала насмешка. Делинь потупил взгляд, осознав, что вместо благодарности сейчас ругал его, но ему было важно узнать мотивы. — А ты не поступил бы так же? Делинь даже не задумался, ему был известен ответ. Он не являлся таким хорошим человеком, как Хироки, который был готов потратить время и силы на заботу о незнакомом больном, и не был таким самоотверженным, как Чхве Соин, который рискнул собой ради другого. — Не думаю. Честно признался он, чуть наклонив голову в сторону и взглянув на мужчину. — Это потому что для тебя я чужой человек, а ты для меня нет. — И что это значит? Спросил Делинь, нахмурившись, его брови сошлись на переносице от попыток понять смысл этих слов. — Сначала я не понимал, откуда это ощущение, но тест на совместимость прояснил. Я думаю, Квон Дэ и многие другие тоже чувствуют это. Хм, сложно описать, словно мы близки, понимаешь? — Нет. — Как будто между нами существует невидимая связь, которая притягивает нас, даже если мы только начали общаться. — Всё ещё не понимаю. — Вот ты сейчас здесь, и я ощущаю это, как что-то знакомое, что-то правильное. Ты — мой человек, и ты рядом, и так должно быть. Делинь вздохнул и потёр сонные глаза, осмысливая сказанное. — Я думал, единственное хорошее, что в тебе есть, — это ямочка… Соин рассмеялся, и смех его прозвучал резко, как будто он сам не ожидал, что слова вызовут такую реакцию. В этот момент его рука дёрнулась, и он схватился за неё, поморщившись от неожиданной боли. — Ямочка? Успокоившись, переспросил он. Делинь кивнул. — Значит, тебе нравится ямочка, рад слышать. Он широко улыбнулся, продемонстрировав её. Тот отвёл взгляд, а потом негромко произнёс: — Спасибо. Это была искренняя благодарность за спасение. Чхве Соин немного помедлил перед ответом, и тишина между ними показалась напряжённой и затянутой. — Почему ты здесь? — Из-за чувства вины. — Надеялся, ты беспокоишься обо мне. — Это тоже. — Значит, чтобы привлечь твоё внимание и заставить уделить мне время, мне всего-то стоило травмироваться? Он снова улыбался. Ну что за дурацкая улыбка? Не было повода радоваться. — Врачи сказали, что операция прошла хорошо, заживление займёт около месяца, ты быстро восстановишься, но всё равно останутся шрамы. Делинь произнёс слова с лёгкой тревогой в голосе, пристально наблюдая за лицом собеседника, стараясь уловить истинные эмоции. Как он воспримет то, что теперь на его теле останутся следы? Для многих наличие шрамов может стать тяжёлым бременем, напоминанием о пережитой боли. Будет ли Соин, взглянув на свои отметины, вспоминать о происшествии? Будет ли каждый раз, видя их, думать о жертве, которую он принес? И о том, ради кого пошёл на это. — Мои первые шрамы. Что ж, теперь ты обязан взять на себя ответственность! Делинь помрачнел, его спина и плечи словно осели под тяжестью мыслей. Соин заметил это, но комментировать не стал. — Ты не спал? — Нет. — Тебе стоит отдохнуть, у тебя глаза красные. Неужели плакал? Делинь проигнорировал вопрос. — Хироки сказал, что мои феромоны могут помочь тебе. Я посижу здесь ещё немного, постарайся уснуть. Утром тебе сделают перевязку. Если станет больно, просто дай знать, я сразу попрошу укол обезболивающего. — Ты лучше любого обезболивающего. Делинь с заметным недовольством посмотрел на него. — Если ты продолжишь говорить такие реплики, я уйду сейчас же. — А как же чувство вины и ямочка, даже они тебя не удержат? Тот закатил глаза. — Я понял. Просто не хочу, чтобы ты перегружал себя, поспи со мной. Делинь возмущённо приподнял бровь, он терял терпение. — Я хотел сказать, что больничная койка вполне вместит нас обоих, но, похоже, мне следует это оставить. Ляг на диван или хотя бы поспи в кресле. — Думай о себе. Грубым холодным тоном отрезал Делинь, проведя черту. Следующие реплики Чхве Соина он просто игнорировал, лишая его возможности продолжать. Тот попытался ещё пару раз, но сдался и провалился в сон.