Избалованный кот не боится наказания

Ближе всего находилась квартира Квон Дэ, и вскоре они оказались в лифте, который был переполнен людьми. Теснота пространства заставила пару прижаться к углу, где они оказались немного в стороне от внимательных взглядов окружающих. Большинство пассажиров погрузились в экраны своих телефонов. Квон Дэ медленно положил руку на бедро Делиня, сжав его с нежностью, которая перетекала в нечто более знойное. Сначала это ощущение оказалось щекотным, но вскоре разгорячило их обоих, вызвав трепетное напряжение. Затем рука Квон Дэ переместилась на его поясницу и, оставив лёгкий след от прикосновения, скользнула вниз, исследуя контуры его ягодиц. Он мягко сжал одну из них, а его пальцы ощутили тепло между ног Делиня. В ответ на эту интимность он невольно переминался с ноги на ногу, его щёки заливались краской от возбуждения и смущения. Лицо Квон Дэ светилось самодовольством, а в его взгляде читалось неприкрытое вожделение. Как только они вошли в квартиру, он словно потерял контроль, сорвав одежду с Делиня с необузданной страстью. Это было совершенно не похоже на него, ведь обычно Квон Дэ предпочитал медленно и осторожно перебирать каждую пуговку, наслаждаясь процессом и создавая атмосферу ожидания. Но в этот раз его накрыла волна желания, и он не мог больше ждать. Каждое движение было полным решимости и страсти. — Ы-ых… Делинь лишь успевал хвататься за него, чтобы не упасть, всё тело горело от волнения, между ног стало влажно от возбуждения. — Ты знаешь, сколько родинок на твоём теле? — Мм? Ах, н-нет. — Давай посчитаем каждую. Квон Дэ повалил Делиня на кровать, и тот едва успел поймать равновесие, его дыхание стало частым. Он начал целовать каждую родинку, исследуя его тело с такой нежностью, что у Делиня перехватило дух. Их было не так много: одна на лодыжке, пара на икрах, ещё несколько на внутренней части бедра, внизу живота, на руках и груди. Каждый поцелуй был внимательным и неторопливым, и с каждым новым прикосновением тело Делиня саднило от нарастающих ощущений. Он не мог удержаться от стонов, чувствуя, как волны удовольствия накатывали на него, погружая в состояние блаженства и предвкушения. — Только я должен знать это, только я должен видеть. Ты мой! Низко и непререкаемо рыкнул Квон Дэ, перевернув Делиня и поставив в коленно-локтевую позу. — Твои ямочки тоже. Добавил он, скользнув рукой по округлым линиям спины Делиня. Тот удивлённо обернулся через плечо. — Ям-мочки? Он не знал об их существовании. — О да! Тут, на пояснице. Такие сексуальные. Прошептал Квон Дэ, коснувшись пальцами чувствительных ямочек. Прикосновение вызвало у Делиня дрожь, и он прогнулся в спине. — Меня злит, даже когда кто-то просто смотрит в твою сторону. Квон Дэ подтянул Делиня за бедра, прижав к себе, и начал медленно тереться пахом о его тело. Тот, не ожидая этого, ещё больше завалился вперёд, его лицо коснулось мягкого одеяла. — Покажи, как ты хочешь меня. Делинь двинул ягодицами назад, плотно прижавшись к его члену, и начал медленно извиваться, искушая своими движениями. Квон Дэ наклонился, нежно проведя языком по плечу и шее Делиня, а затем ласково коснулся губами его мочки уха. — Кожа здесь такая же мягкая, как головка твоего члена. Для подтверждения этого он обхватил рукой пенис Делиня, немного потёр указательным пальцем, размазав выделившуюся смазку. Боже, как это возможно — говорить так много во время секса? И почему это звучало так притягательно? Обычно немногословный мужчина вдруг произнёс своим ртом такие откровенные и грязные вещи. Голова кругом. Делинь не хотел больше терпеть, он взмолился, чтобы тот поскорее вошёл в него, и Квон Дэ его послушался. Его член плавно скользнул внутрь, поглаживая стенки изнутри. — В тебе так тесно. Квон Дэ продолжал изощрённо мучить уши Делиня своими пошлыми высказываниями. Тот сжался, тело напряглось, а сердце заколотилось в ритме растущего возбуждения. Его нутро металось между стыдом и непередаваемым влечением. — Мы давно этого не делали. Расслабься, не могу войти полностью. Чтобы сделать тебе приятно, я хочу войти до конца. Делинь вздрогнул, он почувствовал, как плоть Квон Дэ заполняла его и давила повсюду, по всем стенкам. — М-мх. Делинь сжал покрывало в руках, крепко впившись пальцами в ткань. Член Квон Дэ, который уже разместился внутри, протолкнулся глубже. — Вот так. Ты вобрал меня полностью. Тебе хорошо? — Д-да… Желая, чтобы плоть внутри начала двигаться, Делинь стал подмахивать задом, насаживаясь. — Никто не увидит тебя таким, только я. Продолжал настаивать тот и стал двигаться рывками, грубо, до предела. Сладкая нега затопила тело. Делинь излился, сперма была густой и тягучей. Квон Дэ не сбавлял темпа. Он выбрал нужный ритм, чтобы истязать хрупкое тело, вбивался вперёд, а потом отводил бёдра назад, томно и беспощадно. Ноги Делиня дрожали, он напряжённо свёл лопатки и вжался в постель. — Уже не выдерживаешь? Квон Дэ схватил его за подбородок, повернув к себе, и поцеловал. Его язык так настойчиво толкался внутрь, что ощущалась нехватка воздуха. Когда их губы разъединились, за ними потянулась тонкая нить слюны, оставив след интимной связи. Шлепки кожи о кожу и вульгарные хлюпающие звуки наполняли ночную тишину, не смолкая до самого рассвета. В уголках глаз Делиня и на его ресницах блестели капли слёз. Тело было липкое от пота, смазки и эякулята, во рту пересохло. От очередного интенсивного извержения, которое пронзило его насквозь, Делинь прикусил губу так, что почти ощутил вкус крови, и закатил глаза, погрузившись в волны удовольствия и боли. — Не кусай губы, ты поранишься. Лучше кусай меня, если сложно. Сделаем это ещё раз, только один… Одним разом всё не ограничилось. Квон Дэ продолжал неистово вдалбливать и кончать, словно у него гон, повсюду вокруг кровати валялись использованные презервативы. Нельзя верить его словам. Сумасшедший лживый альфа!

***

Следующие несколько дней Делинь ненавидел Квон Дэ, о чём постоянно напоминал себе в мыслях. У него болела поясница и бёдра, а следы укусов и засосов оказались такими стойкими, что превратились в пурпурные пятна и обернулись синяками, напоминающими о страсти прошедшей ночи. Эти знаки были не только физическим свидетельством близости, но и напоминанием о том, как далеко они зашли. Каждое движение приносило лёгкую боль. «Ты мой», «твоё тело привыкло ко мне», «не хочу и дня без члена меж твоих ног» — все эти и многие другие фразочки периодически всплывали в голове, вызывая волну стыда и гнева, а также устойчивую эрекцию. Сосредоточиться на работе было просто невозможно. Квон Дэ всячески старался сгладить свою вину, хотя виноватым себя этот наглец, конечно, не чувствовал. Он не задерживался на работе, постоянно сдвигал расписание так, чтобы больше времени проводить с Делинем. Каждую свободную минуту использовал, чтобы приехать к нему на обед или просто встретиться после работы. Они много общались, постепенно привыкая друг к другу и исследуя все тонкости совместной жизни, хотя по-прежнему не съехались и лишь оставались друг у друга на ночь. Каждая беседа позволяла им глубже понять личные интересы и привычки, создавая своеобразный мост между ними и помогая находить общий язык. Часы, проведённые вместе, становились временем открытий: обсуждая мелочи, такие как любимая еда или предпочтения в музыке, они невольно раскрывали свои истинные «я». Простая, но такая важная рутина продолжала сближать их, позволяя понять, что между ними росло нечто большее, чем просто объявленная помолвка.