Избалованный кот не боится наказания

В этот же день, во время обеденного перерыва, Делинь, немного подумав, набрал номер Ан Кёнсу. — Алло. — Шя ву хао… Делинь перешёл на китайский. Он долго и с выражением что-то рассказывал менеджеру на своём языке. Он звучал очень мелодично, но при этом настойчиво. Ан Кёнсу не перебивал и внимательно его слушал, а когда тот закончил, он сказал: — Мне очень приятно было вас послушать. Однако я не говорю по-китайски. — Я знаю. Зато ваша мама говорила… Менеджер какое-то время молчал. — Вы играете грязно, господин Юн. Делинь утром нашёл информацию, что мама Ан Кёнсу родилась и выросла в Китае, она переехала в Корею только после брака. — Я давно не слышал этот язык, спасибо. Она научила меня паре фраз в детстве, но я уже ничего не помню. Делинь скрестил пальцы. — Я буду свободен завтра после 17:00, выберите место в районе Инсадон и скиньте мне адрес. До встречи, господин Юн. Он положил трубку и перевёл дыхание. Внутри всё трепетало. До премьеры театральной постановки оставалось два дня.

***

Делинь тщательно подошёл к выбору места. Внутренний перфекционист желал сделать всё идеально. Вечером он сбросил адрес Ан Кёнсу и предложил вызвать для него такси, но тот отказался. Он волновался перед встречей. Какие слова могли убедить Ан Кёнсу вернуться к работе? Он потерял своего подопечного. Насколько это его травмировало? Не слишком ли это эгоистично со стороны Делиня просить у него вернуться? Ким Хе Рин, тот актёр, писали, что у него была затяжная депрессия. В один из дней он вернулся домой со съёмок, прибрался в квартире, избавился от большинства своих вещей, чтобы ничего о нём не напоминало, оставил записку, уехал в гостиницу и покончил с собой в белоснежной ванной, сделав всё идеально чисто. Он позаботился и о персонале, написав им письмо с извинениями за доставленные неудобства. Чувствовал ли Ан Кёнсу вину за его смерть?

***

В назначенное время они встретились в ресторане. «Vinyl & wine» — так называлось это место. К каждой музыкальной композиции сомелье тщательно подбирал винное сопровождение, в этом была концепция заведения. Раз в неделю они презентовали новый гастрономический сет и вино к нему. Делинь дождался Ан Кёнсу на улице, и они вместе вошли в помещение. Их встретил молодой официант и проводил за столик. — Добрый день, я буду вашим официантом и сомелье. Сегодня мы слушаем пластинки Рене Обри, это французский композитор и мульти-инструменталист. Наш шеф-повар составил меню из семи небольших блюд, это блюда французской кухни. Информация о каждом из них представлена здесь. Перед ними положили два листа формата А5, на плотной бумаге бежевого цвета аккуратным шрифтом была напечатана информация о каждом блюде и вине к нему с указанием года, сорта и ароматики. Мужчины синхронно опустили глаза, изучая написанное. — Разумеется, мы приготовили к гастрономическому сету вина этого же региона. Приятного вам вечера! Официант ушёл, оставив собеседников наедине, мужчины наконец-то смогли взглянуть друг на друга. Ан Кёнсу выглядел абсолютно так же, как на фотографиях из интернета. Невысокий, крепкий, кареглазый. Чёрные волосы он собрал в небольшой пучок на затылке. У него были мягкие черты лица, нос с горбинкой и морщины в уголках глаз. Он носил прямоугольные очки для зрения в чёрной оправе. Ему было сорок шесть, на этот возраст он и выглядел. «Вежливый и опрятный», — таким было первое впечатление о нём у Делиня. На Ан Кёнсу был чёрный свитер с V-образным вырезом, классические брюки и туфли. Он выглядел очень просто. Делинь постарался подстроиться под его внешний вид, примерно поняв, что он предпочитал, по фотографиям. Он хотел произвести хорошее впечатление. Парень надел чёрные брюки со стрелками, лоферы и свободную чёрную рубашку, которую он заправил в брюки и затянул кожаным ремнём. У рубашки был воротник-стойка в китайском стиле, на нём были незаметно вышиты красные иероглифы. Он хотел выглядеть не слишком вычурно, но подчеркнуть свою принадлежность к Китаю, раз уж ему удалось подкупить менеджера уловками про родину его матери. — Рад знакомству. Делинь улыбнулся и чуть поклонился. — Я тоже, господин Юн. Честно говоря, я не искал информацию о вас, я лишь слышал, что семья Юн занимается бизнесом, поэтому очень удивлён вашим внешним видом. — Что вас удивило? — Вы красивы. Я подумал бы, что вы актёр или модель. Вы омега, верно? — Да, я доминантный омега. Ан Кёнсу был бетой, Делинь почувствовал это сразу. — Вот как, любопытно. Думаю, вам нелегко приходится в мире большого бизнеса. Делинь пожал плечами. Это было так, но жаловаться он не собирался. — Как вам место? Тот огляделся, оценивая пространство. — Я давно никуда не выходил, даже не знал, что есть подобные заведения. — Я тут тоже впервые. Мне показалось, что это может объединить наши увлечения. Ан Кёнсу одобрительно кивнул. Им принесли первый курс блюд и вино к нему. Порции были небольшие, сочетания — яркие и интересные, вино усиливало вкус еды. Мужчины быстро расправились с закусками и поделились друг с другом впечатлениями от сочетания напитков и блюд. Пока они ждали следующие позиции, Ан Кёнсу перешёл к делу. — Я готов выслушать ваше предложение. — Сон Хви, вы что-то слышали о нём? — Да, я смотрел его дебютную работу. Он произвёл неплохое впечатление. Делиня это обрадовало, пока всё складывалось неплохо. — Я ищу для него менеджера и агентство. Нет, не так. Я уже нашёл для него менеджера, и это вы. Ан Кёнсу это повеселило. — Кто вы для него? — Покровитель. Он рассмеялся. — Вы так открыто об этом заявляете. Делинь не совсем понимал, что в этом такого. Да, он его спонсор, да, он будет оказывать ему поддержку. Увидев непонимание в глазах Делиня, тот пояснил: — Обычно это не то, о чём распространяются. Чаще всего покровители — это любовники молодых актёров или певцов, которые продвигают их везде благодаря деньгам и связям. Часто это неравные отношения с очень большой разницей в возрасте… Делинь смутился. — Почему вы решили это делать для него? — Он невероятный. Делинь долго описывал свои ощущения от Сон Хви. Он рассказал, как тот выкладывался на съёмке рекламы, рассказал о его образовании и опыте в театре. — Вы звучите так, как будто влюблены в него. Делинь задумался. — Я влюблён в людей. Ан Кёнсу этот ответ понравился. Делиня действительно вдохновляла красота людей, их ум, грация, манеры, эстетика тела, разные голоса, улыбки, жесты, ужимки. Он часто обращал внимание на руки, ключицы, глаза, губы, разрез глаз, форму лица, шею, плечи. В абсолютно разных людях он находил что-то привлекательное. Таких людей называют визуалами. Это те, кто воспринимает информацию через зрительные образы. — Что вы можете мне предложить? Делинь пожал плечами. — У меня есть деньги и лучшая на данный момент широкопрофильная клиника в Сеуле. Вы и ваша семья можете пользоваться услугами бесплатно, любыми. У меня недостаточно связей в Корее, но они есть в Китае, если вам что-то будет нужно, я могу попробовать помочь с этим. — Не всё в мире измеряется деньгами. — Я согласен с вами, но не знаю, что ещё могу вам предложить. — Я и сам не знаю. Ан Кёнсу посерьёзнел и склонил голову набок. — Последние три года были сложными. Делинь был готов снова стать чьим-то сосудом для грустных историй. Многие люди словно чувствовали потребность излить перед ним свою переполненную душу. — Почему вы выбрали меня? — Интуитивно. — Вот и я пришёл сюда интуитивно. Я почти не выходил из дома все три года, редко общался с кем-то даже по телефону… — Мне жаль, что мы познакомились именно при таких обстоятельствах, я хотел бы знать вас раньше, просто как человека. Делинь осушил бокал вина и продолжил: — Вы мне нужны. Я меркантильный, и я хочу вами воспользоваться! Я знаю, что о многом прошу. И что слишком самоуверен, раз решил, что моего желания будет достаточно. Если есть какие-то слова, которые могут вас убедить, назовите, и я их произнесу. Ан Кёнсу покачал головой и заулыбался. — Господин Юн, ваша прямолинейность подкупает. Вы умеете расположить к себе людей, да? — Умею. И умею быть очень убедительным. — Три года, как я отошёл от дел. Три очень тяжёлых года. — Господин Ан, вы что-то слышали про Чжаньцуй? Тот отрицательно покачал головой. — Это термин из конфуцианства. В Китае это самая строгая степень траура, его носили ровно три года. Всё, что больше этого срока, — самопожирательство и скорбь по нам самим. Ан Кёнсу опустил глаза вниз, в этот момент Делинь переживал его чувства вместе с ним. Спустя время тот заговорил: — Я понимаю, почему господин Квон выбрал вас. Делинь допил уже пятый бокал вина, оставалось ещё два блюда и два бокала. Его щёки жгло. — Я знал его бабушку. Невероятная женщина. Я часто показывал фильмы с ней своим подопечным, это вечная классика. Делинь кивнул. — Господин Юн, теперь мне и самому любопытно познакомиться с вашим Сон Хви. — Тогда я приглашаю вас в театр. Делинь достал небольшой билет и передал его Ан Кёнсу. — Пожалуйста, оцените его работу непредвзято. Я буду готов к любому вашему вердикту. — Хорошо, тогда встретимся там. И спасибо за сегодняшний вечер, господин Юн.