Записки о нас

      Новый перевернутый лист вновь был отголоском совсем других событий и не совсем понятно уже какого времени. Хотя нет, по листу можно было предположить, что он более свежий в записях. История, написанная на бумаге, произошла намного позже того, что попадалось заклинателю до этого. Приятная бумага, чернила, что впитались годами, но не размылись и этот тонкий, но слегка вольный почерк женской руки, казался одновременно уже знакомым донельзя, и, в то же время, будто его писал совершенно незнакомый ему человек.       Заклинатель потер глаза и взглянул на оставшуюся стопку. Он просмотрел примерно половину. Какие-то листы так и не разобрал от того, что краска на них совсем размылась, превратив написанное в вереницу линий, связанных между собой. Они образовывали красивый узор, но совсем не позволяли себя прочитать, и каждый такой вызывал у незваного гостя раздражение и обиду, будто от него скрывали важное.       Он напрочь позабыл, что находится в чужом доме и читает записи незнакомых людей, которые аккуратно хранились ими. Его это совсем уже не волновало. Любопытство гнало его, заставляя вновь скользить по тексту и врываться в чужие воспоминания, подобно тому, кто подсматривает в щель.       «Когда мне радостно или грустно, я хочу чтоб ты был рядом. Когда меня охватывает злость, я хочу чтобы ты обнял меня и прижал к себе. Ты можешь ничего не говорить, но лучше скажи.       Когда на дворе холод или жара, мне все равно нужны твои руки, чтобы ощутить себя живой. Я не боюсь ни снега, ни дождя, ни зноя и даже бедствий. Но холодного и могильного одиночества я страшусь до сих пор.       Мне не нужна еда, да и тебе тоже. Мы вполне можем обойтись без нее долгое время, но каждый день мы готовим. Чаще я, ведь у меня лучше получается. Так говоришь ты. И я не буду спорить. Хотя мы оба знаем, что ты просто не любишь, но стараешься мне помочь. Это ценно.       Я не особо люблю книги, а ты можешь быть поглощен ими так, что иногда хочу выбросить их все. Поэтому теперь ты часто пишешь для меня и научил меня этому. Мне кажется это немного глупым увлечением, ведь у меня не получается так же хорошо. Но ты читаешь мои простенькие рассказы и блеск в твоих глазах при виде нового моего черновика не сравнится ни с чем, поэтому я продолжу.       И еще… ты научил меня вести эти странные записи. Записи, у которых нет особого смысла, кроме как всего лишь излить мысли, что сейчас живут в голове. Бессвязные, порой порочные или глупые, я пишу их и боюсь потом перечитать… в отличие от тебя. Ты читаешь все, что я пишу, будто в этом бреде может быть сокровище. Ты всегда слишком серьезен к ним.       Раз и эта запись будет прочитана тобой, тогда я напишу сегодня что-нибудь интересное. Хоть я стараюсь тебе всегда говорить: что чувствую, что нравится, чего хочу, но некоторые слова до сих пор живут только в моей голове. Поэтому попробую написать…       Знаешь, я люблю, когда ты подходишь ко мне сзади и обнимаешь со спины. Когда твои руки нежно касаются меня. Когда твое легкое дыхание проходит по моей коже невесомо и тепло. Я люблю, когда ты шепчешь на ухо и губы едва уловимо задевают меня. А еще я люблю (жирно зачеркнуто).       А это я расскажу тебе как-нибудь потом, любимый. У этого дня нет ни даты, ни события, но пока ты на миссии, единственное чего я хочу — думать о тебе и свои мысли выражать на бумаге.       Ты скоро придешь и как всегда крепко прижмешь к себе, а затем поцелуешь. Я спрошу как всё прошло и буду слушать твой рассказ, в котором ты будешь скуп на слова, желая закончить свое повествование побыстрее, и услышать как прошел мой день.       Ждать тебя грустно. Ты обещал всегда быть рядом.              Это клятва.              Да, любимый?       Еще немного. Я знаю, скоро ты вернешься.       Давай сегодня снова приготовим ужин вместе?..»