Записки о нас

      Отложив предыдущий кусочек истории, гость дома почти сразу взялся за чтение нового. Тот оказался сложен пополам, с большой надписью по центру с двух сторон: «Пожалуйста, пока не читай».       Кусок бумаги не был ни склеен, ни замысловато завернут, просто сложен пополам. Заклинатель усмехнулся. Разве может кого-то остановить подобная надпись, ведь даже не будет понятно прочел человек или нет. С другой стороны, быть может это то самое доверие, когда можно полагаться на обычную просьбу?       На душе горько царапнула обида.       Разворачивая лист, он словно утешал сам себя, что надпись не для него, и никто не узнает, ведь он обратно (зачем-то обязательно!) свернет его пополам. Да и некому уже предъявлять претензии, дом то заброшен!       Перед ним пристали иероглифы, торопливые и небрежные, кое-где немного размытые.       «Меня не покидает странное ощущение, будто что-то важное я упускаю, забыла. Сегодня, когда ты подошел и промурчал какую-то мелодию, я невольно дополнила ее словами: «Рушится мир к их влюбленным ногам.»              Ты удивился, посмотрел и спросил: «Так быстро придумала слова на мелодию, которую я только что придумал?»       А что я? Они сами как-то пришли в голову, попали в мотив. Так я думала.       Прошло пару дней, а эта строчка не выходила из головы. Будто мы с ней знакомы очень давно, и вот, когда оставшись вновь одна в нашем доме, перебирая свои записи, я вспомнила один свой поход в таверну.       Было уже очень поздно, когда я вернулась в город. На улице шел снег и я немного замерзла, даже несмотря на то, что демон. Никто бы не принял у меня завершение миссии в столь поздний час, и я решила согреться в одной из еще открытых таверн. Прошмыгнула в дальний свободный угол, заказала себе горячего чая, на потеху местным завсегдатаям, и медленно грелась им, думая о том, что стоит сменить это место и отправиться уже на новое: тут почти не осталось работы для меня.       Я не обращала внимание на происходящее и не помню сколько прошло времени. Однако звуки, не присущие таверне, заставили меня вынырнуть из своих дум. Терпкий и нежный мужской голос, напевающий какую-то историю под игру на пипе, заворожил всех присутствующих. Не сразу смогла распознать слова, да и слышала, судя по всему, уже конец истории про заклинателя, что должен был убить самого могущественного демона и спасти мир от разрушения, но вместо этого влюбился и отдал ему свое сердце, обрекая этот мир на разрушение.       И когда он запел последнее четверостишие:       «Заклинателю страх неведом,       Сердце демону отдал он.       Шанс на спасение был им предан.       Рухнул мир к их влюбленным ногам.»       Последнюю строчку я тихо повторила вместе с ним. Никогда не слышав эту историю, никогда прежде не встречав этого человека, что был укутан плащом, почти с ног до головы, скрывая свое лицо, я пела вместе с ним. И непонятное ощущение горечи пронзало сердце. Хотелось поймать его и спросить: «Откуда она? Что значит? Кто он сам?»       Однако закончив петь, он все еще играл на инструменте, словно укрощая местных людей и прогоняя запах алкоголя из помещения. Все же струны в его руках замолчали и он опустил инструмент. Наступила тишина, в которой было отчетливо слышно только дыхание пожилых выпивох и сопящего человека за столом, что так и не проснулся под этот чарующий звук.       Я не отводила от исполнителя взгляда, а он как мне казалось не замечал меня. Предполагаю, что он оказался без гроша в кармане, и так зарабатывал в этой таверне на кувшин дешевого вина и пиалу местного лотосового супа. Да и пипу, как выяснилось, он одолжил у кого-то из местных. Я наблюдала. Но ничего необычного в странствующем музыканте, что остался один и нищим, не видела. Когда он доел, оставил на столе все монеты, что подали или оплатили/вручили/кинули ему местные и, поклонившись, вышел.       Зачем-то для приличия, я выждала какие-то секунды, а потом стараясь не привлечь внимания, как ни в чем не бывало, тоже покинула заведение. Однако встретила меня абсолютно пустая улица. Быстрыми шагами я обошла ее всю, использовав даже свои силы. Никого не было, будто и вовсе не существовало этого гостя таверны.       Какое-то время я ходила по тавернам и рассказывала о мелодии, что слышала, я хотела еще раз окунуться в нее, прочувствовать слова и возможно вспомнить, почему в моей груди от нее так было тяжело. Но никто во всей стране никогда не слышал ее…       И вот сейчас ты напел ее. Это точно она. Но, если ты сказал, что только что придумал, значит точно не помнишь откуда ее знаешь.       Сейчас, пропевая раз за разом про себя эти строки, мое сердце сковывает грусть, боль, злоба и тоска, заставляющая слезы невольно катиться по щекам. Я хочу оставить прошлое, но кажется прошлое не хочет оставлять меня…       Хочу знать, что это все значит.       После твоего возвращения, мне стоит посетить пару мест. Думаю, на это уйдет неделя.       Ты же дождешься меня, милый?..»