Дрянь

      Одиннадцать утра. Центральный пятизвёздочный отель Канады.       Окинув одобрительным взором швейцара, отворившего массивные полупрозрачные двери, молодые люди оказались в самом настоящем мире грёз, высеченным из бронзы, позолоты и мрамора.       СиСи был от этого мира далёк, и потому всячески сутулился и опускал голову вниз, отчаянно сражаясь с желанием зевнуть.       Ему явно было некомфортно и стыдно от того, что он наверняка смотрелся бедно и до неприличия просто рядом с такой персоной, как Цзянь И, что выглядел ангелом даже тогда, когда уснул в три, полночи судорожно бродил по салону самолёта, так как не привык ложиться так же рано, как Чжань, а наутро выпил наикрепчайшего ароматного кофе, нанёсшего удар по слегка огрубевшему сердцу.       «Они и правда живут в другом измерении... Так вот что на самом деле чувствовал Мо ГуаньШань» — на секунду пронеслось в голове Чжэнси, но мысль прервал извечно задорный голос И, который уже успел всё оформить и в привычной манере общался с кем-то по телефону.       — Чего же ты свалил? — с шуточным возмущением восклицал он, чуть прикрывая рот рукой. — Мог бы и встретить по-хозяйски, ха-ха!.. Глухой что-ли? Херовый из тебя хозяин говорю, вот что! Не рисолапшинный       Послушав их разговор, Чжань округлил глаза и посмотрел на своего бодрого спутника усталым растерянным взглядом.       — Это мой приятель, хозяин этого отеля, — не дожидаясь вопроса заверил Цзянь, сквозь года всё ещё не нуждавшийся в словах, если дело касалось СиСи.       Чжань лишь слабо кивнул рукой. После их прошлого телефонного разговора у него совсем не осталось сомнений, что « приятелей», а может быть даже и «приятельниц» у Цзяня было немало, и каждый из них страстно желал с ним сблизиться.       В конце концов, кто не хотел бы проснуться с харизматичным, псевдо-нежным и белым, как сахар, сыном Господина Цзяня?       Но СиСи не хотел просыпаться.       На тот момент все его мысли занимали лишь грёзы о большой и мягкой, как облако в штанах, кровати, на которой он сможет распластаться, позабыть о всех проблемах и уснуть.       Эти мысли материализовались подозрительно быстро, ведь издалека к ним уже спешила прехорошенькая улыбчивая девушка в местной форме: на объемном упругом бюсте, спрятанным под белой рубашкой, красовался бейдж с именем, а её шелковистые волосы были заплетены в тугой пучок, из-за чего её глаза забавно лезли на лоб и казались чуточку больше.       Она была спасением. Она была будто галлюцинацией.       — О, Сяоцзе Аи! — воскликнул Цзянь и принялся вчитываться в текст, написанный на её бейдже. — Администра-а-а-тор... Вижу, хозяин тебя повысил.       — И я Вас рада видеть, Господин Цзянь, — в вежливо-язвительном тоне пропела она, акцентируя внимания на последней паре слов.       — Ну всё, настроение испорчено, — вздохнул И. — Придётся скормить тебя акулам брата моего лучшего друга... А, черт, как я мог забыть про самое дорогое, что у меня есть!       После этих слов Цзянь импульсивно схватил Чжамао и придвинул к себе, объясняя несчастному студенту, что девушка, стоящая перед ними, сопроводит их до самого номера как особо почётных гостей.       Но СиСи не нужны были ни эти формальности, ни случайные дискомфортные знакомства, которых в его жизни по сути быть не должно. Он был даже рад, когда И разговорился с Сяоцзе Аи и позабыл о нём: это обстоятельство маскировало не только его и без того никем не примечательный усталый вид, но и его самого.       Кое-как выдавив из себя измученное: «Здравствуйте. Очень приятно», они наконец-то сдвинулись с места и направились прямиком к стеклянному бесшумному лифту, с которого открывался вид на весь первый этаж отеля.       — Хорошо у вас, — подметил Цзянь, с интересом смотря себе под ноги. — Как и всегда. Вот только фонтаны из мёда, стоящие по всему периметру, вы так и не соизволили организовать. Вот это обидно...

***

      «Беглецы», а если быть точнее — молодой гангстер, выглядевший слишком миловидно для подобного рода деятельности, и потерявший счёт времени студент, заселились в местном «Люксе» под номером четыреста сорок четыре и сразу же рухнули на кровать, старательно игнорируя красоту площадью в скромных сорок пять квадратных, отделанную мрамором ванную комнату и огромные окна, из которых, на удивление, не хотелось сигануть. Из них хотелось смотреть на этот мир.       Расположившись на больших мягких подушках, обрамлённых бежевыми шёлковыми наволочками, Чжамао прикрыл глаза и задремал.       Щека, на которой лежал парень, была забавно прижата к матрасу, в то время как другая едва заметно свисала, чуть прикрывая уголок его губ, и Цзянь невольно подумал о беспечных щекастых малышах, что также спят на солнышке, надёжно защищённые козырьками своих колясок или велосипедов.       — Кто бы мог подумать, что из нас двоих истинным ребёнком останешься ты? — прошептал в пустоту И, устроившийся чуть повыше у изголовья.       На удивление, ещё не до конца уснувший Чжэнси попытался промычать что-то наперекор, и Цзянь напрягся, не зная, чего бы ему не хотелось больше: разбудить несчастного друга или узнать, что он услышал его обрывистую, интимную и никому не нужную лирику, что пару раз в год не задерживалась в его душе и слетала с губ.       Губ, которым очень не хватало искреннего, жадного и, пусть даже нелепого, поцелуя.       Такого, чтобы запомнился на века, стёр собою все отпечатки других людей и вдохнул жизнь в опустевшее взрослое тело, погрязшее в работе, спорте и пустых удовольствиях.       Чтобы с хрустом вывернул шею и заставил пульсировать и вращаться тонкий острый язык, готовый отдаваться и слизывать проступивший пот с бледного призрачного лице, что внезапно покрылось бы здоровым возбуждённым румянцем.       Размышляя об этом, Цзянь ещё раз посмотрел на Чжэнси, закусил губу и судорожно выгнулся не то от разлившегося где-то внизу телесного импульса, не то для того, чтобы дотянуться до пульта и запустить ультратонкую плазменную машину, висящую на стене, чтобы посмотреть какую-нибудь дребедень и отвлечься, ведь он особенно остро в этом нуждался.       Но ничего стоящего и уж тем более способного отвлечь воспалённое внимание по телевизору не шло, и молодой человек с недовольством выключил его, тихонько вскочил с кровати и тяжело выдохнул, внушительно закатив глаза.       Тело требовало невозможного, и Цзянь не знал куда себя деть, ведь он просто не предполагал, что невинно сопящий под боком Чжань Чжэнси воспроизведёт на него такой эффект, а накинуться на недавно перенёсшего стресс, а затем и рейс человека было бы совсем по-зверски.       В какой-то момент сознание само породило внутри изображение привлекательной блестящей бело-красной пачки сигарет, и И с нетерпением ощупал свои карманы, нервно пытаясь залезть в один из них, но не тут то было: поблизости зазвонил его телефон, так что в первую очередь пришлось плестись за ним.       — Мразь-мразь-мразь-мразь! — шипел И. — Кто бы там не трезвонил.       Цзянь был раздражён настолько сильно, что у него покраснели кончики ушей.       Конечно же, звонящим был не кто иной, как Хэ Тянь, и парню пришлось выйти на балкон, чтобы ненароком не заорать прямо в трубку.       — Хэ-мать твою-Тянь, — не сказал, а выплюнул Цзянь. — Что случилось?!       — У-у, какие мы злые... — протянул он и присвистнул. — Ты, случаем, там с Рыжиком недавно не пересекался? Больно похожи.       — Так в том-то и дело что я, бля, уже в Канаде. Всё схвачено.       — Неплохо... А чего агрессивный такой?       — Это совсем не важно, — отрезал И, стараясь успокоиться после внезапного сравнения с Малышом Мо. — Завтра встречаемся в ресторане... Да, именно в том! И Шаня с собой возьми.       — А Шаня-то зачем? — приподнял брови Тянь и усмехнулся от мысли о неизлечимых цзяневских причудах. — Он и без того уже несколько дней на меня дуется...       — Бери Рыжика! — отчеканил Цзянь, поглядывая в сторону кровати, на которой спал СиСи. — А я с Чжэнси приду. Ну, знаешь, они наконец-то встретятся, развеются... Мы закажем им чего-нибудь вкусного, а сами обсудим всё, и никаких подозрений.       В ответ Тянь одобрительно засмеялся, но резко в его голове что-то щёлкнуло и он замолк, напряжённо вращая глазами.       — Стоп... Какой Чжэнси?! — строго спросил Хэ, сжимая в кулаке свободную руку. — Ты что, втянул в это Чжамао? Цзянь И?!       Но ответа по ту сторону трубки не поступало, и Тяню всё стало предельно понятно.       — Ну, знаешь, там долгая история... — наконец ответил И, почёсывая затылок.       — Завтра в семь у ресторана. Ты конченный засранец.