О добре

Том перерос период «я не такой, как все, мне противен этот гнилой мир, любовь, я отвергаю все человеческое ради власти». Эх, лихие шестнадцать! Том уже смирился с тем, что смотрит на парочки в Хогвартсе, нет, не с умилением, но с равнодушием, больше не желая придушить тех, кто шепчет: «Мой милый котенок». Ему стало все равно, иногда было просто забавно наблюдать, например, за Драко, бросающим тоскливые взгляды на Джиневру. И, нет, Том не ненавидел День святого Валентина в общем, но он ненавидел День святого Валентина в Хогвартсе. Младшие курсы дарили друг другу конфеты, мило краснели. Ну, некоторые. Потому что по большей части мальчики с младших курсов плевать хотели на эти ваши отношения и розовые сопли, а девочки засматривались на старшекурсников, которым совсем еще дети были безразличны. В общем, с малышами все было просто, но в этот чертов день у Тома стояли только старшекурсники. В этот день в их головах не было абсолютно ничего путного — пустота их черепа заполнялась сладкой ватой, плюшевыми игрушками и поцелуйчиками. Том пришел на урок шестого курса, и первое, что он увидел, — обнимающуюся парочку. Остальные студенты были слишком заняты, обсуждая валентинки, чтобы обратить внимание на профессора, даже если он был ужасным Дементором, поэтому Том постоял пару секунд, поджав губы, а потом наложил заклинание, из-за чего у всех студентов посклеивались губы. — Пять баллов тому, кто первым снимет заклинание, — прохладно сообщил он, зная, что сделать это даже с дополнительной литературой не сможет большая часть класса, так как это был не стандартный Обезъяз. — Все, кто не сможет отменить заклинание, будут колдовать невербально, — добавил он. — И я определенно не хотел наблюдать, как вы пытаетесь сожрать друг друга, мистер Криви, мисс Хьюз. К сожалению, заклинание не помогло выкачать из голов сахарный сироп, и все занятие студенты молчали, но улыбались, подмигивали, за чем Том отстраненно наблюдал, думая о том, насколько негативно влюбленность влияет на обучение. Четвертый курс был хуже всего, в принципе, как и всегда, потому что это время переходного возраста, когда срывает башню от осознания, что ты уже не ребенок, но понимание взрослости еще не пришло. Именно на четвертом курсе чаще всего начинали курить, пить и строить первые отношения, которыми хвастались на всю школу. Брэнстоун начала краситься так ярко, что от ее лица оставался только цвет глаз, но мальчикам почему-то это очень даже нравилось, Пикс и Бэддлок вообще, кажется, устроили соревнование по количеству отосланных ей улыбок. На обеде Том посмотрел на яичницу в форме сердца, макароны, которые выстраивались в «любовь», розовый кофе, (кофе, Мерлин!), повернул голову, наблюдая, как Дамблдор, одетый в нежно-розовую мантию, мешает красной ложечкой свой чай, и закрыл глаза. Потом повернулся к Снейпу, и неожиданно стало намного легче от вида перекосившегося лица зельевара, который наблюдал, как из супа всплывает «солнышко», «любимый», «сладкий», «котик» и сжимал кулаки так сильно, что побелели пальцы. Снейп заметил внимание, повернулся, сверля взглядом, и Том, улыбаясь, отпил розовый кофе. Что ж, если от этого зельевар еще больше скривился, то можно было понять Дамблдора. Возможно, его мантии и колокольчики в бороде были не ужасным вкусом, а незаметной каждодневной местью. — Мистер Уизли, чем вам не угодила яичница? — спросил Том достаточно громко, чтобы парень, сидящий рядом с преподавательским столом, услышал. — И не прикрывайте руками, я уже видел, какую фигуру вы соорудили. Вы уверены, что будете потом спокойно это есть? Минус десять очков Гриффиндору. Уизли стушевался и начал быстро перемешивать яичницу, и, видимо, действительно задумался, хочет ли потом класть это себе в рот. Флитвик закатил глаза и сказал что-то похожее на «эх, молодость», Минерва строго осмотрела весь свой стол, надеясь, что никто больше не будет выкладывать из еды член. — Мне казалось, у вас плохое зрение, — заметил Снейп. Том прищурился, делая вид, что всматривается в фигуру собеседника, и ответил: — Что за глупость, Хагрид. МакГонагалл скрыла смех за кашлем и быстро глотнула чай. Ну должен был хоть кто-то порадовать бедного декана Гриффиндора. Следующий урок был у седьмого курса, и оставалась надежда, что хотя бы этот урок пройдет поспокойнее. Грейнджер вот игнорировала тот факт, что именно ее внимание пытался привлечь Уизли, предпочитая его высокому искусству на тарелке книгу, Малфой грустно смотрел в стену, Крэбб и Гойл доедали все, что лежало на столе, только Лаванда Браун накручивала волосы, стреляя взглядом в… профессора Снейпа? Том перевел взгляд на МакГонагалл, которая наблюдала эту же картину, и теперь из своих чашек они отпили вместе, весело переглядываясь. На урок седьмого курса Том шел в неплохом настроении. Еще немного, и можно отправиться спать, а потом всю ночь читать очередную книгу и придумывать, как осуществить ритуал по оживлению броши, не привлекая внимания Дамблдора. И Поттера. В классе был относительный порядок, только Малфой все еще грустно смотрел вдаль, даже не замечая, что рядом, тяжело оперевшись на стену, стоял Поттер. — Добрый день, — сказал Том, вплывая в кабинет. — Надеюсь, хотя бы ваш класс будет вести себя прилично. Вам нехорошо, Поттер? — Не выспался, — ответил тот и потер лоб. — И что же вы делали всю ночь? — приподнял бровь мужчина, потому что нужно меньше шариться по Запретному лесу. — Спал, — сказал Поттер сухо и снова потер лоб. Том бросил на него последний недовольный взгляд и начал урок. Ну хотя бы в этом классе все шло своим чередом — Грейнджер идеально воспроизвела все заклинания с прошлых занятий и победила сначала Томаса, потом Забини, Нотта, а, когда пришло время менять партнера и девушка стала напротив Лаванды, у той резко заболела голова. Поттер весь урок стандартно показывал худшие результаты из возможных, от его движения палочкой Тому хотелось биться головой о стену самому или пару раз впечатать в нее гриффиндорца. Остальные особо ничем не выделялись, и Том, если честно, уже устал давать баллы Грейнджер. Неудивительно, что Снейп ее боялся, Том, если честно, уже тоже начинал, особенно после бала, где она без усилий заколдовывала по пятнадцать человек за раз, не позволяя им отходить от стены, на которой провинившиеся писали правила, говорить и прерываться больше, чем на пять секунд, параллельно перемещаясь по залу, как хищник, и выискивая новых жертв. Дамблдор всегда прятал свой бокал, когда она проходила мимо, и выпрямлял спину. — Отвратительно, Поттер, — сказал Том со вздохом. — За эти две недели я девятнадцать раз сказал, что движение не должно быть таким резким. Парень понуро кивнул и прикрыл глаза. Вряд ли он действительно спал. Том отвернулся, а через секунду услышал крик. Какое то проклятье, кто-то врезал обидчику по носу? Мужчина молниеносно среагировал, подняв палочку, и увидел побелевшего Драко, на котором буквально повис Поттер. — Мистер Поттер, — предупреждающе сказал мужчина. — Хммммм, — промычал тот. — Драко, любимый, твои глаза как облака, такие же серые, блеклые и прекрасные. Слизеринец отчаянно вертел головой и дергался, пытаясь освободить руки, чтобы использовать палочку, но хватка Поттера — это хватка Поттера. — Спокойно, мистер Малфой, — сказал Том. — Это просто зелье, Поттер в вас не влюблен, так что не обольщайтесь. В ответ Драко что-то пропищал, потому что гриффиндорец начал тереться носом о его шею. Забини подбежал к другу и начал оттаскивать от него напичканного зельями парня, но тот только изменил объект привязанности, уже повиснув на Блейзе. — Ты так вкусно пахнешь, Блейз, — мечтательно выдал Поттер. Какая же головная боль, а у Тома еще не было нужных зелий в кармане, да и в комнате они лежали в самом дальнем ящике, но нужно было срочно что-то делать, иначе у половины Хогвартса останется травма. Том подошел к Забини, которому уже шептали на ухо какие-то глупости, вызывающие краску на лице, и схватил Поттера за ухо. — Урок окончен, — сообщил мужчина, быстро, пока Поттер не опомнился и не начал липнуть, выволакивая в коридор. — Чем именно он отравлен? — спросила Гермиона, побежавшая следом. Она совершила ошибку, приблизившись к другу слишком близко, потому что он вцепился в ее мантию и попытался обнять, из-за чего Тому пришлось потянуть парня со всей дури, отрывая от Грейнджер. — У меня есть множество вариантов, но это не должно быть чем-то серьезным. Стандартный антидот, — Том смолк, чтобы отбиться от рук, которые пытались его обхватить, — должен помочь. — Паркинсон, — прорычала девушка, а потом добавила ужасающе холодно и спокойно: — Я найду того, кто это сделал, и отведу к директору. — Только не убивайте, — пропыхтел Том, понимая, что Поттер уже не обращает внимание на боль в ухе, а его руки лезут туда, куда не надо, крепко обнимая за талию. Благо, комнаты Тома были близко к кабинету, осталось только преодолеть десяток шагов, а дальше можно расслабиться, не переживая, что Поттер, например, поцелует его в коридоре, когда слизеринцы наблюдают из-за угла. Том открыл дверь и использовал все силы, чтобы впихнуть в комнату нерадивого ученика, который споткнулся и завалился на ковер. — И как же вас угораздило, — сквозь зубы выдохнул мужчина. Парень был заторможенным и копошился на полу, пока Том перебирал склянки. Чертов антидот был сварен Снейпом много лет назад, и Том взял его, просто потому что это было бесплатно, а теперь не мог найти! Руки Поттер обвились вокруг талии, а голова легла на плечо. — Вы такой красивый, профессор, — выдохнул он. — Как вампир. Такой бледный, высокий, утонченный, холодный, — бормотал парень, пока Том перебирал склянки. — И такой умны-ый… — продолжил Поттер мечтательно, а потом затих, просто обнимая. Том выдохнул от того, что, похоже, ученик утихомирился, а еще нужное зелье стояло в самом углу ящика, но он рано обрадовался, потому что руки крупно дрогнули, когда Поттер прижался своими горячими губами к незащищенной шее, а потом лизнул это же место, как кот. Салазар, совершенно не хотелось применять заклинания к бедному околдованному юноше, но чужие руки резко прижали Тома ближе, и он понимал, что пора что-то делать. Он быстро перебирал в голове заклинания, но все, что связано с заморозкой, заморозило бы мгновенно, отчего мужчина бы остался в ловушке, все, что могло оттолкнуть, оттолкнуло бы их вместе, потому что Поттер вцепился слишком сильно. Том наколдовал чары щекотки, и парень начал хихикать и извиваться, благодаря чему мужчина вырвался и отправил его в полет прицельным заклинанием. Гриффиндорец упал прямо в кресло и застыл, только двигая глазами. Том выдохнул и сжал рукой шею, где горел поцелуй от совершеннолетнего, но все еще ученика. В голове буквы пытались сложиться в заклинание, которое принудительно открывало рот, но все, что было связано с медициной, прошло мимо Тома, поэтому ни движение палочкой, ни заклинание так и не ожили в памяти. — Сейчас я вас расколдую, а вы выпьете это зелье, — скомандовал мужчина. Надеяться, что Поттер понял, не стоило, но нужно было как-то уговорить его выпить зелье или насильно открыть рот, поэтому мужчина все же снял заклинание, и дрожащие руки, покрытые шрамами, снова медленно потянулись к Тому, а из носа парня пошла кровь. О черт, это значило лишь то, что любовное зелье было, вероятно, неправильно приготовлено. В Томе клокотала ярость и не потому, что Поттер прижался головой к его животу, ластясь, как одно из существ, за которыми он ухаживал. — Откройте рот, Поттер, — попросил мужчина, нежно сжав волосы, чтобы отстранить от себя ученика и посмотреть в его затуманенные глаза. Парень не услышал, вместо этого подавшись вперед и попытавшись поцеловать в губы. Том как ошпаренный дернулся, уворачиваясь, и прижал Поттера за плечи к креслу обеими руками, хотя это будет бесполезным, если гриффиндорец использует всю свою силу. Кровь уже стекала по подбородку и пачкала мантию, дыхание парня сбивалось. Том быстро откупорил фиал и поднес к чужому рту несмотря на то, что руки снова обвили талию и пытались притянуть так близко, что профессор почти сидел на чужих коленях. — Пейте, — попросил он, а, увидев отсутствие реакции, просто рявкнул: — Пейте! Но это тоже было бесполезно. Поттер только жался ближе, а его дыхание стало настолько сбивчивым, что было больше похоже на хрипы. Кто-то очень, очень напортачил с зельем. Если это Пэнси, надо будет потом спросить Снейпа, как она получила «Превосходно». Поттер закашлял, одной рукой хватаясь за горло, но его зубы остались сжатыми и не разжались даже от сильного жалящего, которое Том наложил. Черт возьми, он буквально угасал! Наверное, стоило все же дотащить его до Помфри, но теперь… у Тома не было возможности вызвать Патронус, а, пока он бы кого-то привел, парень превратился бы в труп. И воскрешать студентов не только незаконно, но и безумно сложно и почти невозможно без последствий. Том старался подловить момент, когда Поттер пытался его поцеловать, чтобы открыть чужой рот, но зубы тут же сжимались, один раз мужчину даже больно укусили за пальцы. Как так вышло, что Поттер выжил, столкнувшись с акромантулами, красными колпаками, водным народом, василиском, но умирал от зелья глупой малолетней сучки?! Том выругался и влил зелье себе в рот, отчаянно прижимаясь к чужим губам. Вот тогда то Поттер разжал зубы, и мужчина молился, чтобы зелье не пролилось целиком и подействовало хотя бы частично, убрав удушье достаточно для того, чтобы позвать Помфри. Поттер будто ожил, целуя с уверенностью, которой мог позавидовать любой подросток, бахвальство которого являлось плохо скрытыми комплексами и испарялось при первых действиях. Кажется, зелье попадало в рот, но Том не был уверен, потому что его губы были мокрыми, а жар Поттера пронзал все тело. Когда зелья точно больше не осталось, мужчина уперся в грудь гриффиндорца, пытаясь отстраниться, но тот вплел ладонь в волосы, прижимая ближе. Том плотно сомкнул губы и ущипнул парня за шею, потому что боялся использовать заклинания. Это подействовало. Поттер замер, начал медленно отстраняться, а потом отшатнулся так быстро, что Том чуть не упал с его колен. Гриффиндорец таращился на профессора, вжавшись в спинку кресла и сжав пальцами подлокотник, его лицо начало покрываться красными пятнами — Том никогда не видел, чтобы человек краснел так сильно прямо на глазах. — Я… эээ… про…. — Поттер запнулся, почувствовав кровь на губах, быстро облизнул их, — простите. Я… Том соскочил с чужих колен с такой поспешностью, что сам удивился, и схватил парня за плечо. — Можете идти? — спросил он быстро. — Тогда скорее к Помфри, — добавил он после несмелого кивка. — Профессор, — сказал Поттер. — Быстрее! — рявкнул Том. — У вас кровь, — продолжил парень, и мужчина провел по губам, понимая, что испачкался. Черт, если бы они вышли в таком виде, то вряд ли это бы закончилось хорошо. Том быстро наложил очищающее на себя и Поттера, губы которого тоже были измазаны так, что не оставалось простора для воображения. — Пойдемте, — снова сказал мужчина, придерживая Поттера под руку. — Зелье было сварено неправильно, вас нужно подлатать. Парень тяжело встал, из его носа снова шла кровь, но он хотя бы не падал. Они продвинулись совсем немного, когда навстречу вылетел Невилл, чуть не задохнулся, увидев кровь, и поддержал друга с другой стороны. — Что?.. Что произошло? — почти взвизгнул он. — Никогда не пейте зелье, если не уверены, что оно сварено правильно, — сквозь зубы ответил Том. И если Грейнджер все-таки убьет Паркинсон, он расскажет, как сбежать из Британии. Они дошли до медицинского крыла, собрав с десяток взглядов, но, кажется, Поттеру не становилось хуже, он даже начал уверенней шагать. — Какая честь… — начала Поппи, но осеклась, когда увидела, что гриффиндорец бледный, как полотно. — На кровать, быстро. Что случилось? — Неправильно сваренное любовное зелье, — сказал Том. — Я дал антидот, но доза маленькая. Радость от того, что Поттер пришел аж второй раз за месяц, улетучилась, Поппи достала палочку, ее лоб хмурился, Невилл почти скулил рядом, помня, как Снейп рассказывал о страшных смертях от ошибок, но потом морщины на лбу женщины расправились, и она спросила: — Какое было поведение? Какой именно антидот? Сколько? — Зелье, вероятно, подлили на обеде, к концу моего урока Поттеру стало плохо. Появился интерес к любому человеку независимо от пола и возраста, реакция замедлилась, из носа начала идти кровь, удушье. Антидот стандартный, было пятнадцать миллилитров, но часть разлилась. — Поразительно! — воскликнула Поппи. — Какое же вы имеете здоровье?! — обратилась она к Поттеру, а потом — к Тому: — Ему подлили столько, что можно пол-Хогвартса влюбить, а оно еще и целый час не действовало! Пара восстанавливающих, и вы будете как новенький, — повернулась она уже к гриффиндорцу. — Только, возможно, еще пару дней будете хотеть обниматься чуть больше, чем обычно. Том не успел выдохнуть, как дверь с грохотом открылась. На пороге стояла белая, как лист бумаги, Пэнси, ее лицо было залито кровью, а нос повернут вбок. Не говоря ни слова, она деревянными шагами пошла вперед, и тогда Том увидел Грейнджер, сопровождающую девушку как тюремный наблюдатель. — Я… — дрожащим голосом сказала Паркинсон. — Я… — Она упала с лестницы, — сказала Грейнджер ледяным тоном, глядя прямо на Помфри. — Да, Пэнси? — девушка перевела свой убийственный взгляд на слизеринку. — Да, — всхлипнула та. Еще никогда до этого Тому не хотелось аплодировать гриффиндорке.