Пятница, 18-25

***

      —... И говорят, короче: есть один физрук, он целое полугодие у третьекурсников заменял... пока учителя Чжан не было, вот. Это пиздец. Он на вид весёлый дядька, а на парах такой дикий... Все соки выжимает.       — Не дай бог учитель Чжан нас так же подставит... Нас мало того, что тренер пиздит при каждой встрече, ещё и этот будет отрываться.       — Тренер хотя бы на одной волне с нами бывает. Помнишь, когда мы треню пропустили и он нас в клубе компьютерном на телефон снимал?       Коул заливается искренним смехом и скромно прикрывает рот кулаком, когда вспоминает, что, вообще-то, идёт пара.       Математика проходила болезненно, подобно медленной пытке. Пока преподаватель средних лет — госпожа Юн — отошла на время по телефонному звонку, оставив вместо поцелуя два столбца уравнений на доске, Баккет и Уолкер немного расшептались. Делать всё равно было нехрен: пускай уравнения и были на оценку, не хотелось получать низший бал за кучу ошибок. Кай, между прочим, энтузиазмом тоже особо не отличался. Первые минут семь ещё пытался уловить нужные импульсы, а потом психанул и просто засел в телефон.       Всю неделю перед последним месяцем этого года Смит решил посвятить видеоурокам. Дело было так: он листал ленту, нашёл мега крутой отзыв на канал, где неплохо объясняют историю, и приступил к его изучению.       Ну... приступил... в смысле подписался на канал, да? Ещё минутку первого урока точно посмотрел, оценил голос диктора, картинки и закинул в избранное — чтобы наверняка. Давайте начистоту: чтобы начать, нужно время. Нужна подготовка, как моральная, так и физическая; чтобы информация поступала без раздражителей, не мешала усталость. А что можно запомнить, когда приходишь домой вымотанным с четырёх пар и тренировки? После дневного сна времени и сил хватает только на дэзэ. История не втиснется.       В общем, на такой вот грустной нотке Кай начал новую учебную неделю. Какие-то жалкие надежды были на то, что вот после Нового Года всё вообще нахрен изменится! почти неделя отдыха, выспаться получится, заняться своими делами! в подарочек за хорошее поведение достанется запас энергии, он оживёт! и всё!! наладится!! ура-а-а!.. однако гарантий никто не давал. Велика вероятность, что Кай просто отсрочивает неизбежное, чтобы потом ситуация стала ещё хуже. Это... угнетает.       В любом случае, помимо прочего на носу были каникулы. За эти несчастные пару дней большинство студентов сдавали долги, и Кай не был исключением. Следовало сдать доп. задания по английскому — со своими знаниями грамматики парень не мог смотреть учителю в глаза, — а вот потом можно было и сбавить газу.       Казалось бы, уже второй курс, а на своих ошибках никто не учится.       Неожиданно Кай ощущает щипок в руку и шёпотом выругивается, когда проигрывает уровень:       — Да блять...       С задних парт к нему тянутся сразу две головы. Благо, потревожить ничей покой Кай не смог — он сидел один.       — Идёшь на треню? — спрашивает Баккет.       —... Не знаю, — Кай нажимает на «рестарт» и неуверенно морщится. — Я же был в прошлый раз?       — Неа.       — Тогда иду.       — Не испытывай сильно рониновское терпение, — с жалостью советует Джей. — Учителя долго отпускают любимчиков, но это рано или поздно случается. Ещё пара таких прогулов, и он начнёт тебя шпынять, если не хуже. Тебе ещё этого не хватало?       — Да я знаю...       Смит снова проигрывает, совершенно не сосредоточенный на игре, и раздражённо цыкает.       Коул с поддержкой хлопает его по плечу.       — Приходи, пусть порадуется. Знаешь, какой он счастливый ходит, когда ты в зале?       — Как та лягушка из мема, — говорит Уолкер Коулу, пихнув его в бок. — Помнишь?       Баккет снова на пару с другом заливается приглушённым смехом, пока сзади не доносится чьё-то «да заткнитесь, блять». Две подружки-хохотушки со втянутыми головами, как у черепах, продолжают с той же громкость переговариваться, и Кай устало трёт лицо. Наверное, он постарел.

***

      Светлый широченный зал встречает запахом дерева и пылью.       Если по правде сказать, Кай это место всегда очень-преочень любил. В те времена, когда он был капитаном команды, при любом окончании дня в этом месте он находил себе отдых. Очень часто он приходил сюда вне тренировок и пар, чтобы размяться, остаться наедине со своими мыслями и разложить их по полочкам. В такие дни Ллойд приходил составить ему компанию: садился со своими двухметровыми тетрадками на трибуны, делал часть дэзэ и наблюдал, как Смит нарезает круги или бросает мячи в кольцо.       В первое студенческое лето, когда тренер официально разрешил ходить в тренажёрку, Кай понял, что значит без нервотрёпки отдаться игре. Они делали какие-то упражнения, потом брали короткий перерыв и бежали в зал — чаще всего для игры выбирали волейбол, дабы ручки размять и просто расслабиться.       Парень помнит силуэт, мелькающий у трибун с бутылкой воды и холодным полотенцем. Сейчас, чем больше он размыт в памяти, тем меньше головной боли вызывает.       В общем-то, всё хорошее рано или поздно заканчивается. Когда Кай со своей бандой в очередной раз опаздывает, врываясь в зал, Ронин в излюбленной чёрной спортивной форме лишь одаривает их уставшим взглядом.       — Тренер, может, Вам в следующий раз просто двери закрыть?       Парни быстро становятся в строй, и Кай пересекается взглядом с Шедоу — главным петухом команды, у которого никогда не закрывается рот. Смит не хотел бы сильно хвастаться, но такими бурными и любящими овациями его встречают далеко не первый раз.       — Три сестрицы, в чём дело? Мне за вами в админку бегать и по одному сюда загонять, чтобы не опаздывали? — Ронин оглядывает несчастную троицу, и парни опускают головы. — Радость моя, сегодня хорошо спал?       В строю доносятся едва уловимые смешки, и Кай прочищает горло, когда понимает, что обращаются к нему:       — Да, тренер.       — Догоняй команду. Сегодня на три круга больше, сделаешь?       — Сделаю.       — Давай. Нейро, веди деток по кругу.       Тренер дует в свисток, и команда дружно сдвигается с места.       Если уж быть полностью откровенным, на данный момент особое отношение тренера доставляло Каю больше проблем, чем пользы.       В то время как члены команды смотрели на Смита с пренебрежением и явным неодобрением, этот классный мужик явно показывал, на чьей был стороне. В какой-то мере это вдохновляло. Будучи взрослым, на сплетни ему было срать с высокой колокольни — он с первого дня был убеждён в адекватности и зрелости Смита и не планировал в них сомневаться.       Однако... всё же изменения были на лицо. От такого мягкого отношения тренера остальные в команде ещё больше воротили носы (потому что их шпыняли за единственный пропуск, а Кай был царём и его прощали), и как следует поладить с товарищами по полю парень просто был не в состоянии.       Радовало одно: в команде оставались Коул и Джей. Они всегда поддерживали Смита, как настоящие братаны, и по возможности прописывали Шедоу словестных пиздюлин за его выебоны.       ... на этом, впрочем, радости заканчивались. Как бы прискорбно это ни звучало, Кай уже полгода клал на этот баскетбол огромный болт.       По окончанию пробежки (плюс штрафных кругов Кая) Ронин разбросал каждого по разным концам зала. Какое-то время они должны просто забрасывать мячи в кольца с определённого расстояния, пока без других замудрёных махинации. До поры до времени.       — Классрук написал сгонять в актовый через час, кто не дома, — говорит подоспевший Джей — он выходил и, видимо, нечаянно заглянул в свой модный гаджет.       В это время в колледже из группы оставалось не много кого: кто-то оставался на допы, кто-то посещал кружки, типа музыкального или кулинарного, а кто-то пахал на тренировке. Если забить хрен и по-тихому убежать домой — минус в твою карму. Проще по-быстрому сходить.       — Чё будет? — спрашивает сбежавший из соседней очереди Баккет.       — Типа новообразований, которые планируют на будущее в колледже. Какой-то новый блок, общага, — короче, опять пустозвонство.       — Они всегда начинают ремонты, когда мы откуда-то выпускаемся? — Коул смеётся, и Кай рядом усмехается, поддержав кивком. — Ладно, сходим, посмотрим.       — Папку обрадуем...       Коула без надежды на помилование выгоняют в свою колонну грозным свистком, и компания спокойно принимается забрасывать мячи.

***

      — Смит.       Коул и Джей как по команде оборачиваются, и Кай неподалёку останавливается, устало втянув носом воздух.       Тренировка получила свой конец: Ронин выбежал куда-то с телефоном, и студенты с его благословением отправились в раздевалку. Сегодня всё прошло по-стандарту. Никаких замудрёных трюков, бешеных полётов и ударов мечей об пол — спокойные упражнения и привычная для всех нагрузка. В последнее время все тренировки были такими: без азарта, какого-то сумасшествия, летающего в воздухе. Когда-то всё это приносил сам Кай.       Хотя, возможно, был здесь ещё один псих. И, как ни странно, он стоял прямо напротив Смита.       Шедоу удивительно раздражающим образом отбивает мяч от пола и поднимает тёмные, не менее уставшие глаза на сокомандника.       —... Ко мне.       Краем глаза Смит замечает, как Баккет опасно сжимает кулак.       Ему, кажется, стоит что-то сказать? Выстрелить меткой саркастичной фразочкой, чтобы Чейз вскипел от злости — он будет в ярости, но не посмеет задерживать. Он не лидер команды. Кажется, так справляются с проблемами нормальные люди, но Смиту, честно, так... лень открывать рот.       — Тебе не надоело? — недовольно отзывается Уолкер, обращаясь к Шедоу. — Ты даже не капитан. Перестань выпендриваться.       — Заткнись, Уолкер. Иди отдыхать.       Коул едва было раскрывает рот, но Кай отвечает первым, спокойно и твёрдо:       — Следи за словами.       Шедоу оборачивается и смотрит на юношу со странным ожиданием — словно безумец. Кай никогда не мог полностью понять, что у него на уме. Год назад Чейз практически мог называться Смиту другом — они соревновались, обгоняли друг друга на пробежке и получали штрафные за «шило в заднице». Парень не мог утверждать, что инцидент полгода назад настолько повлиял на мозг этого придурка, но он превратился в какого-то чёртового огра (всем ограм пис, слышать такое сравнение, наверное, ужасно оскорбительно). Словно Кай обидел конкретно его, Шедоу стал выжимать из него все соки — морально и физически: всячески подкалывать, озвучивать все его неудачи, доставать во время тренировочной игры и оставлять после тренировки на «штрафной отыгрыш» с ним, один на один.       Казалось бы — что может быть хуже, чем заниматься делом, когда исчезла малейшая искра желания? Ответ: иметь в команде человека, который заёбывает тебя из-за твоего существования. Могло бы прозвучать, как какая-нибудь крутейшая задумка для порно, если бы у Кая было настроение так думать. Здесь нет позитивного контекста. Кай полностью негативен.       Шедоу быстро вырывает Смита из мыслей, бросив ему мяч.       — Не забросишь ни одного мяча, пока не вернётся тренер, — пеняй на себя.       — Этот гандон...       Кай не оглядываясь показывает друзьям «окей», и сердитый Коул на пару с недовольно шепчущим Уолкером идут к выходу. Парень в курсе, что они будут ждать его в раздевалке, как только примут душ и переоденутся. У них ещё есть время до актового зала. Быть может, Смиту сегодня даже повезёт.

***

      Ему не повезло.       Попытки Кая пересечь преграду в виде Шедоу и забросить мяч почти могли считаться достойными уважения, однако... он почти не попадал в кольцо. Прикол, да? Бывший лидер команды, что выводил из себя большинство противников на тренировочных матчах, кого тренер ставил в пример остальным и день за днём нахваливал при всех его упорство — еле еле двигал конечностями и попал в кольцо два самых жалких раза за последнее время.       Над этим даже пошутить было нельзя: Шедоу выглядел так, будто нашёл на дороге самую беспомощную, уродливую и противную гусеницу. И собирался наступить. Несмотря на все хитроумные движения, с которыми Смит пытался проскочить мимо сокомандника, он раз за разом терпел поражение. Под конец он даже решил сделать эдакий поклон — как танцор, завершивший свой перфоманс перед зрителями, — потому наткнулся на блок Шедоу и упал, ударившись локтём. К слову, про зрителей он даже не соврал: Ронин чётко прочувствовал тайминг и зашёл в зал точно в момент падения.       Конечно, мужчина не постеснялся в очередной раз отчитать Шедоу — у него-то точно мозги работают, он прекрасно видит, как Чейз относится к Смиту. В качестве поддержки он предложил Каю заглянуть в медпункт, но парень отказался и поспешил удалиться. Позориться перед тренером он никогда не любил.       Тем не менее, Кай с остальными успел на презентацию в актовом зале: когда они, чистые и переодетые, вошли, люди только рассаживались по местам.       — Ему нужно лечиться, — Джей опускает свой рюкзак под свободное сидение, и трое парней садятся в ряд. — В документалках столько случаев показывают, когда люди с таким поведением сходили с ума и убивали... Серьёзно, он меня пугает. Сегодня он будет командовать и заставлять с ним играть, а завтра нож из дома притащит? Как тренер ещё не вышвырнул его к чертям?       — Шед выпендрёжник, но хорошо играет. Если у него конфликты с кем-то из команды, на матче он и вида не подаст. Умеет держать себя в руках, — говорит Коул. Он делает паузу, взглянув на Смита. —... пока не увидит Кая.       Кай хотел бы гордо улыбнуться, но желания и сил хватает только на то, чтобы участливо моргнуть. В связи с этим Баккет продолжает:       — Почему не поставишь его на место?       —... Не знаю, — Смит пожимает плечами, лениво рассматривая бредущих среди нижних рядов студентов. — Я всё равно скоро уйду.       Лица друзей в миг приобретают напряжённое волнение, и Кай слегка тушуется, глубже сунув руки в карманы толстовки. Несмотря на явный пессимизм, обострившийся в последнее время, парень понимал, что Джей с Коулом серьёзно о нём беспокоятся, и ему это совершенно не нравилось. Он не хотел привлекать к своей персоне лишнее внимание. Не хотел быть в центре споров и переживаний, особенно со стороны близких ему людей. Кай не душевно больной. Он был бы рад просто... выносить все печали глубоко в себе, даже если это было невозможно.       — Реально что ли? — Коул оборачивается к нему, тронув за плечо. — Насовсем баскетбол бросишь?       — Да нет, наверное. Просто уйду из команды, не вижу смысла там больше оставаться, — отстранённо говорит Кай. — Я на тренировках-то еле мячи забрасываю, а на матчах что будет? Джей правду сказал: у Ронина закончится терпение, он меня отпинает и вышвырнет рано или поздно. Проще уйти самому.       — А жалеть не будешь? — подаёт голос Уолкер. — Может, после праздников снова желание появится...       Кай задумывается и лишь пожимает плечами. А хрен его знает, да? Апатия всегда вещь непредсказуемая: может, просто наваждение, накопилось от усталости и пройдёт после отдыха, а может, только усилится. Ему самому не в удовольствие было бросать игру. Всё-таки какое-то время она его окрыляла, он жил этим. Да и тренеру слышать подобное... наверное, было бы больно. Вряд ли он не заметил изменений, но у него была надежда. Такие тёплые, почти дружеские отношения тяжело найти в это время.       Так или иначе, это решение не было окончательным. В последнее время парень думал о том, чтобы уйти под самые каникулы — чтобы после них, с большим запасом свободного времени и сил наконец-то заняться учёбой. Даже в голове план звучал так себе — было бы лучше уехать куда-нибудь на море или в горы, дабы отдохнуть и не выходить ни с кем на связь (Кай даже думал о том, чтобы уехать к отцу в соседний город на время, однако пока не развивал эту идею), но другого выбора не было. Действовать на эмоциях — такое себе дело. Даже если сам Смит с детства любил этим промышлять.       Вдоволь подискутировав с самим собой в голове, Кай раскрывает рот, чтобы озвучить некий вывод, и замирает.       Знакомый силуэт отзывается болезненным ударом в сердце.