Зять - не*уй взять

Дни все так же летели со скоростью света, деревня Пчелоебово на удивление переживала несвойственный ей период затишья. Как выразился Хосок в очередной томный вечер их дружной компании — «Своеобразный Брежневский застой». И термин этот был полностью оправдан, ибо местный председатель Брежнев запретил проводить в Доме Культуры дискотеки за слишком частые акты мордобоев. Молодежь побунтовала и успокоилась, а Юнги, Хосок, Чимин и Лиса нашли свое пристанище в гараже деда Чона. На очередных посиделках, не предвещавших совершенно никакой беды, когда казалось, что застой так и будет продолжаться до падения Пчелоебовского метеорита на огород бабы Дуси, Чимин вдруг почувствовал себя плохо. Сначала все перепугались, забегали в поисках тазика или хотя бы железного ведра. Во главе кипиша как обычно был Юнги, переживавший за своего омегу, как курица-наседка за цыпленка. Мин сам чуть в обморок не упал, когда увидел бледное лицо Чимина. — Святые самогонные аппараты… — этими тремя словами и было всё сказано. Вскоре омеге стало легче, его проводили домой, а приступ рвоты списали на недавно съеденную кильку, которая по всей видимости была не первой свежести. Юнги и Хосок хотели вызывать санэпидемстанцию на местный магазин, но обошлись на первый раз тем, что учинили директору скандал, после чего получили в качестве моральной и материальной компенсации паек на несколько месяцев. Недолго музыка играла, недолго продолжалась пьянка. Чимин с незавидной частотой чувствовал себя неважно, а потому Лиса потащила друга за шкирку в местный фельдшерско-акушерский пункт, из которого Юнги несколько недель назад уволили за нападение с холодным оружием в виде швабры на какого-то городского пижона. Заключение врача свалилось на голову Чимина, как Юнги в канаву после выпускного. Всему виной маленькая бумажка с печатью и несколькими словами: «Беременность четыре-пять недель». Шокированный омега не знал, что делать, куда идти и кому орать в ухо, но точно был уверен в том, кому следует навалять смачных подзатыльников. Лиса, конечно, подозревала о положении друга, но не договаривала об этом вслух, чтобы не сеять смуту раньше времени, поэтому девушка была больше всех готова к этой новости и могла только радоваться за близкого человека да оказывать посильную помощь и поддержку. Чимин же, взяв волю в зубы, а справку в руки, решил знакомить-таки папашу своего чада с родителями. Предупредив Юнги о состоящемся ужине в доме Паков, Чимин принялся за готовку, с чем ему решила помочь Лиса. Стол был не хуже, чем новогодний. Какова была вероятность того, что еда хоть как-то мало-мальски задобрит отца, омега не считал, потому что уже заранее понимал: его альфе устроят центрифугу из пиздеца, а потом поимеют раком, боком и подскоком, напоследок добавив пару-тройку прикладов ружьем в лучшем случае в колени. Родители Чимина были крайне удивлены, когда вернулись с работы и увидели на кухонном столе целое пиршество, возле которого смущенно стоял нарядный Чимин. — По какому поводу застолье? — поинтересовался довольный отец, рассматривая изобилие блюд, от которых исходил приятный аромат. — Празднуем похороны твоего мучачо? — Мужчина, следите за языком, пожалуйста, — недовольно нахмурилась мама омеги, щелкая мужа по носу. — Я решил приготовить семейный ужин… И познакомить вас со своим альфой… Он с минуты на минуту должен подойти… — Чимин нервно закусил губу, но улыбка, осветившая лицо матери, его немного успокоила. — Отличная идея, Чимин-и, я очень рада, что ты нашел своего человека, — женщина легонько ущипнула сына за щеку. — А чего ты раньше не сказал? Я бы по такому поводу цветов принес… У нас как раз там сегодня авторитета какого-то хоронили, столько венков притащили — жопой жуй и в рот не влезет, — хохотнул отец, усаживаясь во главе стола. — Ну и где этот щегол? Как по заказу раздался стук в дверь, и через секунду в дом ввалился Мин Юнги собственной персоной. По такому важному событию парень причепурился: надел батин свадебный костюм, уложил волосы, как попало, но завязал красный галстук в зеленую полоску. Одно в образе потенциального жениха было странным: карман пиджака был слегка надорван, из прически выбилась прядь волос, а лицо было несколько избитым, как будто на него напала стая местных наглых индюков. — Здравствуйте! Это вам! — Юнги протянул маме и Чимину потрепанные букеты сирени. — Ты че синий-то весь? В куст этот упал? — рассмеялся отец, разглядывая Мина. — Да меня там дед Адольф малёха подмолодил, пока я у него в палисаднике сирень пиздил, — неловко почесал затылок альфа. Чимин, набрав побольше воздуха в легкие, прокашлялся и сказал: — Мама, папа, знакомьтесь, это Мин Юнги — мой парень. — Юнги, очень приятно, здравствуйте, — юноша пожал руку сначала матери, а потом и отцу. — Спасибо тебе большое за такие милые букеты, — нежно улыбнулась женщина. — Присаживайся за стол, поболтаем немного. — Ну рассказывай, чем живешь, кого уважаешь? — хмыкнул старший альфа, ненавязчиво поглядывая на висящее на стене охотничье ружье. — Живу Чимином, уважаю того, кто достоин уважения, — Мин гулко сглотнул, но решил, что здесь главное быть сдержанным и одновременно заднюю не давать. На всякий случай парень уже нацелил себе пути, по которым будет осуществлять побег от разъяренного домоправителя. — И что ты моему сыну можешь дать? — скептически изогнул бровь отец. — Любовь… — Да уж, с кого нехуй взять, с того действительно нехуй взять, — мужчина закатил глаза. — Я еще работаю на местном заводе! В следующем году буду в университет поступать! Обеспечу всем необходимым, жопу порву, но Чимин счастлив будет! — горячо заявил Юнги. — Из всего этого я верю только в твою порванную задницу, — усмехнулся отец. — Пиздеть и я могу, слова мне Ваши не уперлись ни в одно место, молодой человек. Вот как докажешь любовь свою на деле, тогда я, может быть, и рюмкой с тобой чокнусь. — Ой, ну разглаголился тут, — отмахнулась мама. — Себя-то вспомни в его возрасте. — Хватит! — Чимин стукнул по столу, и все испуганно вздрогнули. — Что за сырбор? Я хотел вас познакомить поближе, а не сынициировать бытовую поножовщину! — Мини, ты что-то побледнел снова… С тобой все в порядке? — обеспокоенно выдохнул Юнги и подошел к омеге. — Нет, со мной не все в порядке. У нас с тобой будет ребенок! И я хотел вам это сказать, а получился какой-то балаган… — Что ты сказал? — тихо вымолвил Мин, опускаясь на корточки перед Чимином и накрывая его холодные ладони своими. — У нас будет ребенок. Через восемь месяцев у нас будет сын или дочь, — на грани слез прошептал Чимин, повергая всех присутствующих в шок. — Я рад… Я так рад! — воскликнул Юнги и прижался к коленям своего омеги, чувствуя, как капля холодного пота стекает по щеке. — Я люблю тебя, Мини! И ребенка нашего люблю, вы у меня самые-самые родные, я обязательно сделаю вашу жизнь счастливой! — Я тоже тебя люблю, Юнги, — Чимин мягко улыбнулся. — Беги, пожалуйста, со всех ног. Я не хочу, чтобы наш карапуз остался без отца. — А? — только и успел выдать альфа, когда увидел над собой угрожающую фигуру мужчины. — Ну че, головотяп недоношенный, побегаем? — спокойно проговорил отец и в следующий момент отвесил парню увесистый подзатыльник. Юнги вскочил на ноги и, пытаясь успокоить будущего тестя словесно, побежал навстречу солнцу и ветру, молясь всем Богам, чтобы ноги его несли быстрее, а высокие сосны-матушки укрывали от разъяренного альфы, решившего поиграть в кошки-мышки. Заряженное ружье в руках отца Чимина мотивировало не останавливаться… Вдруг манна небесная упала на путь-дорогу Юнги, и помощь дорогого друга в виде поданного велосипеда сделала свое дело. Мин запрыгнул на велосипед и поехал в сторону речки, надеясь в случае чего залечь на дно. — Крути-крути педали, пока пизды не дали, — проорал отец, стреляя в воздух. — Кручу, кручу, кручу педали кручу! С горы, с горы, с горы, как птица лечу! Кручу, кручу, кручу, кручу налегке навстречу радуге-дуге! — напевал Мин, решив привнести в свою жизнь напоследок хоть капельку позитива. — А давайте жить дружно! — Ебало на ноль, Леопольд сраный! Я до тебя доберусь! — А может не надо? — вскрикнул Юнги и в следующий момент упал с велосипеда, кубарем катясь со склона прямо в речку. Раздался оглушительный смех старшего альфы. — Слышь, пенек, и как мне тебя после такого называть? — хмыкнул отец, убирая оружие за спину. — Зять, — икнул вынырнувший Юнги. — Какой нахуй зять? — Ну так, зять — нехуй взять, — нервно хохотнул Юнги и улыбнулся, заметив Чимина, идущего с полотенцем. — Люблю я Вашего сына, и хуй Вы это измените. Он — моя жизнь, никому не отдам. — Ладно, живи пока, герой-любовник. Но знай, ты у меня на мушке, — сощурился отец и пошел в сторону дома. — Поздравляю, Чимин-и! Я все-таки рад, что стану дедом! — Спасибо, пап, — кивнул Чимин и весело взглянул на своего альфу. — Ну как, цел? — Живее всех живых! — С боевым крещением, папаша, — подмигнул омега и рассмеялся, наблюдая за тем, как Юнги пытается вылезти из водоема.