В двух шагах от взгляда твоего

В минуты всепоглощающего страха человек способен возлюбить каждого,

кто разделит с ним этот страх. Достаточно быть рядом. Кто бы это ни был. Януш Леон Вишневский

🔷🔷🔷

      — Чонджэ, услышь меня! Группа должна дебютировать в ближайшее время! Через месяц у старших камбэк, потом запись на радио, в шоу, тур. После них выходят синглы и альбом у троих солистов. А дальше что прикажешь делать? Заняться огородом или пойти газетами торговать? — громко вопрошал генеральный директор агентства, нахмурив брови и сжав губы в недовольную трубочку.       — Но, господин Бан… — голос менеджера прозвучал крайне неуверенно, даже виновато.       — Даже не начинай! Ты мне говорил, что ещё месяц, максимум два — и ты назовёшь мне тех, кто составит группу. Прошло пять месяцев! Пять, Чонджэ! Трейни гуляют, будто им заняться нечем. У нас тут скаутский лагерь или пансионат для старых дев? — глаза босса метали молнии из-за модных очков в лёгкой металлической оправе.       — Вы не правы, господин Бан. Ребята работают, я сам наблюдал… — оправдывался Каспер, разводя руками.       — Ре-зуль-тат! Чонджэ, мне нужен результат! А пока я знаю имена лишь трёх дебютантов. Не вижу смысла тянуть дальше, поэтому через неделю на оценивании я хочу услышать имена остальных. Шесть, семь человек, мне всё равно! Ты должен мне их назвать. Хотя я и сам могу это сделать, не так ли? Просто соберу в группу тех, кто наберёт больше баллов. — Бан стукнул по столу кулаком и откинулся на спинку огромного кожаного кресла.       — Но это не лучший способ. Возможно, кто-то не сможет получить высокий балл, но вполне достоин… — продолжал сопротивляться напору директора менеджер.       — Если достоин, должен показать результат! Остальные пусть сидят и сожалеют, что не смогли. — Отрезал босс и замолчал, с любопытством глядя на менеджера. По губам мужчины скользнула улыбка. Он взглянул на приоткрытую дверь и потом на Чонджэ, будто спрашивая, что же дальше?       Тот тоже улыбнулся, приложил палец к губам и боком осторожно подошёл к двери. Прислушался. В коридоре отчётливо слышались удаляющиеся от кабинета быстрые шаги. Помедлив несколько секунд, Каспер приоткрыл дверь чуть шире, выглянул в коридор и успел заметить лишь мелькнувшую вдали спину одного из трейни. Удовлетворённо усмехнувшись, он вернулся и плотно прикрыл за собой дверь. Его план в очередной раз сработал, как надо. Оставалось ждать.       Директор молча наблюдал за загадочными перемещениями своего лучшего менеджера и надеялся, что тот соизволит объяснить, зачем они сейчас разыграли эту сценку. Чонджэ, тем временем, неспеша взял из холодильника, скрытого за дверцей шкафа, бутылку воды, открутил крышку, но пить не стал, поставил бутылку на стол и сел напротив, глубоко задумавшись.       — Чонджэ, что ты задумал на этот раз? Я уже не успеваю за ходом твоих мыслей. Сначала ты влетаешь ко мне, как будто за тобой гонятся зомби, потом просишь нести совершеннейший бред про дебют группы, а теперь сидишь и молчишь. Не будешь ли ты так добр объяснить мне, что за спектакль мы сейчас разыграли? И для кого?       Каспер кивнул, выпил, наконец, воды, закрыл и снова отставил бутылку. Директор снял очки, сдул со стекла ворсинку, мешавшую смотреть, и опять водрузил их на нос.       — Иногда у меня возникают сомнения в том, что я здесь босс. Если бы ты не был лучшим менеджером, если бы я не доверял тебе безоговорочно, я сейчас выпнул тебя из кабинета и даже не позволил забрать то недоразумение, что стоит возле твоего компьютера.       — Нет, босс! Только не Покемон! Вы не поступите так со мной! — Чонджэ притворно схватился за сердце, закатил глаза и рухнул на спинку стула со стоном, который должен был убедить босса в том, что его самый преданный менеджер сейчас распрощается с жизнью.       Бан вздохнул, глядя на эту актёрскую игру, граничившую с гениальной, и бросил в «умирающего» ластик, попав в ключицу.       — Если я сейчас же не услышу обоснования твоему нелогичному поведению, Покемон отправится в мусоропровод.       Для справки: Покемон, он же Пират, он же Бандит, он же Ёжик — колючий красавец, кактус вида Эхиноцереус, или Ежовый Цереус — нежно любимый Каспером питомец, живущий возле компьютера менеджера. Единственное живое существо, которое мог себе позволить завести очень занятой мужчина. Частенько он возвращался домой за полночь, а иногда и вовсе оставался ночевать на работе, если его помощь и присутствие требовались в агентстве накануне ответственных выступлений или в процессе подготовки к ним. Как человеку с некоторых пор глубоко неженатому Чонджэ проще было остаться в офисе, не рискуя нарваться на гнев второй половины. А всё потому, что в анамнезе мужчины значились один развод и не одно расставание с девушками из-за его постоянной занятости. Не могли красавицы смириться с тем, что их избранник проводит большую часть времени не с ними, а (о, ужас!) с парнями, начинали подозревать, что на самом деле именно они привлекают его, и сбегали. Кто открыто, высказав все претензии, а кто-то просто исчезал, не оставив даже прощальной записки.       Постепенно Чонджэ смирился с тем, что не сможет найти спутницу жизни, готовую терпеть его образ жизни, и просто перестал искать. Завести домашнее животное тоже не решался, чтобы не заставлять его сидеть дома в одиночестве. Поэтому кактус, подаренный ему кем-то из трейни, так и не перешедшим в статус айдола, стал единственным другом менеджера. Именно Покемону Чонджэ доверял самые страшные тайны, с ним советовался, когда разрабатывал очередную методику, которая должна была помочь в воспитании знаменитостей с нуля, ему жаловался, когда что-то категорически не получалось, шло наперекосяк или бесило.       Обилие имен было обусловлено различиями в настроении Каспера. Покемоном кактус был во время цветения — жёлтые цветки имели тот же оттенок, что и один из персонажей мультфильма, Пиратом — когда цветки увядали, и оставался только один, будто светящийся глаз, пристально глядевший на хозяина. Бандитом Каспер величал растение, если невзначай напарывался на колючки, а Ёжиком — просто в хорошем расположении духа. И вот это беззащитное существо босс хотел выбросить в мусоропровод? От такого заявления действительно можно потерять сознание.       — Босс, пощадите! Я признаюсь во всём, во всех грехах, только не убивайте Покемошу! — умоляющим жестом Каспер просил оставить его друга в живых. — В общем, дело обстояло так. Я шёл мимо зала практики, там играла музыка, и танцевал ровно один человек. Ким Намджун. Где в это время находились остальные — я не знаю. Но точно не рядом с Намджуном в зале. Я уже собирался спросить об этом у стажёра, но он внезапно выключил музыку и стал собираться. Мне пришлось улепётывать оттуда, чтобы парень не подумал, что я подглядывал.       — Чонджэ, не говори ерунды! Почему подглядывать? Ты имеешь право контролировать подготовку трейни на любом этапе. Да Намджун и не удивился бы твоему присутствию.       — Может быть… но у меня в тот момент созрел план! — менеджер поднял вверх указательный палец и глаза директора рефлекторно закатились от этой фразы.       Уронив лицо в ладони, босс едва слышно прошептал: «Только не это!», а Каспер, усмехнувшись, продолжил.       — Я подумал, а что, если немного подстегнуть ребят? Ну, добавить в их подготовку соревновательности?       — Да ты им добавляешь соревновательности чуть не каждый день! Чонджэ, прошу тебя, остановись, ты же угробишь парней! Они либо уработаются так, что ни рукой, ни ногой не смогут пошевелить на оценивании, либо перегрызутся, пытаясь прорваться на вершину. Они только начали подготовку в юнитах, ты им другую задачку подкинул, а теперь ещё и… а, кстати, в чём прикол? Зачем я тут шекспировские страсти разыгрывал?       — Так всё настолько же просто, как и гениально. Намджун в любом случае прошёл бы мимо Вашего кабинета, а значит, услышал Ваш великолепный монолог, господин Бан. Поэтому я и попросил немного пожурить меня и слегка припугнуть стажёров. Босс, Вы справились отлично! В ближайшие дни я понаблюдаю, какой эффект произвело Ваше выступление.       — Ох, Чонджэ… доиграешься ты. Кто знает, как они отреагируют на провокацию. А может, Намджун и не слышал ничего?       — Слышал, не беспокойтесь! И Намджун, и даже охранники слышали.       — И ты думаешь, он расскажет об этом остальным?       — Уверен на сто процентов. Намджун слишком честный, чтобы утаить от ребят такую информацию. И даже понимание того, что он-то уже одной ногой в команде, не заставит его промолчать. — Каспер улыбнулся и удовлетворённо потёр руки. — Это оценивание будет незабываемым! Я уверен, мы увидим нечто шедевральное, босс!       Бан не разделял уверенности своего помощника, он уже сожалел о том, что поддался на его уговоры. Опыт подсказывал, что подобные эксперименты могут закончиться совсем не так, как планировалось.       — Ладно, посмотрим, как всё пройдёт. Твоё счастье, что мы не на реалити-шоу, а ты не сценарист. Я помню, с каким трудом мы уговорили Намджуна не рассказывать остальным, что они с Юнги дебютируют при любом раскладе. Но я не уверен, что он не сказал об этом Юнги. Они ведь друзья? И получается, что он скрывает от друга слишком ценную информацию, заставляя его вкалывать в полную силу.       — И вкалывает сам! — Чонджэ наклонился над столом, упершись кулаками в столешницу. — Знает, что дебютирует, но продолжает совершенствоваться, чтобы не выглядеть хуже других! Не даёт себе никаких поблажек! Вот таким я хочу видеть лидера новой группы! И точно знаю, Мин Юнги не в курсе, что он уже в числе мемберов. Нет, я определённо настаиваю, что это выступление будет просто бомба!

🔷🔷🔷

      «Сообщение произвело эффект разорвавшейся бомбы», — крутилось в голове Чимина. Затасканная новостийная фраза никак не могла трансформироваться и запустить подобие мыслительной деятельности. Как затёртая пластинка, подскакивающая на одной и той же дорожке, она раздражала и настойчиво требовала найти какой-то способ заглушить застрявшие в голове слова.       Первый шок от сообщения прошёл, наступила пора отрицания. Парни не могли смириться с тем, что у них не осталось времени на раскачку, теперь каждая минута была на счету, каждая практика. Вслух почти все они заявляли, что не могут согласиться войти в команду, если туда же не попадут остальные. И это могло быть правдой. До определённой степени. Потому что каждый из дюжины считал себя вполне достойным кандидатом для дебюта. Тайком поглядывая друг на друга, парни старались прочесть эмоции и мысли товарищей.       Бурное обсуждение постепенно довело всех до состояния кипения и перешло в фазу гнева. Кто-то выкрикнул, что подобный подход несправедлив, и об этом руководство должно сказать открыто, чтобы трейни понимали, что их ждёт. Кто-то предположил, что раздражение босса в ближайшее время уляжется, и выступление пройдёт по заранее оговорённому регламенту. Ему сразу несколько голосов возразили, что босс не меняет своих решений, потому что принимает их с холодной головой. В ответ прозвучало мнение о том, что в принятии этого решения о холодном расчёте не могло быть и речи. И вишенкой на торте — категоричное: «Я точно дебютирую, и мне пофиг!»       После этой фразы все будто онемели или попали под заклинание, делающее людей неподвижными. Несколько секунд потребовалось для того, чтобы осознать, кто автор жёсткой фразы. И сказать, что удивлению не было предела — не сказать ничего. А Юнги, ни капли не смутившись от того, что взгляды всех стажёров обращены к нему, спокойно повторил:       — Да, мне пофиг! Я слишком долго торчу здесь, чтобы откладывать дебют ещё дальше! Я не молодею.       — Хён, тебе даже не двадцать, — напомнил Намджун, укоризненно глядя на друга.       — Уже! Уже почти двадцать, Джуни! За то время, пока я здесь, дебютировало около десятка групп в других агентствах, и в них ребята моложе меня.       — Хён, я думаю, что категоричность сейчас не совсем уместна, — Джун «включил» дипломата, пытаясь мягко убедить Юнги прекратить митинг и не будоражить парней ещё сильнее.       — Джуни, скажи честно, ты хочешь дебютировать? — Мин сверлил друга пристальным взглядом исподлобья.       — Хочу. Как и каждый из нас. Но мы сейчас не сможем рассуждать здраво. И я уже жалею, что рассказал вам.       — Правильно сделал! Даже если они всё переиграют, мы уже знаем, чего ждать. Парни, — Юнги обвёл глазами всех трейни, — а давайте честно? Кто считает, что готов дебютировать?       Руки поднимались одна за другой, Мин внимательно смотрел на тех, кто счёл себя потенциальным участником группы. Намджун, за ним Сэон и Джухо — ну, конечно, эти всегда всё хором делают. Хосок уверенно поднял руку, а глядя на него, и Сэхун потянул свою. Так же друг за другом обозначились Чонгук и Тэхён. Юнги усмехнулся: восемь человек готовы дебютировать.       «Отлично. А что же остальные? — размышлял Мин. — Ну, нерешительность Йедже понятна, он не так давно стажируется и потому сомневается в своих способностях. Рики подготовлен намного лучше, но до сих пор не может совладать со своими внутренними монстрами. Джин, видимо, просто наблюдает либо тоже не до конца уверен в своих силах. А вот Чимин удивил — ему-то чего стесняться? Немногие смогут его перетанцевать, а месяца через три и перепеть. Или он «включил» перфекциониста?»       — Класс! То есть получается, что на шесть мест претендует восемь человек. — Юнги внимательно посмотрел на каждого претендента.       — Не факт, что именно шесть. Босс сказал — шесть или семь, ему всё равно. — Намджун угрюмо взирал на друга, пытаясь понять, к чему он завёл эту странную перекличку.       — Да без разницы, — парировал тот, — один человек по-любому пролетает. И вот как решить, кто должен отступить? А, парни? Что думаете? Кто из вас может добровольно признать, что пока не готов дебютировать?       — А ты чего развоевался, а? — Джин, наконец, решил вмешаться. — Не тебе же решать, кто готов, а кто нет. Сам-то как думаешь, попадёшь в группу? А может, есть кто-то покруче тебя?       — Конечно, есть! Да хоть ты! Красавчик, каких поискать. Голос прекрасный. А как танцуешь, уже и не важно. Или вон, Сэон. Танцует отлично, поёт, правда, слабовато, да и на вижуала не тянет. — Мин ухмыльнулся и отскочил в сторону, уворачиваясь от руки Сэона, которой тот пытался схватить нахала за футболку.       Джухо придержал друга и шагнул вперёд.       — Юнги, ты чего добиваешься? Хочешь огрести, так мы поможем! Устроил тут сортировку на умных и красивых. Ты сам-то в чём крут? Рэп читаешь? Всё? Не припомню, чтоб твой вокал Сонха называла выдающимся, Хоби на практике тебе постоянно замечания делает, и не только он, даже этот, — он кивнул в сторону Чимина, — говорит, что синхронность твоя прихрамывает. Ну, а моська твоя, прости, без штукатурки только для триллеров.       Улыбка Юнги расползлась, обнажив ряд мелких зубов. Его ничуть не задела характеристика, данная Джухо, напротив, он именно этого и добивался.       — А вы чего молчите? — обратился он к остальным. — Давайте, говорите, что ещё со мной не так? И не только со мной. У кого ещё какие проблемы? Давайте, не стесняйтесь! Обсудим и решим, кто из нас самое слабое звено.       Всеобщий галдёж заглушил его голос. Парни начали наперебой доказывать, что у каждого есть шансы, а Юнги перешёл границы, начав оценивать товарищей, хотя его никто об этом не просил. Эмоции полились через край, стажёры уже были не в состоянии сдерживаться, пытались одновременно рассказать о своих достоинствах и недостатках других трейни.       Только два человека не участвовали в этом бедламе. Намджун, закрыв лицо, мучительно пытался найти выход из ситуации — простым окриком тут не обойтись, парни даже не услышали бы его из-за собственных воплей. А Чимин внимательно смотрел на происходящее и корил себя за то, что так ошибся в человеке, который имел все шансы завладеть его сердцем. Да что там, уже почти держал его в руке.       «О чём я думаю! — одёрнул Пак себя и встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли. — Что же теперь будет? Мы до оценивания можем просто не дотянуть, если будем так ругаться каждый день».       Внезапно он вспомнил о полученных им конвертах и сжал кулаки в бессильной злобе. Парню резко захотелось оказаться подальше от всего этого: от криков, споров, обвинений, непонятного преследования, которое слишком походило на обычный пранк. Он безумно устал физически и эмоционально, хотел сменить обстановку хотя бы ненадолго. Но сейчас сделать это не представлялось возможным — послезавтра предпросмотр, надо бы ещё разок-другой-пятнадцатый прогнать хорягу, а сил категорически не находилось.       И Чимин решил прогуляться. Да, просто пройти по улице, подышать воздухом, возможно, купить что-то не слишком полезное, но радующее душу. Проблема состояла лишь в том, как выйти из агентства. В обычные дни стажёров отпускали только по неотложным делам, и ничего такого Пак придумать не мог. К врачу больше не надо, на учёбу тоже. Чимин тихонько выскользнул из комнаты соседей и направился в свою — даже посидеть там в одиночестве было приятнее, чем находиться в серпентарии, где десяток людей шипели, как змеи, и в скором времени могли начать кусаться. На кровати валялись вещи, неубранные после сборов. Чимин машинально сложил их, унёс в шкаф и улёгся на кровать, блаженно потянувшись — наконец-то можно было расслабиться, дать телу отдохнуть. Да и мозг нуждался в перезагрузке.       Стараясь ни о чём не думать, Пак просто наслаждался паузой в напряжённом графике последних дней. Дверь тихо отворилась, выдернув парня из состояния релакса. Он приподнял голову, но сразу лёг обратно — это Сэон, видимо, уставший от споров, тоже сбежал в укрытие.       — Чимини, ты здесь? Я и не заметил тебя, — улыбнулся хён, — ты такой крошечный. Отдыхаешь? Я тоже решил прилечь. — Парень растянулся на кровати, охая и постанывая. — Как же всё болит! Спина просто отваливается.       — Хён, — Чимин приподнялся на локте, повернувшись к Сэону, — а есть способ выйти из здания, не привлекая внимания охранников?       — И далеко ты собрался? — насторожился Сэон. — Учти, Каспер узнает — тебе хана, потом глаз не спустит, а может вообще выгнать. У нас так трое парней вылетели.       — Ничего себе. Да я просто хотел пройтись, воздухом подышать, а то здесь становится слишком жарко, — Чимин попытался улыбнуться, но улыбка вышла грустной. — Хотя бы на полчасика.       Сэон молчал, и Пак решил, что зря спросил его. Теперь хён будет думать, что ему дороже прогулки по Сеулу, чем работа в группе. Он уже собирался что-то сказать в своё оправдание, но не успел. Сэон сел на кровати и тихо спросил:       — Есть что-то неприметное из одежды? Толстовка размера на два побольше, обязательно с капюшоном, штаны широкие.       — Штаны найду, а толстовка обычная, не оверсайз.       Сэон встал, вытащил из шкафа тёмно-серое худи и бросил Чимину.       — Бери мою, она тебе точно будет велика. Я выпущу тебя через пожарную лестницу, но через час чтоб был здесь, — он взглянул на часы, — ребята как раз пойдут на вокал, остальные тоже разбредутся по делам, и я тебя впущу. Постучишь вот так. — Парень три раза с паузами стукнул по шкафу. — Сейчас без пяти два, ровно в три часа чтоб был здесь, понял?       Чимин кивнул, быстро облачаясь в широкие спортивные штаны и худи товарища. Накинув сверху куртку и обувшись, глянул на хёна, который уже открыл дверь и выглянул в коридор, проверяя, не ходит ли там кто-нибудь.       — Пойдём, — шепнул он и подтолкнул Чимина в сторону пожарного выхода, — не топай, как слон! — в замке повернулся ключ, негромко скрежетнув, и дверь открылась. — Давай, золушка, и не вздумай опаздывать, ждать не буду. Останешься ночевать на улице и превратишься в тыкву.       Едва Чимин выскользнул на лестницу, дверь за ним закрылась, и в замке снова лязгнул ключ. Натянув капюшон посильнее, Пак начал спускаться вниз. К его удивлению, рядом с лестницей не было ни одного окна, только такие же двери на каждом из семи этажей — глухие, металлические. Эта стена, в отличие от фасадной, выходила не на оживлённую улицу, а в узкий переулок, по которому не ездил транспорт, совсем рядом расположился сквер с довольно высокими деревьями, а сразу за ним — территория то ли склада, то ли какого-то предприятия. Чимин не смог рассмотреть за деревьями, что именно находилось по соседству. Странно, что он ни разу не задавался этим вопросом. Но сейчас точно не стоило, нужно было быстро спуститься вниз и скрыться в скверике, чтобы его не успели заметить из окон нижних этажей. Чимин прикинул расположение залов для практики и вокала, студий продюсеров, аранжировщиков и кабинетов руководства — получалось, что окна этих помещений, если таковые имелись, располагались на трёх других сторонах здания, а на эту выходили только небольшие узкие окошки подсобных или туалетных помещений.       «Удачно, — подумал Пак, — можно будет периодически пользоваться этой лазейкой, чтобы прогуляться. Не сидеть же всё время в общаге? А если кто-то узнает? Ладно, надеюсь, Сэон никому не проболтается».       Дойдя до самого низа, Чимин облегчённо вздохнул — вроде ни на кого не нарвался, но расслабляться не время, он всё ещё мог попасться. Пройдя вдоль стены и мимо мусорных контейнеров рядом с невысоким парапетом, Чимин бегло осмотрел небольшой дворик за зданием офиса, перепрыгнул через ограждение и оказался на тротуаре, разделяющем территорию агентства и то, что он принял за сквер.       На самом деле, небольшой участок земли просто засадили несколькими рядами деревьев и поставили скамейки, возле которых установили крошечные фонтанчики и фигурные вазоны для цветов. Азалии, бархатцы и турецкая гвоздика всё ещё радовали взор своими яркими красками, особенно на фоне серых бетонных ограждений. Вокруг частоколом маячили высотки, шумели автомагистрали, а этот островок густой зелени рядом с тихим переулком был похож на сказочный лес. Чимин не удивился бы, увидев зайцев или косуль, но ни тех, ни других не наблюдалось. Где-то в ветвях заливисто пели птицы, которых снизу даже не было видно. Парень вспомнил споры по поводу названия команды вокалистов и непроизвольно улыбнулся: «Дрозды, блин! Соловьи!»       Чимин крутил головой во все стороны, разглядывая незнакомый, но такой приятный уголок Сеула, находившийся всё это время под боком. На ближайшей к нему скамейке с книгой в одной руке и мороженым в другой сидела девушка. На её голове красовались белые наушники, в которых, по всей видимости, играла музыка — ритму вторили нога и голова девушки.       «Вот это многозадачность, — с завистью подумал Чимин. — Эх, сейчас бы познакомиться с этой девчонкой, поболтать с ней, вместе поесть мороженого, рассказать друг другу какие-нибудь тайны». Он вспомнил одноклассницу, сестру своего лучшего друга, с которой общался много лет именно в таком ключе. По сути, близнецы были его лучшими друзьями. В какой-то момент Чимину показалось, что девочка видит в нём потенциального бойфренда, и он даже спросил об этом у друга — не хотел разочаровывать его сестру. Тот успокоил, сказал, что сестрёнка просто пытается присматривать за ним, как и за собственным братом, заботится об обоих. Потом Чимин узнал, что у подружки появился парень, и был очень рад этому, всегда терпеливо и внимательно, в отличие от брата, выслушивал её восторженные рассказы о свиданиях, походах в кино. В письме, которое Чимин получил несколько дней назад, друг писал, что сестрёнка собирается замуж, что родители с обеих сторон уже обсудили торжество, и было бы здорово, если бы Чимин смог побывать на свадьбе.       «У нас тут своя… вечерина, веселье бьёт ключом!» — раздражённо подумал Пак и направился в сторону улицы. За импровизированным сквером расположилась автостоянка, дальше по обе стороны дороги торговые и офисные центры, а рядом с ними — несколько палаток с уличной едой. Увидев их, Чимин уже не раздумывал ни секунды. Кимпаб! Ему срочно нужен кимпаб с курицей, ростками фасоли, огурцом и кимчи. Или корн-дог? А может, рыбные пирожки? Или поджаренные в масле дольки сладкого картофеля? Можно попросить, чтобы их посыпали сыром и полили острым соусом.       Вокруг сновали люди, многие, как и Чимин, устремились к палаткам с аппетитной уличной едой — время обеда, и перекусить бегут все подряд: студенты, школьники, возвращающиеся с занятий, офисные работники, выкроившие полчаса на перерыв. А рядом крутятся туристы, смотрят, что покупают местные, и просят то же самое. Чимин остановился возле первой же палатки и с интересом взглянул на продавца — серьёзного пожилого мужчину, обслуживающего покупателей сноровисто, но удивительно спокойно. Засмотревшись на уверенные движения, отточенные за много лет работы, Чимин будто заворожённый и загипнотизированный ловкостью продавца, смотрел на его руки.       Но даже в таком состоянии он почувствовал, что кто-то так же внимательно смотрит на него. Поглазев в разные стороны, он не заметил, чтобы кто-то открыто наблюдал за ним, да и знакомых лиц не нашёл в толпе, но ощущение не проходило. И сразу вспомнился недавний эпизод в тёмном переулке по дороге к офису. Неужели кому-то не лень следить за ним чуть ли не каждую минуту? Ерунда полнейшая! Ведь решение сходить прогуляться было спонтанным, и знал об этом только Сэон. Но он закрыл за Чимином дверь и точно остался в общежитии. Более того, он же должен был открыть эту дверь через час. Размышляя об этом и периодически поглядывая по сторонам, Чимин не заметил, как очередь дошла до него, и не сразу понял, что продавец спрашивает, выбрал ли он еду.       — Парень! Эй, ты слышишь? Не задерживай очередь, говори, что тебе положить или топай дальше.       — Простите, я задумался. Мне два кимпаба с курицей и батат с сыром. — Чимин протянул деньги. — Ой, ещё милкис, пожалуйста.       — Держи, — мужчина подал пакет, в который сложил заказ. — Следующий? Вам что, господин?       — Спасибо, — пробормотал Чимин, отходя от прилавка и снова вглядываясь в толпу. Никаких признаков того, что кто-то следит за ним, он не заметил, отругал себя за надвигающуюся паранойю и медленно побрёл обратно к скверу, чтобы насладиться свежайшим кимпабом и ломтиками поджаренного до румяной корочки сладкого картофеля.       Остановившись у края проезжей части в ожидании зелёного сигнала светофора, Чимин периодически подносил пакет к носу и вдыхал невероятно аппетитный аромат сыра, расплавившегося на горячей картошке, и уже сводящий его с ума. Рядом стоял мужчина средних лет и с улыбкой смотрел на парнишку, в нетерпении принюхивавшегося к своему обеду. Пак заметил этот добродушный взгляд и смущённо улыбнулся в ответ. Оставалось ещё почти двадцать секунд до момента, когда загорится зелёный, и пешеходы дисциплинированно ждали. Пятнадцать… четырнадцать… тринадцать… сейчас проедет вот эта красная KIA, за ней белый Мерседес, чёрный внедорожник Хёндэ, и можно будет…       «Чёртово дежавю…», — мелькнуло в голове Пака в момент, когда он будто оторвался от земли и полетел вперёд, боковым зрением наблюдая, словно в замедленном видео, как приближаются к его лицу сияющие хромированными вставками решётка радиатора и бампер огромной машины.       «Совсем новая, — успел подумать он, — но почему?»       В уши ввинтился звук автомобильного клаксона, оглушающий и неприятный. Резкий рывок назад, и чёрное авто проносится мимо, а Чимин буквально падает в объятия незнакомого мужчины, который, впрочем, тут же отпускает его и внимательно заглядывает в глаза.       — Парень, ты в порядке? — неуверенный кивок в ответ. — Ну, ты просто счастливчик! Если бы я не поймал тебя, тот Палисад раскатал бы… эй, ты что? — мужчина подхватил парня, теряющего сознание.       Вокруг начали собираться зеваки, спрашивали, что произошло, предлагали вызвать скорую помощь, кто-то советовал уложить пострадавшего. Чимин слышал всё, что говорили окружающие его люди, даже несколько раз пытался открыть глаза, но веки будто стали свинцовыми, в голове помутилось и словно затянуло туманом. Мужчина, поддерживавший парня под руки, только озирался, слушал сразу всех и старался выполнять то, что они говорили. В конце концов, сквозь толпу протиснулась серьёзная дама лет тридцати с небольшим, спросила, что именно случилось, потрогала пульс, указала на скамейку, встроенную между двумя бетонными вазонами-клумбами. Стоящий неподалёку парень лет двадцати подбежал, чтобы помочь перенести почти бессознательное тело, но Чимин из последних сил сопротивлялся, пытался прийти в себя и встать на ноги. Женщина снова взялась за его запястье, махнув рукой мужчинам, чтобы остановились и не тревожили парня.       Наконец, Пак смог вынырнуть из обморочного тумана, открыл глаза и начал испуганно озираться. Дама показала ему большой и указательный палец, громко спросив:       — Сколько пальцев видишь, отвечай сразу.       — Два, — едва различимо прошептал он: в горле будто рассыпали песок, а губы пересохли. Немного прокашлявшись, Чимин повторил уже громче: — Два.       — Хорошо. Голова кружится? Можешь сам стоять? — женщина внимательно смотрела, как Чимин отходит на шаг от мужчины и разводит руки в стороны.       — Да, могу. Голова… — он медленно покрутил шеей в стороны, — вроде не кружится.       — Перед глазами есть чёрные или серебристые точки? — допытывалась женщина.       — Нет. Всё нормально. А что случилось? — он повернулся к мужчине, который держал его всё это время.       — Да я и сам не понял, — пожал тот плечами, — мы ждали, пока зелёный загорится, а потом ты резко упал вперёд. То есть не упал, а будто толкнул кто-то. Я успел за куртку ухватить, чтоб ты под машину не попал. — Мужчина будто только сейчас осознал, что на его глазах могло свершиться непоправимое, и именно он предотвратил несчастный случай. А может, чьё-то умышленное действие? Преступление? Он вытер пот со лба тыльной стороной ладони и посмотрел на тех, кто всё ещё толпился вокруг них.       — А кто толкнул? — Чимин задал вопрос и сразу осёкся, поняв его бессмысленность: вряд ли кто-то успел заметить подробности. А если и видел, то, возможно, не придал этому значения. И теперь точно не найти того, кто пытался вытолкнуть его под колёса. — Спасибо Вам, господин! Кажется, Вы мне жизнь спасли. Могу я чем-то Вас отблагодарить?       — Что ты! Жив, и слава господу! У меня сын почти твоего возраста, тоже никогда по сторонам не смотрит. Может, и ему кто поможет в трудную минуту.       — Так, юноша, тебе не мешало бы пойти домой и прилечь — от стресса может подняться давление или температура, так бывает. Далеко живёшь? — серьёзная дама прервала беседу Чимина и спасшего его мужчины.       — Нет, рядом. — Он махнул в сторону общежития. — Я и шёл домой, но вот… и Вам тоже спасибо, госпожа! — парень поклонился. — Вы доктор?       — Медсестра. Ну, если тебе лучше, я побегу, у меня уже перерыв закончился. Пообещай, что обратишься в клинику, если вдруг станет нехорошо! — женщина дождалась, пока Чимин убедительно кивнёт, и быстрым шагом направилась на работу.       Зеваки начали расходиться, убедившись, что всё самое интересное закончилось. Пак оглянулся в поисках пакета с едой, он лежал совсем близко, никто не позарился на его содержимое. Чимин поднял его, снова поймав себя на мысли, что закон парных случаев существует — второй раз его толкнули, он опять уронил вкусняшки, а рядом снова оказался человек, пришедший на помощь. В данном случае — буквально спасший от весьма печального финала: Палисад это вам не самокат, ссадинами не отделаешься.       Заглянув в пакет, Чимин ожидал, как и в прошлый раз, найти там месиво, но удивился, увидев, что и кимпабы, и батат лежат в своих упаковках целёхонькие. Продавец уличной еды отлично знал своё дело. Вот только бутылку с милкисом открывать сейчас не стоило, наверняка, она после падения слишком вспенится. А пить хотелось невыносимо. Видимо, после пережитого стресса.       Мужчина, который спас будущую знаменитость, внимательно наблюдал, как та роется в пакете, а после предложил:       — Может, проводить тебя? Ты сказал, что недалеко живёшь.       — Да, верно, здесь совсем рядом. Спасибо за помощь и предложение, но мне неловко затруднять Вас. Сам доберусь. — Чимин смущённо опустил глаза: доставлять окружающим неприятности и проблемы не входило в его сегодняшние планы.       — Нет, я всё-таки провожу, хотя бы через дорогу. А то опять в историю попадёшь. Давай, шагай, скоро зелёный. — Мужчина ухватил его за руку, как ребёнка, и повёл через проезжую часть, едва вспыхнул разрешающий сигнал.       Они благополучно миновали опасную зону и оказались в том же маленьком скверике. Чимин устало присел на ближайшую лавочку, ему казалось, что он целый день блуждал по городу или таскал тяжести. Достав из пакета бутылку, он осторожно отвинтил крышку, отведя руку как можно дальше, и с наслаждением выпил сладкой газировки. И сразу будто стало легче дышать. Пузырьки ударили в нос, и Чимин прикрыл лицо ладонью, чтобы сдержать неприличный звук. Спаситель тоже присел на лавочку, потёр руками колени и негромко произнёс:       — Сын мой чуть не умер, когда экзамены выпускные сдавал. Сидел, учил, потом проголодался и пошёл на кухню рамён сварить. Воду поставил на плиту, а сам вернулся к учебникам. Вода закипела, залила огонь, а газ не отключился. Вот мой мальчик и не заметил, как нанюхался его, и потерял сознание. Просто уснул.       Мужчина замолчал, продолжая нервно тереть колени. Чимин видел, как тяжело ему вспоминать об этом, но мозг упорно цеплялся за слово «чуть», не позволяя поверить в трагедию. Тронув мужчину за руку, Чимин дождался, пока тот выйдет из прострации, вызванной воспоминаниями, и шёпотом спросил:       — Кто его спас?       — Девушка его пришла раньше, чем они договаривались. Долго звонила в дверь и по телефону, а потом зашла к соседям, думала, что Юнхо у них. Но его там не оказалось, и Анне дали ключи от нашей квартиры — мы оставляли соседям, мало ли что…. мы давно дружим, много лет живём по соседству. Она вызвала полицию… они быстро приехали… открыли, а Юнхо лежит на столе, руки подложил под голову, будто спит. И газом воняет. Полицейские догадались, в чём дело, вытащили моего парня на воздух, откачали, в клинику отправили. Слава богам, всем, какие есть, выжил мой сыночек.       — Вам полицейские сообщили? — предположил Чимин.       — Нет, жена позвонила. А ей Анна. А опоздай она тогда, и всё… уже больше двух лет прошло с тех пор… да-а-а… — вздохнул мужчина. — Свадьба скоро у наших детей. Жизнь продолжается, парень! Видишь, как оно вышло. Моего сына спасли, я тебе помог, а там, глядишь, и ты кому-то поможешь. — Мужчина улыбнулся и похлопал Чимина по плечу. — Вот так и устроен мир. Если все будут помогать друг другу, больше счастливых людей будет на земле.       — Спасибо Вам! Пусть Юнхо и Анна будут счастливы. Сестра моего друга тоже скоро замуж выходит, мы с детства дружили. А я не смогу на свадьбу пойти.       — Что так? Поругались?       — Нет, что Вы! Просто они в Пусане, а я здесь, и уехать не смогу, работа…       — Ну, ничего, увидитесь ещё. А может, что переменится, тогда и на свадьбу попадёшь. Не грусти. Пойду я, а ты по сторонам поглядывай и поменьше нервничай. От нервов все болезни. Как зовут тебя, счастливчик?       — Чимин.       — Будь здоров, Чимин! — поднявшись, мужчина ещё раз похлопал Пака по плечу и пошёл обратно к магистрали.       — Постараюсь, — прошептал Чимин и снова отхлебнул газировки. Заглянул в пакет, вытащил кулёчек с дольками батата, которые успели остыть, и положил обратно. Есть не хотелось. — Вот идиот! Я даже не спросил, как его зовут! — он оглянулся, но мужчина уже скрылся из виду.       Машинально посмотрел на часы — без пятнадцати три. Время есть, а заняться и нечем. Идти в общежитие раньше, чем Сэон откроет ему дверь, нет смысла, будет маячить — точно кто-то заметит. Лучше быстренько проскочить, как мышка. Допив газировку, Чимин поискал глазами урну, но поблизости её не оказалось. Ничего не оставалось, как идти в сторону агентства, а бутылку можно выбросить в контейнер на его территории.       Медленно шагая по дорожке, посыпанной мелкими камешками, Чимин разглядывал цветы на клумбах, замысловатые конструкции с фонтанчиками, стилизованные под античные скульптуры. Он прокручивал в голове то, что случилось во время прогулки, и пытался понять, каким образом кто-то настолько незаметно подкрался к нему, толкнул и скрылся, что даже не вызвал никаких подозрений у окружающих. Это просто счастье, что рядом оказался человек с хорошей реакцией и сильными руками. Тогда кто толкнул его в прошлый раз? Тот же человек? То есть, эти случаи взаимосвязаны? А если нет, то почему они так похожи? Вопросов становилось всё больше. Чимин решил, что пора обдумать ситуацию более детально, и он займётся этим сегодня же. Во всяком случае, попытается состыковать известные ему факты.       Вот и парапет, за которым привычная жизнь и отсутствие опасностей. Если не считать вероятность быть обруганным Хосоком за неточности в хореографии, или замученным Тэхёном, придумавшим очередной хитрый план завоевания сердца Чонгука. А может, в очередной раз попасть под раздачу бесплатных житейских советов от Юнги, что бесило больше всего. Не это хотел от слышать от сурового рэпера. И всё это капля в море по сравнению с глобальным катаклизмом, который ему может устроить Каспер, если встретятся они не в коридорах и помещениях агентства, а прямо здесь, на свежем осеннем воздухе. Поэтому, прежде чем перепрыгнуть через ограждение, Чимин подтянулся и заглянул во двор офиса.       Никого. Путь свободен.       А дальше уже знакомой дорогой — через парапет, мимо контейнеров, куда полетела бутылка от милкиса, вдоль стены и по лестнице. Только сейчас казалось, что она дребезжит непозволительно громко, привлекая внимание прохожих и, возможно, тех, кто в здании. Неужели она так же гремела и раньше? Чимин пошёл чуть медленнее, стараясь наступать ближе к стене, а не посередине, но поскольку лестница была довольно узкой, ничего кардинально не изменилось. Пришлось смириться и топать дальше. Снова взгляд на часы — отлично! У него в запасе три минуты.       Поднявшись на последний этаж, Чимин прислонился ухом к двери возле замочной скважины — сквозь узкое отверстие можно было уловить хоть какие-то звуки. Но за дверью стояла тишина. Ровно в три часа Чимин стукнул в дверь так, как показал Сэон, и замер в ожидании. Но никаких действий не последовало. Никто не спешил отворить дверь и впустить его внутрь. На свой страх и риск Пак снова постучал. Ему казалось, что грохот от этого стука буквально сотрясает здание. И вновь — тишина.       Наконец, он услышал какой-то шорох и уже приготовился облегченно вздохнуть, ожидая поворота ключа, но нет… и Чимин начал паниковать. Как поступить? Позвать хёна, постучать ещё раз? Или плюнуть на всё и зайти через главный вход, надеясь, что ни у кого не возникнет вопросов, ведь до сих пор претензий к поведению Чимина не возникало. А если возникнут? Придётся объяснить, как он оказался на улице, не выходя из офиса.       «Куда он делся? Почему не открывает? — психовал Пак. — Наверно, пошёл на занятия и забыл про меня!»       И тут в замке звякнул ключ, Чимин вздрогнул, но сразу выдохнул. А увидев, кто открыл дверь, снова вздрогнул. Хитрые прищуренные глаза смотрели на него с издёвкой и удивлением.       — Интересное кино. Явление Пака народу. Ты откуда к нам, небесное создание? — язвительный голос Юнги проникал в самую глубину души. — Заблудился? Забыл, где вход?       — Может, я сначала войду? — поинтересовался Чимин.       — Даже не знаю, впускать тебя или нет. Такой шанс…       — Хён, давай не сейчас? Мне скоро на занятия. А ты как вообще здесь оказался? — Чимин боком протиснулся мимо Юнги и направился в свою комнату.       — Вот ты борзый, малой! Живу я здесь! В той же общаге, что и ты! — Мин шёл за ним, даже не думая замолкать. — И мне капец как интересно, что ты делал на улице, и кто тебе открыл дверь. Рассказывай!       — Мне нечего рассказывать. Я просто шёл в общагу и… решил, что так будет быстрее.       — Да ладно? Быстрее по лестнице, которая на соплях держится, пешком на седьмой этаж? А не через главный вход и на лифте? Ты что мне тут сказки сказываешь? Давай, колись, где тебя шалавало?       Чимин шлёпнулся на кровать и задумался. С одной стороны, не очень хотелось слушать, как Юнги его распекает, ещё и в присущей ему саркастической манере, а с другой, благодаря ему, всё же получилось попасть в общежитие и не спалиться. И Чимин решил сменить тактику. Он поднял голову, кротко взглянул на Мина и прошептал:       — Спасибо. Ты меня спас. Второй раз меня сегодня спасают.       — И кто был первый?       — Я не знаю, мужик какой-то. Успел поймать меня, чтоб я под машину не попал.       Брови Юнги как-то странно изогнулись, будто он одновременно удивился, расстроился и задумался.       — Под машину?       — Да. Я стоял у перехода, меня толкнул кто-то, а этот дядька за куртку схватил.       — Понятно. А в пакете что? — Мин принюхался.       — Кимпаб и батат-фри. Хочешь?       — Давай, — Юнги пожал плечами и взял протянутую ему пластиковую коробочку с кружочками кимпаба, — ты из-за этого в самоволку сбежал, что ли? Голодаешь? Так ты скажи, мы тебя будем кормить, как гуся к Рождеству.       — Да я… просто прогуляться захотел. После тех разборок аж мозги закипели. Почему все так заморочены на дебюте, хён? Аж передраться готовы. И ты ещё… — Чимин вздохнул и поставил пакет на тумбочку.       — Что я? — Юнги от удивления выронил кусок.       — Зачем ты начал всем говорить, что с ними не так? Парни расстроились.       — Чимин, а ты хочешь дебютировать?       — Конечно, хочу, я для этого сюда и пришёл. Но не хочу со всеми пересраться из-за этого. Знаешь, мне кажется, что наши менеджеры ещё не раз придумают, чем нас озадачить. И каждый раз устраивать выяснение отношений я не хочу.       Юнги внимательно смотрел на парня, медленно доедающего ломтик картошки, и удивлённо качал головой.       — Знаешь, малой, вот когда проторчишь тут ещё несколько лет, по-другому заговоришь. Я здесь уже больше двух лет, Сэон, Джухо, Намджун почти три года. За всё это время мы виделись с родными не больше десяти раз. Многим парням родители уже напрямую говорят, что надо бросать это всё и начинать думать о серьёзной карьере. Но сейчас мы стоим на пороге новой жизни, и этот порог переступят не все. Может, потом, на следующий год, и то не факт. Я очень хочу выйти на сцену, хочу увидеть тех, кто придёт на наш концерт. А того, кто будет мешать мне, я постараюсь нейтрализовать.       Чимин поднял глаза и не хотел им верить. Неужели это говорит именно Юнги. Вроде раньше Пак не замечал за ним такой… кровожадности?       — Не смотри на меня так, — устало произнёс Юнги, — поверь, ты станешь таким же, если сейчас не дебютируешь. А ты хочешь дебютировать, и для многих ты опасный конкурент, если дойдет до выбора. Вот и думай.       Он направился к двери, но обернулся и загадочно подмигнул.       — Может, тебя не случайно толкнули? Но я рад, что ты жив. Джухо тебя выпустил из общаги?       — Нет, — Чимин покачал головой, — я не скажу, хён, прости.       — Как знаешь. — Юнги вышел, хлопнув дверью.       — Ни черта я не знаю, — пробормотал Чимин. — Особенно о тебе, хён. А хотел бы знать.       Он поднялся и пошёл переодеваться. Через полчаса начинались его занятия по вокалу.

🔷🔷🔷