Запах интеллигента

Группа руководителей четырёх стран вновь собралась в одном месте, чтобы попробовать решить проблемы, которые так наскучили жителям Украины. Встреча в «Нормандском формате» была в самом разгаре, когда Зеленский вдруг понял, что совершенно не может сконцентрироваться на работе — в помещении слишком душно. Хотелось поскорее закончить «встречу в галстуках» и отдохнуть, но до конца мероприятия осталось ещё полчаса — можно было и потерпеть. — I think that thanks to the competent conduct of diplomatic negotiations, — Я думаю, что благодаря грамотному ведению дипломатических переговоров, — пышная женщина, что уже долгие годы занимала пост канцлера Германии, встала из-за стола и взяла в руки толстую кипу важных бумаг. — we will be able to resolve the situation that has developed in the territory of Donetsk and Donbass. — нам удастся урегулировать ситуацию, что сложилась на территории Донецка и Донбасса. — голос был монотонный и вкрадчивый и скорее навевал скуку, чем давал уверенность в словах. Поймав удачный момент, когда все взоры были направлены на гаранта Германии — Вова откинулся на спинку стула и шумно выдохнул, а затем немного расслабил на шее галстук, который уже начал давить, тем самым — становилось сложно дышать. Удавка на тонкой шее украинца поддалась и тугой узел развязался. Столь желанный глоток воздуха был получен. Президент Украины наконец расслабился и вытянул ноги вперёд, чем явно помешал мужчине напротив — Эммануэлю Макрону. Ласковый взгляд серых глаз прошёлся по изящным чертам лица Владимира, а после француз ухмыльнулся и повернул голову немного в бок. Подперев подбородок рукой и прикрыв улыбку ладонью, он стал изучающим взглядом осматривать немку, что продолжала говорить: аккуратно уложенные волосы; малинового цвета жакет и брюки; усталый, но сосредоточенный взор. «Напыщенный индюк, почему ты делаешь вид, что не замечаешь меня, когда мы в компании этих богатых толстосумов?» — пронеслось в голове украинского лидера и он решил, что пора поставить коллегу на место и начать действовать. Вова лукаво улыбнулся и сел на край стула, а после, незаметно сняв ботинок со стопы — пришло время показать, кто здесь плохой мальчик: маленькие, но ловкие пальчики прошлись по голени мужчины, что сидел напротив. Играючи, Зеленский водил ими вверх и вниз, нагло, настойчиво, но вместе с тем — медленно, что сейчас так сводило с ума и заставляло ёрзать на стуле. Внимательные карие глаза следили за реакцией иностранца, но тот не подавал вида: писал в бумагах, но о смущении говорил румянец, который появился на щеках и редкие, но нервозные вздрагивания. Шаловливые пальчики дошли до колена и стали неторопливо поглаживать его, а потом юркнули к внутренней стороне бедра, аккуратно разводя ноги и лаская около паха. Володя обводил его круговыми движениями, издевательски медленно и приятно. Наконец пальчики дошли до самого сладкого места — ощутимый бугорок, что сейчас был так напряжён и требовал разрядки. Большой палец прошёлся по комочку нервов, потом легонько надавил. От такой наглости Макрон не выдержал и даже подпрыгнул с места, а после шумно выдохнул. — Are you all right, Emmanuel? — Вы в порядке, Эммануэль? — томно произнёс украинец. Он нарочно говорит так, чтобы услышал лишь Господин Макрон. В голосе слышалось лёгкое возбуждение, а умеренная хрипотца ласкала слух. В ответ гарант Франции сдержанно кивнул, затем и вовсе тяжело сглотнул. Он явно пытался скрыть своё возбуждение и не хотел так просто сдавать позиции. Брюнет откинулся на спинку стула и обвёл лукавым взглядом лицо француза. Он едва заметно кивнул в сторону Ангелы Меркель, и дёрнув бровями, облизал высохшие губы в немой просьбе. Она была считана верно. — Angela Merkel… — Ангела Меркель… — окликнул коллегу политик, что до сих пор что-то бубнила, читая с бумажки. — I think we should close the meeting for today… — Думаю, нам стоит закончить заседание на сегодня… — голос звучал ниже, чем обычно и постоянно менял тональность, — говорить было сложно, так как украинец всё ещё гладил мужчину под столом, медленно обводя бедро и заходя дальше. Немка нехотя оторвалась от чтения бумаг и посмотрела на коллегу, чьи мысли, кажется были уже не о заседании. Предложение казалось ей разумным — мало кто мог выдержать переговоры, которые длились третий час. Окинув мужчину быстрым взглядом голубых глаз, канцлер вздёрнула носик и спросила: — Yes, you are probably right. You don't have a face. Breathe heavily and red all over. Are you not well? — Да, вы наверное правы. На вас лица нет. Тяжело дышите и красный весь. Вам не хорошо? — голос звучал нежно и заботливо, словно бы по-матерински. — No, no, not at all! — Нет-нет, вовсе нет! — запротестовал политик и подняв палец вверх, покрутил им, как бы обводя всё помещение. — It's quite hot in here. That's all. — Тут весьма жарко. Вот и всё. Все присутствующие стали складывать бумаги по своим портфелям. Это не заняло слишком много времени, однако для Эммануэля — это показалось вечностью. Возможно, это потому, что на него так действовал Владимир, который продолжал исполнять под столом свои грязные игры. — Why aren't you going? — Почему вы не собираетесь? — вдруг заговорила Меркель и посмотрела на двух мужчин, которые так и не сдвинулось с места. — Um, we… — Эм, нам… — замешкался француз, растерянно проговорил, глядя в лицо украинца. — We with Mr. Macron, — Нам с господином Макроном, — в разговор вмешался Зеленский, чья нога опять скользила по бедру политика, — some political issues need to be discussed. Ukraine has not received for a long time… — нужно обсудить некоторые политические вопросы. Украина давно не получила… — повисла неловкая пауза, а проворные пальчики вновь коснулись паха, нежно лаская его сквозь плотную ткань брюк, —financial support from France. — финансовой поддержки со стороны Франции. — голос звучал едва ли не полушёпотом. А сам президент Украины не сводил глаз с коллеги, который уже не знал куда себя деть ёрзая на стуле. Брюнет буквально раздевал того глазами, а сам он развалился в вальяжной позе на своём мягком кресле. С наслаждением наблюдая за смущением молодого гаранта и мнимо кусая губы. Пальцы рук барабанили по поверхности стола, создавая приятный, но медленный ритм, что отдавался в перепонках. — Right… — Верно… — робко протянул Эммануэль, когда ловкие пальчики ноги вновь надавили на напряжённый бугорок. Француз быстро шлёпнул по чужой ноге, заставляя её убрать. Это сработало, но сдавленный стон не удалось сдержать. Массивная дверь наконец-то закрылась, оставляя двоих мужчин одних. Макрон мгновенно вскочил с места и обойдя стол, подошёл к гаранту Украины. Он схватил того за воротник хлопковой белой рубашки и резко, беспрепятственно притянул к себе. С некой маниакальностью и яростью заглянул в карие бездонные глаза, что сейчас блестели похотью. — What do you allow yourself?! — Ты что себе позволяешь?! — в голосе слышалась злоба и раздражение. — Do you want our relationship revealed?! — Ты хочешь чтобы наши отношения раскрыли?! — тонкие пальцы сжались сильнее, так, что костяшки на руках побелели, а ногти больно впились в ладони. Оттолкнув от себя мужчину француз отошёл к стеллажу с книгами. Костлявая рука вынула с верхней полки старый томик, а сам политик стал бегло читать содержимое раскрыв на случайной странице. Казалось, что Зеленскому всё равно на гневный порыв своего коллеги. Совсем даже наоборот — ему нравится эта злость и безумно возбуждает агрессия француза. Она заставляет накалять адреналиновую атмосферу между ними. Владимир опёрся о стол ладонями, вставая к нему спиной. Брюнет осматривал иностранца, что стоял поодаль: серые глаза бегают по строчкам книгами, тщетно пытаясь уловить смысл написанного. Грудь хаотично вздымается, а сам гарант пытается восстановить дыхание. Венка на шее вздулась и подрагивает, при каждом движении президента. — Аnd I thought you liked it. — А мне казалось, что тебе понравилось. — издевательски заметил украинец, когда носочком ноги помогал себе снять второй ботинок. — Or is it too much for your «lousy» intelligentsia? — Или это слишком для вашей «вшивой» интеллигенции? — президент облизал нижнюю губу и прикусил её, продолжая осматривать профиль своего мужчины, что сейчас был так прекрасен. Язвительное замечание совсем вывело иностранного политика из себя. Тот, с звонким хлопком закрыл книгу и швырнул в сторону, от чего, летопись покатилась по полу и с глухим звуком ударилась об низ стены. Одним рывком иностранец преодолел расстояние, что было между ним и гарантом Украины. Костлявая левая рука притянула Владимира к себе за шею, вовлекая того в мокрый и рваный поцелуй, пока свободной рукой он обнял мужчину, прижимая к себе ближе. Получилось немного грубо и требовательно, но брюнет был не против, а лишь подался вперёд. Правая рука обняла Эммануэля за шею, а пальцы левой путались в русых волосах, массируя кожу изредка оттягивая голову. Через несколько секунд, что казались вечностью — Макрон отстранился от любимых губ и заглянул в глаза, что заволокла пелена желания, опираясь о чужой лоб своим. — Tu n'as aucune idée de ce dont je suis capable quand tu es là. — Ты даже не представляешь, то на что я бываю способен, когда ты рядом. — мужчина провёл ладонями по чужой талии, легонько сжимая её в своих сильных руках, а после медленно спустился ниже, присаживаясь на колени. «Снова французский…» — разочарованно подумал Владимир и на миг прикрыл глаза. Он не знал языка, но точно знал, что тот не так часто переходит на родной язык, когда общается с мужчиной. Зачастую, это происходит, когда гарант Франции не может произнести на понятном для Вовы языке — боится или стесняется. Но бывали и другие случаи, когда возбуждение Эммануэля доходило до пика и он чисто машинально переходил на родной язык. Зеленский даже хотел выучить французский, чтобы прочувствовать всё, что происходит в такие моменты, но времени пока не было. Бляшка ремня звякнула и поддалась, длинные пальцы француза открыли её. Вова открыл глаза и посмотрел на президента, а после положил ладонь на чужую руку, сжимая её. — Maybe we should not? — Может не надо? — робко протянул брюнет полушёпотом. — Have you ever been pleasing with your mouth? — Тебе никогда не делали приятное ртом? — мягко уточнил гарант Франции, с нежностью смотря в родные глаза. Владимир согласно кивнул и отвёл взгляд в сторону. Было заметно, что он стесняется говорить на эту тему. — You'll love it, dear. — Тебе понравится, дорогой. — успокоил мужчину француз, когда стянул с него брюки вместе с боксерами. Эммануэль приоткрыл рот и стал облизывать член, что уже был напряжён и требовал разрядки. Мелкими движениями языка, медленно обвёл вокруг головки, а после мягко поцеловал её и вобрал в себя. Француз стал насаживаться на член, выбрав мучительно медленный темп. Владимиру стало не хватать воздуха, поэтому он принялся ловить его ртом словно рыба, которая попала на сушу. Рука легла на русую голову и слегка сжала мягкие волосы в ладони, заставляя насадиться глубже. Серые глаза были прикрыты, а густые ресницы подрагивали — он вдруг ощутимо ускорился и пару раз насадился до самого основания. По телу украинца пробежал рой мурашек, а после его с головой накрыла горячая волна, которая прошлась по всему телу. — Damn! — Ох, чёрт! — прошептал мужчина, вбирая в себя воздух сквозь зубы. Звучало как неловкое шипение, что не удалось сдержать. — How hot! — Как же жарко! — сказал он в полустоне, запрокидывая голову назад и закрывая глаза. Украинский гарант был уверен, что ещё пару таких уверенных толчков и он кончит, но так хотелось продлить сладостную негу. Заставив Эммануэля прекратить, он притянул его к себе, принуждая встать. Держа мужчину за воротник рубашки, он развернул того к столу, меняясь местами. Усадив француза на гладкую поверхность стола, стал торопливо снимать с него пиджак, а после и неуклюже расстёгивать пуговицы на белой рубашке — из-за возбуждения руки совершенно не слушались, вскоре пришлось бросить эту затею. — I can do something too, Emmanuel. — Я тоже кое-что умею, Эммануэль. — почти полушёпотом произнёс мужчина, у самого уха иностранца и принялся снимать с него галстук — это получилось сделать куда быстрее и проще. Лукаво улыбнувшись украинец завязал галстук на чужих глазах. Пока он затягивал не слишком тугой узел — Эммануэль избавился от своей рубашки и отшвырнул её в сторону. Зеленский медленно наклонился к нему и прошептал целуя в скулу: — Now you will be able to concentrate only on your feelings. — Теперь ты сможешь сконцентрироваться только на своих ощущениях. — голос был уверенный и хриплый, что просто сводило с ума и лишало всяких тормозов. Губы француза расплылись в коварной улыбке и он потянул мужчину на себя, ложась на холодную поверхность стола. Зеленский не секунды не медля, послушно перегнулся на стол и смахивая остатки бумаг на пол, те с шелестом упали у самых ног. Он впился страстным поцелуем в шею иностранца. Кусая её и зализывая раны, на что партнёр извивался и стонал в сладкой агонии. Порой укусы были настолько сильными, что на нежной коже оставались багрово-алые следы, которые потом будет сложно скрыть от глаз окружающих. Горячие поцелуи спустились ниже: плечи, ключицы и грудь — нежно, трепетно и издевательски медленно. Каждый новый поцелуй — свежий ожог на тонкой коже, а укус — новый разряд тока по всему телу. Но Вове нравилось показывать свою власть, причинять мимолётную и приятную боль. Оставлять на чужом теле метки, которые будут свидетельствовать, что этот мужчина кому-то принадлежит. Потрескавшиеся губы касаются соска и ловкий язычок обводит кожу вокруг и вбирает его в себя, аккуратно посасывая и получает желаемое — робкий стон, что срывается с тонких губ французского политика. Та же участь ждёт и другой сосок, но несколькими секундами позже. Результат тот же: полувздох, полустон, который начисто лишает рассудка. С Эммануэлем всегда так — он постоянно дарил Зеленскому неповторимые эмоции, которые сложно получить с другими. — Oh-oh, — Ох-ох, — протяжно, громко стонет иностранец и прогибается в спине, — I can not do it anymore. — Я больше не могу. — жалобно скулит тот. Владимир довольно улыбается, но не торопится прекратить сладкие муки. Он проводит рукой по животу, снова целует, а затем кусает его — это выбивает из лёгких партнёра новый громкий стон, что эхом проходит по помещению. На животе красуется новое алое пятно — не слишком большое, но тем не менее заметное. Владимир проводит по нему кончиком языка и ощущает слабый привкус крови. Зализывая рану он едва ощутимо целует место укуса, что было принято в качестве извинения партнёром. Тот шумно выдыхает и сильнее прижимается к украинцу. Его тонкие пальцы путаются в тёмных волосах гаранта Украины — он силясь тянет его на себя и целует в пухлые губы. Касание мягкое и нежное, со всей заботой и любовью, на которое француз был способен. Губы спускаются ниже и целуют в шею, ненароком задевая жилку, которая подрагивает от напряжения. Легкий укус, но всё же ощутимый, проходится электрическим разрядом по всему телу. Он сделал это не чтобы причинить боль, а чтобы показать, что тоже умеет быть грубым — пурпурна-алая отметина, которая появилась почти сразу, ещё долго будет напоминать об этом. Вова отстраняется и говорит полушёпотом у самого уха партнера, так что его горячее дыхание опаляет кожу: — Good boy. Do it some more. — Хороший мальчик. Делай так ещё. — хрипло тянет Владимир, от чего это больше походит на сдавленный рык. — рука спускается ниже, к паху француза и в который раз за сегодня обводит его с нажимом. После чего ловкая рука отстегивает бляшку ремня и брюки сползают вниз, а вместе с ними и нижнее бельё — Эммануэль расслабленно стонет. Он наконец получает, то о чём мечтал весь этот вечер. — J'adore quand ta voix est comme ça, — Обожаю, когда твой голос такой, — тянет француз едва слышно и выдерживает паузу, — excitant et rauque. — возбуждающий и хриплый — Макрон улыбается и проводит по нижней губе украинца большим пальцем. — Je te veux. Je veux te sentir en moi maintenant. — Хочу тебя. Хочу почувствовать тебя, в себе прямо сейчас. Володя смущенно усмехается, когда слышит фразы о смысле которых и не догадывается. Но звучит довольно будоражащее сознание, от чего мужчина уже сгорает от нетерпения быть ещё ближе. Он водит пальцем по животу и ребрам француза, щекочет и ласкает отметины, что успел поставить на теле иностранца за столь непродолжительное время. Тот ёжится и вздрагивает от мимолетных касаний, прикрывает глаза и кусает губы в нетерпении. Владимиру нравиться наблюдать за таким ранимым и беззащитным сейчас мужчиной. Ему доставляет удовольствие видеть, как тот тяжело дышит, а ресницы наверняка дрожат под этой тканью. Томный взгляд из полузакрытых век, который сейчас скрыт — это то, что заставляет бабочки в животе украинского гаранта порхать сильнее. Зеленский глупо улыбается и осознает, то, насколько сильно он влюблён в этого человека. В комнате очень жарко. Невыносимо. Воздух стал тяжёлым и вязким. В нём будто витают частички возбуждения, и желания, что завладели этими двумя. — Do it at last! — Сделай это наконец! — требует гарант Франции. В голосе слышится мольба о помощи и безысходность, вперемешку с возбуждением. Вове не нужно повторять — одним ловким движением он переворачивает Макрона на живот, а руки заводит за спину. Снимает с себя галстук, который уже так опостылел за себя. Он завязывает его в тугой узел, на тонких запястьях, так что кожа вокруг краснеет, а гладкая ткань больно впивается в кожу. Гладит руки и сжимает их в своих — дополнительная фиксация и неразделяемая власть. Брюнет наклоняется и целует коллегу в ключицу, а после оставляет её пару рваных касаний вдоль спины. Вдыхает аромат, что исходит от разгорячённого тела. Терпкий и отрезвляющий цитрусовый одеколон. Медленно и аккуратно входит — он боится испортить столь трепетный момент и причинить боль родному человеку. Несколько хаотичных толчков, что сопровождаются громкими вскриками Эммануэля. Спустя какое-то время оба достигают разрядки и изливаются. Приятная волна слабости и спокойствия разливается по всему телу. Владимир нежно целует француза в поясницу и развязывает галстук на его руках. После чего обессиленно ложится рядом с Эммануэлем. Макрон ложиться на спину, снимает с себя галстук, что служил повязкой для глаз и смотрит на украинца с полсекунды, но так и не решается заговорить — он словно зачарованный изучает черты лица брюнета. — Disgusting citrus cologne. — Отвратительный цитрусовый одеколон. — в шутку произносит Вова и переплетает их пальцы, трепетно сжимая чужую ладонь в своей. — If you want, I can change. — Хочешь, я могу сменить. — иностранец хмурит густые брови. В его голосе слышится серьёзность намерений. Он, кажется, совсем не понял сарказма. — I don't need it. — Мне этого не нужно. — Вова целует мужчину в кончик носа. — Your fragrance is already a brand. — Твой аромат — это уже бренд. — Посмеялся кареглазый. Украинец отвёл взгляд в сторону и теперь смотрел в потолок. — The smell of the intelligentsia, if you wish. — Запах интеллигенции, если пожелаешь. — Посмеялся он и на миг закрыл глаза.