Старая дружба. Новая жизнь

Следующие пару дней были щедры на ужаснейшие, позорнейшие новости по телевидению и в интернете, самые разные допросы и расследования. А к той кучке ещё присоединились сотрудники Дома Культуры, названивавшие девушке днями и ночами. Первое ударило по танцовщице настолько сильно, что порядка двух дней она практически ни с кем не разговаривала. Можно сказать, что существовала, выживала, а не жила. Первый раз страшно было ехать на работу после таких громких заявлений. А заголовки прессы были весьма яркими, где-то даже неправдивыми. Однако откуда кому-то было знать, что на самом деле заставило Дом Культуры гореть? Алина чувствовала, что все написанное в статьях наполовину ложно. «Владелица крупнейшей российской танцевальной студии подвергла опасности около трёх тысяч людей на отчетном концерте! Дело рук Новиковой Алины?». «Собственными руками столичная танцовщица сорвала отчетный концерт своей студии. Санкт-Петербург вновь удивляет?». «Недобросовестная владелица танцевальной студии устроила пожар в Петербургском Доме Культуры. Есть ли совесть у столичных инфлюенсеров?». Все вышеизложенные таблоидные заголовки произвели немыслимое впечатление на того самого «столичного инфлюенсера». При первом виде этих статей хотелось просто закрыть их и не открывать до последних дней жизни, вот только коллеги стали написывать и написывать, расспрашивая про зловещие заголовки. Честно говоря, в момент прочтения тех сообщений возникало огромное желание послать всех нахуй даже без просьб оставить в покое. Хорошо, что хоть какой-то баланс пытались устроить друзья, не давая Алине надолго вязнуть в новостях и втихую вырубали свет в квартире. Трое помогали всевозможными способами: и пытались раскачать подругу, и выводили ее на свежий воздух (балкон был тогда Алининим максимумом), и совершали попытки поговорить с ней, чтобы отвлечь. Ничто не увенчалось успехом. Брюнетка сидела днями в своей квартире в полнейшей растерянности и непонимании, что делать дальше. Такое состояние было худшим раскладом для ее нервной системы. Единственным, кто смог разговорить Алину, оказался следователь. В день происшествия Глеб немного надавил на собственную девушку, чтобы та обратилась в полицию, ведь ясных причин возгорания не было, хотя та в подавленном состоянии готова была все бросить на самотек. В этом случае музыкант выступил опорой и помощником. Танцовщица после уговоров Глеба стала понимать, что по-любому нужно выяснить истинную причину инцидента. Придя в участок, приглашенный следователь прошел вместе с заявительницей в комнату для допроса. Разговор шел по меньшей мере около полутора часов. Стало ли что-то ясно в течение этого разговора? Особо то и нет, единственное, следователь понял, что криминалистской группе стоит тщательнее изучить место происшествия. Вот только что не понравилось танцовщице – сотрудник органов явно склонял ее к признанию вины. Никак он не объяснял свои намерения. Алина же в себя в голове оказалась права: человеку просто не хочется работать. Милана бесилась, что эта дамочка ещё собирается сопротивляться. Однако, и на этот случай у Барби были приготовлены планы, а точнее документы, которые она, если нужно, предъявит в суде. Их точно никто не опишет сфабрикованными. На это у блондинки были огромные ставки, ибо если документы не прокатят, запасного плана, увы, нет. И так пришлось высасывать проблему из пальца. Бесконечная беготня по следователям, работе и юристам морально откровенно загнали Алину в угол. Не хотелось ровным светом ничего. Лишь бы все скорее разрешилось. Из-за этого Софье пришлось защищать диплом в гордом одиночестве, ибо друзья оставались с танцовщицей. Хоть и оценка была «хорошо», шатенка ей не радовалась, она была максимально сдержана и равнодушна. Этап пройден, нужно возвращаться к Алине и помогать с решением вопросов. Вот только спокойной жизни тогда было не дождаться. Танцевальной студии пришлось прикрыть двери на время расследования, поэтому, грубо говоря, танцовщица осталась без работы. Выход был один: устраиваться на обыкновенную далеко не творческую работу. Этого Алина избегала с самого начала становления ее студии. Работать вне любого творчества ровно загибнуть сразу же. Вот только в тот момент пришел черед младшеньким слегка надавить. Сколько было разговоров о том, что нужно все бросить, уйти в отшельничество. От части так и случилось. Первые появления в лейбле пока перешли на второй план. Глеб, конечно же, предупредил Сергея, а тот пожелал удачи и сил всем четверым. Хорошо, что у танцовщицы была отложенная сумма между страниц книг. Привычку хранить деньги именно таким образом она переняла от своей подруги ещё в первый год знакомства. К слову о сбережениях, на работу Алина не пошла, ибо после такого наплыва новостей хотелось просто закрыться и переждать этот ураган таблоидных заголовков, бесконечных предложений дать интервью, которые девушка, конечно же, игнорировала. Она буквально закрылась дома, изредка покидая пределы квартиры, покрыв свое тело полностью одеждой. Живого места на ней не оставалось. Сложно было безумно, но понимала ли это Алина? Наверное, нет. Тогда случилось страшное: танцовщица на какое-то время потеряла чувственность и эмпатичность, а Алина без безумных идей, словесной поддержки - это уже не Алина. Единственное, что держало ее на плаву тогда, это сообщения от своих некоторых танцевальных детей. Те говорили, что всегда будут на стороне тренера, а кто-то молчал и даже слова поддержки не отправил. Но, конечно, героями того времени стала компания, которая просто порхала над дамой, исполняя любые пожелания, лишь бы ей только стало лучше… Коллективными усилиями, допросами всех членов компании и коллег, спустя примерно пару недель было назначено первое судебное заседание. Стороны было две: Милана – бывшая подруга Алины, со своей сестрой и компания друзей с коллегами самой владелицы студии: по меньшей мере человек десять. Как собиралась тягаться блондинка, зная, что на стороне бывшей приятельницы будет в разы больше человек, не известно. Видимо, раздутое эго сыграло свою роль. Главное теперь для Миланы – отыграть эту роль хорошо, не упасть в грязь лицом. Вот только была единственная проблема. Придя на заседание и увидев, кто сидит на посту судьи, сердце блондинки сжалось. Это точно не входило в ее план. Нужно было держать марку ужасно пострадавшей жертвы, хотя на самом деле клыки той облезлой тигрицы так и точились, чтобы вонзиться в глотку врага. Сестра Миланы сидела рядом вся на иголках. Родителей нет, других родных, кроме сестры, тоже. Попечительство от старшей сестры Лизе доставляло один лишь дискомфорт, за исключением хорошей суммы денег каждый месяц. Вот только за нее приходилось работать на саму Милану. Алина уже за все время ведения расследования остыла, приземлилась и явилась в суд. Как уже ранее было сказано, за ее спиной стояло девять человек: трое друзей, пятеро коллег и нанятый адвокат. На удивление, за все те сложные четырнадцать дней, которые пришлось пройти Алине, она уже не так волновалась, предстала совершенно спокойной дамой, несмотря на свой статус ложной обвиняемой в преступлении. По ходу расследования выяснилось, почему же на самом деле следователь склонял ее к написанию чистосердечного: он был заодно с представительницей жертвенной стороны. Да, Милана смогла в каком-то моменте переиграть свою старую подругу, дав огромную взятку следователю и введя в страх весь отдел полным его истреблением, вот только последний момент блондиночка упустила. Решать, кого настигнет наказание по статье будет судья, а вот до него Миланочка не смогла добраться, молясь, что ее спасут фальшивые документики. Все стороны заняли свои места в зале заседаний. Судья зачитал информацию о данном мероприятии и пригласил к трибуне представителя первой стороны. Им оказалась Милана, держащая в руках огромнейшую кипу самых разных документов. Подойдя к стойке, девка протянула три толстенные папки судье и начала свой рассказ: — Ваша честь, я хотела бы начать с того, что обвиняемую я знаю со школьных лет. Уже зная это, можно сделать вывод, что я этого человека знаю до мельчайших подробностей, – после этой фразы Глеб с Алиной одинаково усмехнулись, а Денис с Соней повернулись друг на друга с вопросительным взглядом, блондинка же продолжила: – Я с самого детства была с ней близка, мы многое прошли. Все дошло даже до того, что мы вместе создавали эту студию. Зная, что Милана несла полнейший бред, старшей из подруг хотелось просто вскочить с места и возразить, но от этого ее отгородил адвокат, рассказав правила поведения на заседании. — Я во многом помогала ей, очень часто давала деньги в долг на все ее нужды. Она же по сей день осталась моим должником. Сделала блонди паузу на этом месте рассказа, заметя, что у судьи появились вопросы. — А какое непосредственное влияние имеют эти подробности на дело? – суровым голосом рявкнул мужчина лет пятидесяти. У Миланы в горле встал ком. Она пыталась быстро придумать, что же ответить, ибо перед заседанием даже речь не продумывала, надеясь, что будет ее знакомый судья, и все пройдет, как по маслу. План медленно накрывается медным тазом. — Ваша честь, это напрямую относится к делу, так как я стала мишенью для обвиняемой. — А не должно ли быть всё наоборот? Вы так не считаете? – иронизированно перебил судья. — Нет, Ваша честь, я считаю, что она могла устранить меня из своего поля зрения, так как я являюсь крупным предпринимателем, который мог бы приобрести ее бизнес за хорошие для нее самой деньги. Поэтому обвиняемая и устроила террористический акт, – пыталась Милана вести себя уверенно, что у нее получалось, вот только из ее уст лилась откровенная чушь. Ещё около двадцати минут блондинка импровизировала перед судьей, обвиняя Алину во всевозможных смертных грехах, на что мужчина был настроен сильно скептически. Ему показалась эта история каким-то сочинением пятиклассника по литературе, за которое Марья Ивановна поставила бы твердую тройку за потраченную бумагу. Барби села на свое место рядом с загнанной сестрой, которую вскоре и пригласили на трибуну. Лизе вновь пришлось плясать под дудку собственной сестры. Она выучила заготовленный текст, высказала его судье, который младшему поколению не стал задавать вопросов, да бы не пугать. Если бы у младшей получалось финансово не зависеть, то ни за что в жизни Лиза не была бы ручной змейкой ее старшей сводной сестры. Родителей нет, родственников нет, одна надежда на Милану, а та спутала подростка в судебные разборки. Когда на трибуну вышла Алина, то она решила прибегнуть к другой стратегии, которую с адвокатом не обговаривала. Безумно рисково, но горячая кровь брюнетки того требовала. — Ваша честь, я не хочу распинаться перед теми людьми, которые подставляли меня ещё как раз со школьных времен. Просто хочу сказать, что пострадавшая не знает обо мне ни единого факта, который она бы смогла использовать против меня в суде, она не создавала со мной именно мой бизнес. Все делала я! Да, деньги в долг просила, но всегда возвращала, – танцовщица протянула пару листов А4, скреплённых скобой, – это выписка из банка о моих поступлениях и расходах. Алина говорила все максимально уверенно и спокойно. Разница чувствовалась ощутимая, и как раз судья ее заметил. Мужчина изучил эти документы, пока брюнетка продолжила свой рассказ. — Ваша честь, по поводу мишени для устранения. Я спокойно три года работала в собственной студии, все шло хорошо. Да, несколько раз мне предлагали крупные предприниматели круглые суммы по выкупу моей компании. Для меня дороже творчество и идея, чем эти тусклые, сухие и безжизненные бумажки. Да, я люблю комфорт, но я большую половину своей жизни прожила в нищете, когда не то, что нет денег на новую одежду, иногда приходилось есть то, что неделями стояло в холодильнике, а потом страдать от болей в животе, – Алина отдала судье некоторые фотографии, сделанные в детстве и в подростковом периоде, которые подтверждали эти слова, и вела к концу, – Ваша честь, поймите меня правильно, я не хочу сейчас никого осуждать, обвинять и так далее, но вы же сами видите, что все документы, все листочки, которые вам дала пострадавшая несут полнейший бред! Танцовщица немного смягчила окончание своей речи, и, когда остальные из «команды» Алины выступили перед судьей, мужчина наконец-то прибегнул к конечной речи перед судом. — Уважаемый суд, – после этих слов у почти всех сжимались не только сердца, старшая из компании сидела спокойно, чувствуя, что она все делает правильно, – в ходе слушания по делу Новиковой Алины Андреевны двухтысячного года рождения по статье 205 Уголовного Кодекса РФ судебное заседание прибегло к следующим решениям: оправдать Новикову Алину Андреевну по причине пересмотра статуса обвиняемого в сторону гражданки Хабаровой Миланы Игоревны после тщательного ознакомления с доказательствами сторон непричастности к данному делу. Районный суд города Санкт-Петербург постановляет: приговорить… Дальше уже Алина ничего не слышала, она лишь видела, как завистливое, несчастное, разукрашенное лицо бывшей хорошей подруги помещается за решетку. Никому лучше такого не испытывать, ведь в тот момент танцовщица почувствовала не только облегчение, но ещё и сострадание к человеку, который в прошлом неоднократно помогал ей, ночевал, когда было страшно, давал приют, когда в семье танцовщицы происходил кромешный ужас. Алина – человек, умеющий сострадать даже тем, кто ополчился против нее самой. Это настолько чисто, нравственно, что именно это делает девушку по-настоящему сильной. Выход из суда. Пресса. Вспышки. Машина. Тихая собственная квартира, где ее никто не достанет. Она была полностью перелопачена после многочисленных обысков. Наконец-то настало ощущение тишины, справедливости и правды. Сколькими страданиями пришлось достичь этого всего! Главное, что всегда были рядом люди, ее люди! Вечер «судного дня» показался более ярким и теплым по атмосфере, чем раньше. Тогда солнце светило точно по-особенному, закат был самым красивейшим за сколько лет, и птицы пели песни, которых раньше особо не замечали обитатели той квартирки. Совместный ужин - традиция той компании. Готовить сил уже не было, поэтому в ход пошла доставка. Так долго они вчетвером ещё не разговаривали! Правильно говорят, что настоящих друзей сближают беды, в которых твои истинные люди и познаются. Соня, Денис и Глеб прошли сложнейшую «проверку», теперь можно было с радостью выдохнуть, послать все к чертям и просто отдохнуть. Тогда не хотелось вновь припоминать все ужаснейшие события с обычной работой Алины, защитой диплома Сони и вечными недосыпами Дениса и Глеба, когда нужно было куда-то вечно всех везти. Все встало на свои места. На следующее утро наконец-то появились радостные заголовки: «Враг повержен: столичная инфлюенсер, танцовщица и член лейбла ИЗБА вернулась из суда невиновной». «Дело 360 градусов: как из обвиняемой стать жертвой за одно заседание?». «Владелица крупнейшей российской танцевальной студии вернула собственный бизнес в свои руки!». Долго ребята сидели и читали эти статьи. Хоть в некоторых так и просачивалось негативное отношение к Алине, все же общая масса радовалась возвращению танцевального столичного инфлюенсера. Сидя вместе на полу гостиной, кое-кому пришла идея, от которой вряд ли кто-то смог отказаться. — Может на турбазу махнем? Мы ж как раз хотели! – произнесла младшая в один миг. Слов больше было не нужно, ибо парни взяли на себя инициативу подготовиться к отдыху основательно и самим, устроив дамочкам настоящий курорт. Да чтобы у всех так судебные дела заканчивались! «Это последний шанс…», – размышлял в моменте Денис, уставившись в одну точку и намечая долгожданный план-капкан. «Господи, наконец-то отдохнем от этих страстей», – шатенка тогда ещё не представляла, что следующие три дня на отдыхе чрезвычайно сильно перевернут не только ее жизнь.