Маска горьких сожалений

Как много нужно человеку времени, чтобы перестать рассыпаться в сладких комплиментах и проявить кристально чистую неприязнь? Всего несколько часов на мерно покачивающемся среди волн корабле, как оказалось. И чем дальше они отплывали от башен Киркволла, тем злее становилась Кассандра. Ну конечно: здесь, в открытом море, Тетрасу и Хоук от неё было не сбежать, разве что ласточкой прыгнуть в солёные воды Недремлющего моря. И Кассандра из древнего рода Пентагастов с удовольствием пользовалась своим преимуществом. Она критиковала команду корабля и своих спутников (пленников?) по поводу и без, раздражалась на всё подряд и в целом была мрачнее тучи. Её настроению можно было поискать разумное объяснение: на днях должен был начаться конклав, созванный Верховной Жрицей. Конклав мог покончить с длящейся больше трёх лет войной между магами и храмовниками… а мог стать лишь поводом для нового обострения. Неясность будущего вызывала напряжение и в Церкви, и среди аристократии. Простой люд, который, надо сказать, больше всего и страдал от несущегося по землям южного Тедаса урагана войны, буквально молился на успех конклава. Ведь его возглавляла сама Верховная Жрица Джустиния, а сколько хороших, умных людей принимали участие в его организации! Вряд ли, конечно, народ знал этих людей по именам. Но Кассандру это не волновало. Ей было неважно, что думает о ней какой-нибудь отдельно взятый конюх в грязной рубахе и с вилами наперевес. Она должна была спасти народ — весь народ. Потому Кассандра Пентагаст, она же правая рука Верховной Жрицы, и приплыла в Киркволл — чтобы завербовать Мариан Хоук в союзницы. Только в союзницы ли? Кассандра сама призналась Варрику, что изначально её целью была поимка Мариан и передача той на священный суд. Кто бы сомневался. Обвинить во всём одну-единственную магессу было вполне типично для Церкви, и, к тому же, очень легко. Ведь Церковь занималась обвинением магов многими столетиями и неплохо набила руку. Да, конечно, это Мариан настроила киркволлских магов на восстание, тем самым раздув искру революции по всему югу континента. Ну а кто ещё? По мнению церковников, она приплыла в Киркволл с единственной целью: начать мятеж. Именно поэтому среди друзей Хоук, более известной под титулом Защитницы, затесались двое магов-отступников, один из которых в итоге подорвал местную церковь. Именно поэтому… Варрик тяжело вздохнул. Смешно, но церковники действительно думали, что это был хитроумный, продуманный на многие годы вперёд план. На деле же семья Хоуков приплыла к берегам Киркволла в надежде спастись от Мора, что поглотил их дом — Ферелден. Со своими будущими друзьями она познакомилась в ходе множества забавных недоразумений, а почётный титул Защитницы счастлива была бы никогда не получить. Только одно было трудно отрицать: Мариан действительно сочувствовала магам. Она выросла с любящими родителями, которые научили её не только применять магию, но и скрывать её, тем самым избегая внимания храмовников. И пусть ей приходилось прятаться и постоянно быть начеку, но у подавляющего большинства магов и магесс не было даже такой свободы. Как только проявлялась сила, храмовники забирали их в Круг — напуганных детей, которым не суждено было когда-либо вновь увидеть родителей или вернуться к старой жизни. Предполагалось, что Круги будут защищать магов от их опасного дара, но они становились обыкновенными тюрьмами, из которых был лишь один выход: смерть. Ах да, ещё Усмирение: жуткий ритуал, в ходе которого разрывалась связь между магом и Тенью, дающей волшебные силы. Усмирённый терял не только способность творить заклинания, но и сны, желания, мечты, волю и чувства — всё то, что делало его живым. И если изначально ритуал Усмирения существовал для того, чтобы обезвреживать самых опасных магов, со временем он превратился в меру наказания и запугивания непокорных. За применением магии следил орден храмовников. Храмовники — воины, обученные подавлять магию, — жили с магами под одной крышей, но не как друзья, а, скорее, как надзиратели. В Киркволле их орден обладал неограниченной властью. Глава храмовников, рыцарь-командор Мередит, с годами скатилась в такую сильную паранойю, что видела отступников и малефикаров на каждом шагу. Она держала в страхе весь город. Под её руководством были усмирены или убиты сотни магов, большинство из которых и думать не смели о сопротивлении. Но расправой над магами Мередит не ограничилась. Всё сильнее погружаясь в пучину безумия, она перестала различать «своих» и «чужих». Под удар попали и мирные жители — фермеры, рудокопы, ремесленники, а вовсе не маги. Во всём городе было не так уж много людей, равнодушных к участи чародеев. Мередит видела в них предателей, заслуживающих примерно такого же наказания, что и мятежные маги. Но несмотря на тиранию Мередит, город продолжал бороться. Варрик тоже не мог оставаться в стороне. Он, будучи гномом, казалось, не имел никакого отношения к бедам магов, но дружба с Мариан Хоук изменила его. Со временем он тоже начал замечать жестокость и несправедливость происходящего. Та искра, из которой однажды вспыхивает мятежное пламя, жила и в его душе. Ни он, ни, тем более, Мариан, никогда не оставались в стороне. Они помогали вызволять киркволлских магов из Круга; готовили пути побега; за счёт слаженной работы двух шпионских сетей освобождали, прятали и защищали вечных узников. За шесть лет движение сопротивления расширилось, охватив весь город, и это не могло остаться без внимания Мередит. Она сделала то, что казалось уместным её помутившемуся рассудку, но привело к настоящей катастрофе: захватила Варрика в плен. Рыцарю-командору думалось, что это остановит её главную противницу — Мариан Хоук. Как обычно, она ошиблась. Эта ночь прочно поселилась в кошмарах Варрика: как его вели, связанного, к центру города, чтобы казнить на глазах у Мариан — либо отпустить в обмен на её собственную жизнь. Он отчётливо помнил безмолвный город и пустынные улицы. И знаки — две переплетённые птицы, что были намалёваны алой краской на каждой двери, в каждом проходе. Символ дома Хоук. Он бы тоже подумал, что план революции был расписан на годы вперёд, если бы не участвовал в его разработке буквально двумя днями ранее. И всё-таки похищение его, Варрика, в план точно не входило. Он знал, как много значат для Хоук маги. Это была её огромная семья, её народ. Они верили ей, они готовы были за ней идти, а значит, она не имела права сдаться. И Варрик замер в руках у Мередит, отчётливо ощущая холод стали на горле, но едва видя перед собой из-за пелены слёз. Он беззвучно прощался с той, кто была для него намного дороже собственной жизни. Варрик с трудом услышал, но навсегда запомнил её насмешливые слова, что утонули в грохоте взрыва: «Ошибаешься, Мередит. Я выбираю всё». Величественное здание церкви взлетело на воздух за их спинами. Мередит застыла, потрясённая, а друзья успели выбить у неё оружие спрятать Варрика за своими спинами. Так и началась революция: один пленённый гном, мешок взрывчатки и непоколебимая решимость в льдисто-голубых глазах Хоук. Защитница Киркволла, ныне обратившаяся в Защитницу магов, одолела безумную Мередит и покинула город вместе с десятками магов, чтобы разжечь мятежный огонь в каждом городе, в каждом Круге. Естественно, церковникам было проще обвинить её, чем разбираться в том, как и почему власть храмовников обратилась тиранией и в какой момент отчаяние магов переросло в готовность давать отпор. Церковь никогда не умела признавать собственные ошибки. Кассандра Пентагаст принадлежала к Искателям Истины — ордену ещё более древнему, чем храмовники, но тоже входящему в Церковь. Именно Искатели обязаны были вовремя заметить и пресечь превышения полномочий со стороны храмовников. Но они облажались, или, что больше походило на правду, даже не собирались вмешиваться.

***

Теперь же Кассандра утверждала, будто знание цельной истории раскрыло ей глаза. Она отказалась от намерения казнить Защитницу и попросила её помощи в примирении двух враждующих сторон. Но Варрик не верил столь быстрой перемене взглядов… Потому он не сводил пристального взгляда с Кассандры, пока их каравелла рассекала просторы Недремлющего моря. И потому, застав её на палубе в одиночестве, медленно приблизился, глядя холодно и враждебно. В нём не осталось ни малейшего желания прятаться за фальшивой улыбкой. — Искательница. Ты говоришь, будто моя история заставила тебя изменить отношение к Хоук, — начал он нарочито медленно. Кассандра, прервав созерцание плещущихся о корму корабля волн, бросила на него раздражённый взгляд. — Я не верю тебе. Куда и зачем ты везёшь нас на самом деле? Почти звериный рык вырвался из её груди. Она была крепко сложена и мускулиста, а на поясе висели ножны с мечом. Правая ладонь Искательницы была забинтована — последствия «тёплого» привета от Мариан. Ранение не помешало бы опытной воительнице расправиться с ним, гномом, которому приходилось смотреть на неё снизу вверх. Но она не стала. — Сколько раз я должна повторить, чтобы ты поверил? — пробурчала она, вновь отвернувшись. — Подумай сам: какой смысл убивать твою Хоук? Маги этого никогда не простят, война вспыхнет с новой силой. Я хочу закончить бойню, и Джустиния тоже хочет — затем она и созвала конклав! Маги и храмовники сражаются больше трёх лет и несут огромные потери. Им самим хочется мира, но меня-то они не послушают. Только Защитнице под силу убедить магов пойти на компромисс. Вот скажи: разве не лучше отступить сейчас, чтобы мирно решить вопрос о дальнейшей судьбе Кругов, чем продолжать бессмысленное кровопролитие? В её словах чувствовалась сила, но Варрик без труда разглядел за ней усталость и беспокойство. Кассандра тоже не была уверена, что конклав поможет восстановить мир. — Всё зависит от того, что вы собираетесь предложить магам, — буркнул Варрик, отступив. — Но знай, Искательница: я наблюдаю за тобой. И если окажется, что ты подставила Мариан… — он зло сощурил глаза, — да, после такого меня убьют. Но ты, Искательница, умрёшь раньше. Широкие плечи Кассандры вздрогнули от его слов. Она снова глянула на Варрика и посоветовала непривычно спокойным голосом: — Прибереги свои угрозы для тех, кто в самом деле хочет ей навредить. Шумно выдохнув, Кассандра Пентагаст покинула палубу и спустилась в свою каюту. Вместо неё к Варрику поднялась Мариан. Тот запоздало сообразил, что она всё это время укрывалась неподалёку, внимательно слушая разговор. Но во взгляде двух голубых льдинок не было осуждения. Она лёгкими шагами приблизилась к нему, замерла рядом, коснувшись плечом. Варрик привычно заплутал пальцами в её непослушных угольно-чёрных волосах, что отросли ниже плеч. — Любопытно, — промолвила Мариан своим низким чуть хрипловатым голосом, который всегда завораживал его. — За эти дни мы оба так сильно достали её, что Кассандра с радостью вышвырнула бы нас за борт… если бы только мы не были так сильно ей нужны. Мне кажется, она не врёт. Хотя, конечно, нельзя забывать, что Искательница — всего лишь винтик в системе. — Так ты издеваешься над ней ради того, чтобы понять её замыслы, а вовсе не из мести? — громко фыркнул Варрик. Мариан рассмеялась, прижавшись к нему крепче. — Удачно совмещаю, ma vhenan. — Что ты планируешь делать, если конклав пройдёт успешно? — поинтересовался Варрик. Мариан немного помолчала, сосредоточенно рассматривая резвящихся в небе чаек. — Думаю, нужно восстановить Коллегию чародеев, — отозвалась она спустя несколько минут. — Избрать совет, в который войдут представители всех старых Кругов и предводители мятежа. Потом — найти место, где магам будет безопасно собираться и обсуждать свою дальнейшую судьбу. — Ты не хочешь решать за всех, — констатировал Варрик. — Но им нужен лидер. Кто-то должен возглавить Коллегию, иначе к единому мнению она никогда не придёт. — Знаю. — Мариан тихонько вздохнула. — Но я не хочу… не могу вести их. У Фионы куда больше опыта, ведь она была Верховной Чародейкой ещё до начала восстания. А я — что я? Просто выскочка без особых планов и дипломатических навыков. Ты же знаешь, я никогда не рвалась к власти. Кто-то должен был увести магов из Киркволла — и я увела, потому что больше было некому. Вот и всё. Варрик видел морщинку, пролёгшую меж её бровей. Мариан хмурилась и кусала губы — она всегда делала так, если сильно волновалась. — По-моему, ты принижаешь собственные заслуги и умения, — осторожно заметил он. — Они по-прежнему верят тебе, тем более после того, как история о Защитнице магов облетела весь Тедас. — После всего, что было… нет, Варрик. Я не могу. — Она мотнула головой и надолго умолкла. Варрик чувствовал: она недоговаривает. Во время её путешествий с другими магами произошло нечто такое, что сильно изменило Мариан. Она растеряла прежнюю решимость. Мятежный огонь, так ярко пылавший в её сердце, сменился догорающими углями. Усталое желание защитить свой народ, а после уйти в тень. Варрик вдруг задумался: сколько раз она успела пожалеть о том, что начала восстание? У него такие мысли проскальзывали едва ли не каждый день. Он слышал о сотнях жертв со стороны как магов, так и храмовников. Но главным было то, что война обрушилась на мирное население. Благодаря слаженной работе в Киркволле жертв было мало. Они не отсутствовали, нет… но всё-таки погибшие исчислялись десятками, а не тысячами. Зато жители других городов и в особенности деревень оказались под ударом. Отколовшись от Церкви, маги и храмовники впервые ощутили полную свободу. Многим из них была совсем неинтересна война друг с другом. Они покидали своих командиров целыми отрядами. Останавливались на нейтральных территориях, грабили фермеров, занимали их дома. Повсюду применялась магия крови, а храмовники, боясь её до одури, без раздумий убивали любого, в чьих руках видели магический посох. Даже если посох оказывался мотыгой. Ежедневно слушая известия об этих ужасах, как можно было не усомниться в правильности принятых решений? Варрик без конца оглядывался назад: искал альтернативы, придумывал, как всё могло бы обернуться, не выступи они против Мередит той судьбоносной ночью. Допустим, Мариан позволила бы его убить и отступила… что тогда? Бунт всё равно начался бы: Варрик Тетрас был слишком известен среди всех слоёв населения, город не простил бы Мередит его смерть. А если бы он не попался в её западню, тем самым освободив Хоук от необходимости идти на крайние меры? Но нет, ни один из вариантов мирного исхода не казался Варрику убедительным. Ведь конфликту между магами и храмовниками была не одна сотня лет. Даже если бы Мариан отступила, нашёлся бы кто-то другой, кто повёл бы магов на битву. Издевательства, унижения, вечный страх… Затаённая ненависть копилась слишком долго, чтобы не вылиться в кровавую бойню. И тогда, вполне вероятно, жертв оказалось бы намного больше, чем под предводительством Защитницы. Здравый смысл подсказывал: они поступили правильно. Революции не бывают бескровными. И всё-таки тонкий голосок продолжал нашёптывать из глубин сознания: имели ли они право решать за весь мир?.. Варрик не знал, как часто подобные мысли закрадываются в голову Мариан, но был уверен в том, что и она сомневается в принятых решениях. И одно из таких беспокоило её сильнее всего. Варрик хорошо запомнил этот момент. Они пили горячий чай, сидя в столовой её особняка, и обменивались новостями за три минувших года. Мариан произнесла быстро, почти без эмоций: «А потом я потеряла две трети своих людей в Белом Шпиле». Белый Шпиль… самый известный Круг магов, что находился в столице Орлея. Варрик слышал, что там была настоящая бойня, но не мог знать подробностей. Именно эти подробности, судя по всему, и терзали Мариан. Из-за них в её взгляде мелькали горечь и безразличие, а пылавший внутри огонь почти потух, забрав с собой смелость на то, чтобы завершить начатое. Варрику было больно видеть её такой: молчаливой, усталой… сломленной. Она склонилась над палубой, и лопатки выпирали из узкой спины подобно сломанным крыльям. — Мариан… — тихо, очень бережно начал Варрик. — Ты сможешь рассказать мне, что случилось в Белом Шпиле? Она вздрогнула от его слов. Обхватила руками плечи, нырнув взглядом в бирюзу беспокойных волн, и молчала так долго, что Варрик успел сотню раз пожалеть о преждевременном вопросе. Когда она всё-таки ответила, её голос был холодным и равнодушным — именно таким смертоносная Хоук обращалась к своим врагам. — Нет, Варрик. Сейчас — точно нет. Он быстро кивнул, не решившись настаивать. Мариан безмолвно проскользнула обратно в каюту. Варрику показалось, что он почти физически ощущает её боль. Хотелось выть от бессилия. Мариан всегда была такой: предпочитала переживать худшие горести в одиночку. Они были близки много лет, они были друг для друга и радостью, и домом, и надеждой. Варрик знал, что Мариан доверяет ему больше, чем кому бы то ни было. Там, в Киркволле, не было темы, для которой они не нашли бы слов или хотя бы прикосновений. Теперь, встретив Мариан после долгой разлуки, Варрик самонадеянно решил, что по-прежнему понимает её. Что они будут делить любую беду на двоих и бороться вместе, а не порознь. Но за три года оба заметно переменились. А может, всё осталось прежним, просто Варрик от неё отвык. Просто забыл, что с ней бывало нелегко: она часто не слушала и поступала по-своему, она избегала жалоб и уходила переживать горе в одиночку. Её, такую сильную и прекрасную, невозможно было к чему-либо принудить. Когда-то давно, когда они ещё не были близки, Варрик рассматривал расслабленное лицо спящей Хоук и думал о том, что он не хочет её менять. Сильная для всего мира, но слабая и нежная рядом со своим возлюбленным — такой типичный, затасканный сюжет для любовного романа. Варрик не хотел жить в скучной книжке. Он искренне восхищался каждой дерзкой репликой, каждым смертоносным ударом, каждым холодным взглядом, обращённым на неприятелей. По крайней мере, так было прежде. А теперь он ходил взад-вперёд по палубе, нервно сжимая и разжимая переплетённые пальцы, и думал о том, как же всё-таки это сложно: любить.

***

Из-за общего подавленного настроения на корабле Варрика не тянуло заниматься чем-нибудь полезным. Он часами сидел у кормовой мачты, лениво расспрашивая капитана о его плаваниях. Больше всего его интересовало, исследовал ли кто-нибудь земли к северу от Пар Воллена и Сегерона. Капитан лишь посмеивался над любопытством гнома: «Что, у вас там на Глубинных тропах ещё не додумались корабли пустить?» Судя по его кратким и уклончивым ответам, в тех морях мало кто бывал, а если отчаянные смельчаки и плавали — не возвращались, чтобы рассказать об увиденном. Иногда, правда, к берегам Неварры и Ривейна выносило раздувшиеся изувеченные трупы. Варрик раздражённо мотал головой: что-то ведь должно быть по другую сторону океана. Недаром говорили, будто первые люди прибыли на континент именно оттуда, с севера. Но от немногословного капитана ему не стоило ждать ответов. На пятый день пути, когда, по планам Кассандры, они уже должны были достигнуть порта в Джейдере, на море опустился штиль. Раздражению Кассандры не было предела: она едва не вышвырнула бедолагу-капитана за борт, как будто именно он похитил ветер и спрятал у себя за пазухой. Подчинившись яростному штурму Искательницы, команда каравеллы спустила паруса и села на вёсла. И всё равно они двигались слишком медленно. Конклав должен был начаться через два дня, а они не добрались даже до Джейдера. — Ну ладно тебе, Искательница, — не выдержав мрачной мины, попытался подбодрить её Варрик. — Ты же не думаешь, что всё без тебя решат? Переговоры о мире — штука сложная, в один этап не проходят. Первый день маги и храмовники будут коситься друг на друга волками и ждать малейшего повода для драки. На второй, скорее всего, даже подерутся. Главное — не разнимать их. Этим ребятам не помешает выпустить пар под присмотром вашей Верховной Жрицы… И только к третьему-четвёртому дню, если повезёт, начнутся слабые попытки выслушать друг друга. Так что нам некуда спешить, расслабься! Кассандру совершенно не тронули его пылкие речи: она надулась ещё больше и, кажется, готова была замахнуться своей тяжёлой — он сам убедился — рукой, но вовремя вспомнила об угрозе Мариан. — Что ты можешь смыслить в переговорах? — пробурчала она, даже не глянув на Варрика. — Я должна быть там, я ведь правая рука Джустинии! — А то, что ты сейчас бегаешь по палубе, как сорвавшаяся с цепи мабари, наверняка поможет нам поймать попутный ветер, — миролюбиво заметил Варрик. Кассандра только фыркнула. — Ну же, пора признать: ты не можешь контролировать всё на свете. Пошли-ка лучше в карты сыграем. Варрик и Мариан порой играли, чтобы развеять скуку, но для настоящего веселья было слишком мало участников. С Кассандрой, правда, дело лучше не пошло: она злилась ещё сильнее, когда проигрывала, зато мигом распознавала попытки ей поддаться. Так что вскоре Искательница, громыхая доспехами (даже в море с ними не расставалась!), продолжила мерить палубу нервными шагами. Её загорелая кожа, сильные руки и совсем короткие чёрные волосы выдавали в ней бывалую воительницу: уж она-то была привычна к долгим переходам, ночным дежурствам и сну под открытым небом. Ветер изволил надуть паруса лишь к ночи. Ложась на жёсткую кровать у себя в каюте, чтобы хорошенько выспаться перед конклавом, Варрик поймал себя на жутком волнении. Пусть он не был магом, его беспокоило то, как пройдёт конклав и каких решений он достигнет. В конце концов, трое из его близких друзей были отступниками. Чудаковатый и немного (ну да, совсем немного) неуравновешенный Андерс, благодаря усилиям которого и поднялась на воздух киркволлская церковь. Смешная, вечно попадающая в переделки Мерриль с её огромными невинными глазами и порезанными из-за магии крови запястьями. И, конечно, Мариан — предводительница восстания магов. Десять лет близкого знакомства с ними изменили гнома-дельца. И вот теперь Варрик вертелся на узкой кровати и не мог уснуть от снедающего беспокойства: что будет дальше? Удастся ли конклаву завершить войну, сумеют ли маги отстоять свободу? И главное: сможет ли Мариан когда-нибудь оправиться от тех болезненных ран на душе, что подарил ей титул Защитницы…

***

В Джейдер — небольшой портовый городок к северу от Морозных гор — приплыли ранним утром. Едва капитан спустил трап, Кассандра тотчас сорвалась с места, чтобы раздобыть им лошадей. Варрик и Мариан едва успели полюбоваться рассветом над плоскогорьем и купить небольшой запас провизии, как Искательница уже вернулась к ним, ведя на поводу трёх ферелденских верховых. Эта порода славилась невероятной выносливостью. Оставалось только подивиться, чем Кассандра расплатилась за гнедых красавцев. Впрочем, вполне возможно, что демонстрация церковного солнца на доспехах обеспечивала мгновенное исполнение любых желаний. Взяв поводья одного из скакунов и вскарабкавшись в седло, Варрик почувствовал, что его приключения, во время которых он объехал всю Вольную Марку, навестил Орзаммар и побывал в Ферелдене, не прошли даром. Отыскав ногами подтянутые стремена, гном уверенно выпрямился в седле, вновь наслаждаясь ощущением лёгкости и свободы, с которым едва ли были знакомы его орзаммарские предки. Кассандра удивлённо приподняла брови, взглянув на него: наверняка рассчитывала, что будет потешаться над спутником всю дорогу. — Я вовсе не такой неженка, как тебе могло показаться, Искательница, — весело фыркнул он, направив коня к городским воротам. Ферелденский верховой был покладист и спокоен. Он легко подчинялся уверенным движениям всадника. — Теперь чувствую себя неловко, — усмехнулась Мариан за его спиной. — Магам-повстанцам лошадей не выдавали. Она не выглядела подавленной или напряжённой. Вероятно, сконцентрировалась на предстоящем конклаве, отбросив болезненные воспоминания в сторону. И Варрик предпочёл сделать вид, будто верит её беззаботности. Едва миновав ворота, они сорвались в бешеный галоп. Кассандра готова была мчаться день и ночь без остановки, лишь бы успеть вовремя. По Имперскому тракту не поехали: комфортная широкая дорога стоила бы им большого крюка. Вместо этого рванули по полям и холмам напрямую к снежному перевалу. Кассандра мчалась впереди, то и дело подхлёстывая коня, Варрик и Мариан держались сзади. Лошади и правда демонстрировали удивительную выносливость, но ближе к вечеру темп пришлось снизить: не хватало ещё в потёмках переломать бедным животным ноги. — Красиво здесь, — заметила Мариан, когда их кони потрусили рядом, почти соприкасаясь боками. Она заплела отросшие угольно-чёрные волосы в незамысловатую косичку, что покоилась на правом плече, и выглядело это просто очаровательно. Варрик сообразил, что она не была так близко к своему прежнему дому — городку под названием Лотеринг, что был разрушен порождениями тьмы во время Мора, — больше десяти лет. Местность в самом деле была живописная. Тронутые осенней рыжиной предгорные леса не выглядели мрачными даже в вечерних сумерках. Лошади то и дело перешагивали через мелкие ручейки, что, начинаясь в горах, весело и бойко звенели по камням. На востоке угадывалась далёкая синь озера Каленхад, в центре которого высилась высоченная башня, — ферелденский Круг магов. Сейчас он, скорее всего, пустовал. Привстав в седле, Варрик сорвал гроздь рябины с ближайшей ветки. Закинул пару ягод в рот и тут же сморщился: кислятина. Мариан звонко рассмеялась, наблюдая за ним. — Скучала по Ферелдену? — поинтересовался он, вновь пустив коня рядом с ней. Мариан пожала плечами: — Киркволл давно стал моим домом. Да и, признаться, в Лотеринге у меня не было многого из того, что появилось в Киркволле. Друзья, веселье, собственный особняк… — И надоедливый гном в придачу, — хмыкнул Варрик. — Без этого надоедливого гнома не было бы и меня, — с неожиданной серьёзностью отозвалась Мариан. В её голосе Варрику почувствовалось прежнее тепло. — А вот без особняка и «Висельника» придётся туго. Эй, Кассандра, у Церкви найдётся лишний замок? Она весело подмигнула Варрику и нагнала Искательницу. — Как же мне хочется вас прибить, — пробурчала та. — Надеюсь, после конклава Джустиния позволит переброситься с вами парой… слов. Перейдя вброд узкую речушку и достигнув подножья гор, маленький отряд был вынужден устроить привал. Варрик этому не слишком огорчился: пусть он неплохо держался в седле, но скачки на скорость давались ему тяжело. Разминая затёкшие ноги, он побрёл собирать хворост. Вскоре разожгли костерок, поужинали закупленными в Джейдере припасами и отправились спать на сооружённых наспех лежанках из сухого орешника. Кассандра осталась сторожить маленький лагерь: времена нынче были неспокойные. За пару часов до рассвета Варрик с неохотой сменил её. Подсказывало ему сердце: он очень скоро заскучает по утреннему чаю во дворце Денерима, куда его регулярно приглашала королевская чета. Едва забрезжил рассвет, Кассандра вскочила на ноги и, велев ему разбудить Мариан, начала собираться в путь. Ни о каком чае и речи не шло: успели только хлебнуть пару глотков воды из походных фляжек, заедая маковым рулетом. После короткой трапезы сразу оседлали коней. Дорога предстояла нелёгкая: едва они взошли на предгорье, копыта лошадей заскользили по свежему снегу, так что двигаться пришлось медленно и осторожно. Несколько раз жеребец Кассандры едва не подвернул ногу: так трудно ей было удержаться от галопа. Но всё-таки пришлось смириться с тем, что к началу конклава они не успеют. Пейзаж резко поменялся: на смену тёплой золотисто-рыжей осени пришла горная стужа с глубокими снегами на склонах и запахом хвои от высоких елей. Тропинки, по которым они двигались, были вытоптаны множеством сапог и копыт. Около полудня вдалеке зарябили огоньки бесчисленных костров и верхушки походных палаток. Похоже, на конклав съехались представители магов, храмовников и Церкви со всего Тедаса. — Храм Священного Праха — легендарное место, — зачем-то объяснила Кассандра. Наверное, хотела отвлечь себя от тревожных мыслей. — По преданию, именно здесь хранится прах Андрасте. Её самые верные последователи выкрали прах из Тевинтера, когда имперцы сожгли Андрасте, и спрятали в этом далёком святилище. Каждый год сюда приходят сотни пилигримов. Но сам храм небольшой, так что внутри будут только Верховная Жрица и главные представители враждующих сторон. — Она немного помолчала, созерцая бесчисленные палатки впереди. Чем ближе они подъезжали, тем сильнее ощущался в воздухе запах дыма. — Хоук, ты подготовила речь? — Какую ещё речь? — фыркнула Мариан. — Всегда обходилась импровизацией. Искательница недовольно забурчала. Впереди показались шпили церкви. Она, в самом деле, была скромная: вся из камня, с низкими башенками без каких-либо излишеств. Неудивительно, что именно это место приманивало пилигримов: было нечто умиротворяющее в небольшом храме, укрывшемся в высоких горах на отшибе от целого мира. Только вот, приглядевшись, Варрик заметил людей в солдатской форме, что стояли на каждом склоне на расстоянии примерно километра от храма. Мариан тоже их увидела. — Что здесь делают военные? — почти прорычала она, прожигая взглядом спину Кассандры. Ты сказала, что это исключительно мирные переговоры! — Ты предлагаешь оставить представителей Церкви без защиты?! — возмутилась Искательница. Она намеренно подождала Мариан, чтобы бросить ей в лицо разъярённый взгляд. — Конечно, мы расставили повсюду солдат! Недалеко от храма стоит Убежище — маленькая деревушка, перевалочный пункт для пилигримов. Сейчас там наши люди: солдаты, храмовники… — Ну конечно! — зло выкрикнула Мариан. — Естественно, вы не могли организовать переговоры без армии! Что за кощунство, Кассандра? Вы вообще планировали переговоры — или хотели просто перебить всех магов?! Варрик только вздохнул, не решившись вмешиваться в их перепалку. Ему тоже не нравилось обилие церковников. Но если бы Искательница и правда заманивала их в ловушку, они заметили бы это намного позже — тогда, когда уже не будет шанса на побег. А сейчас пришпорь коня да скачи куда глаза глядят — никакие солдаты не угонятся. — А чего ты ждала, Защитница? Доверия к магам, которые перебили стольких представителей Церкви?! Храмовники и солдаты нужны на тот случай, если переговоры будут сорваны каким-нибудь ещё безумцем навроде твоего Андерса! — Сколько можно в каждую дыру в аргументах совать Андерса?! — окончательно взъярилась Хоук. Она рванула из-под седельного ремня магический посох, готовая обороняться. — Слушайте, да когда вы уже… — начал Варрик и мгновенно умолк. Он не отрывал взгляда от высящегося вдали храма, а потому сразу заметил, что происходит нечто странное. Каменное здание церкви как будто бы приподнялось… Он увидел ослепительную вспышку ядовито-зелёного света. Этот свет, бурля, потянулся от центра храма во все стороны и в доли секунды поглотил его целиком. Время вокруг точно замедлилось. Варрик смотрел, как целые куски стен неспешно разлетаются в стороны. Не осознав ещё, что происходит, он почувствовал, как сильная рука сдёрнула его с лошади и повалила в снег. — Ложись! — услышал запоздалый отчаянный крик. Грохот взрыва ударил в барабанные перепонки. Варрик почувствовал мощный толчок со стороны храма: словно огромная волна смела всё на своём пути и придавила его к земле. Все органы чувств на мгновение отказали ему. В ушах висел протяжный звон. Варрик судорожно вдохнул и почувствовал, что сам воздух горит. Снег вокруг него оплавился. Он слабо зашевелился, пытаясь отползти, уйти подальше от чего-то ужасного, что поглотило мир за его спиной. Сколько он ни моргал, картинка перед глазами никак не желала стать отчётливой. И вдруг Варрик понял. Вспомнил эту муть перед глазами и ощущение ваты, заложившей уши: его окружал магический барьер. Он попытался обернуться, и в этот миг зрение и слух резко вернулись к нему. Запоздалый толчок огромной волны заставил его проехать пару метров на животе, прорывая носом горячий снег. Варрик осознал, что всё произошло не более чем за несколько секунд. Вновь почувствовав силу в конечностях, он оттолкнулся от влажной земли, встал, пошатываясь, на ноги. И тут же заметил фигурку Мариан: она лежала спиной на проталине, выставив перед собой посох и сжав его так крепко, что костяшки пальцев побелели. Из обеих ноздрей у неё текла кровь. — Создатель милостивый… — услышал он тихий вздох справа от себя. Кассандра, вся облепленная снегом, с трудом поднялась на ноги. Её лицо было искажено невыразимым ужасом. Она не отрывала взгляда от Храма Священного Праха. И Варрик, чувствуя, как сердце падает в пятки, тоже посмотрел на него. Храма не было. Только обугленные чёрные камни на том месте, где он только что стоял. А над руинами храма в небе зияла огромная, раскручивающаяся всё сильнее и сильнее ядовито-зелёная воронка, что заменила собой небеса.