Умоляя о любви

Джон Дейви Харрис стоял перед зеркалом в своей безупречно белой рубашке, поправляя оранжевый галстук. Его отражение улыбалось той самой самодовольной улыбкой, от которой у коллег по лаборатории сводило зубы. Ещё бы — сегодня он должен был получить очередную премию за разработку, которая перевернёт представление о квантовой физике. — Гениально, просто гениально, — пробормотал он, обращаясь к своему отражению. — Джон, ты снова это сделал. Он вышел из спальни в гостиную, где на диване развалился Лололошка, уткнувшись в телефон. Джон на мгновение замер, ожидая хоть какого-то внимания. Ничего. Ло даже не поднял головы. — Я ухожу на вручение, — сказал Джон, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично. — Меня не будет до вечера. — Угу, — буркнул Лололошка, не отрываясь от экрана. Джон сжал челюсти. Внутри всё кипело от желания подойти, вырвать этот чёртов телефон и заставить Ло посмотреть на него. Но он не мог. Он не должен. Он — Джон Дейви Харрис, гений, которого боготворят миллионы. — Ладно, — выдохнул он и направился к двери. —— Церемония прошла блестяще. Джон стоял на сцене под аплодисменты, принимая награду, и его улыбка была такой же ослепительной, как софиты. Он раздавал автографы, давал интервью, снисходительно улыбался коллегам, которые не могли даже приблизиться к его уровню интеллекта. «Боже, какие же они все тупые», — думал он, слушая очередной вопрос журналиста. «Но они хотя бы признают это. В отличие от некоторых...» Он вернулся домой ближе к полуночи. В квартире было темно. Только свет из гостиной пробивался сквозь приоткрытую дверь. Джон вошёл и увидел Лололошку на том же месте, что и утром. Тот даже не переоделся. — Ты, — голос Джона сорвался на высокие ноты, но он быстро взял себя в руки. — Ты даже не спросил, как прошло? Ло отложил телефон, наконец, подняв голову. Его взгляд скользнул по Джону — по безупречному костюму, по блестящей статуэтке в руках. — А как прошло? — спросил он с лёгкой усмешкой. Джон швырнул награду на журнальный столик, не заботясь о том, что она может разбиться. — Мне плевать, — сказал он, но голос дрогнул. — Мне плевать на эту награду, на их аплодисменты, на всё это дерьмо. Я хочу... — его дыхание сбилось. — Ло, пожалуйста, посмотри на меня. Нормально посмотри. Лололошка медленно поднялся с дивана. Подошёл ближе. Джон чувствовал запах его одеколона, чувствовал тепло, исходящее от его тела, и его колени подгибались. — Ты такой смешной, когда злишься, — тихо сказал Ло, протягивая руку и касаясь щеки Джона. — Такой красивый. Джон выдохнул, прикрыв глаза. Он знал, что это игра. Знал, что через минуту Ло снова станет холодным и равнодушным. Но сейчас... сейчас ему нужно было это. Нужно было любое проявление внимания, даже такое. — Скажи, что я тебе нужен, — прошептал он, ненавидя себя за эту слабость. — Пожалуйста, Ло. Скажи. Лололошка усмехнулся, и в его глазах мелькнул знакомый холодный блеск. — Зачем ты мне, Джонни? — спросил он, отстраняясь. — Ты же большой гений. У тебя целый мир у ног. Зачем тебе я? Он развернулся и направился в спальню, оставляя Джона одного в гостиной. Джон стоял, чувствуя, как внутри разрастается знакомая пустота. Его руки дрожали. Он упал на колени прямо посреди комнаты, чувствуя себя полным идиотом — великий Джон Дейви Харрис, которого боится и уважает весь мир, стоит на коленях и молит о внимании. — Ты нужен мне, — прошептал он в пустоту. — Только ты, Ло. Пожалуйста... Но ответа не было. Только тишина. И где-то в глубине души он знал: завтра он снова будет тем гениальным, токсичным, самовлюблённым ублюдком, которому никто не нужен. А потом вернётся домой и снова встанет на колени. —— Джон так и сидел на полу, когда в гостиную вернулся Лололошка. Тот остановился в дверях, глядя сверху вниз на Джона — на его дрожащие плечи, на опущенную голову. — Ты что, плачешь? — голос Ло звучал насмешливо, но в нём появилась та самая нотка, которую Джон так любил. Джон поднял голову, и слёзы действительно текли по его щекам, размазывая тушь. Он не мог это контролировать. Не с ним. Только с Ло. — Я не плачу, — выдохнул он, но его голос сорвался. Лололошка медленно подошёл к нему. Опустился на корточки, оказавшись на одном уровне. Его пальцы скользнули по мокрой щеке Джона, стирая слезу. — Такой жалкий, — прошептал он, но в голосе больше не было насмешки. Только странная, извращённая нежность. — Ты же гений, Джон. Почему ты так зависишь от меня? Джон схватил его за запястье, сжимая так сильно, что побелели костяшки. — Не уходи, — выдохнул он. — Пожалуйста. Я всё сделаю. Что угодно. Лололошка улыбнулся той самой улыбкой — той, что появлялась только когда он видел слёзы. — Я знаю, — мягко сказал он, и притянул Джона к себе, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы, приводя их в беспорядок. — Но ты же знаешь, как всё работает. Только когда ты вот такой. Джон уткнулся лицом в плечо Ло, вдыхая его запах, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Я ненавижу тебя, — прошептал он. — Я знаю, — ответил Лололошка. — Но ты ведь не уйдёшь. Потому что без меня ты ничто. Даже со всеми своими премиями и гениальными открытиями. Без меня ты просто пустой. Джон не спорил. Потому что знал — это правда. Он мог покорить мир, но без Ло мир ничего не значил. — Скажи, что останешься, — попросил он, и его голос был детским, беспомощным. — Посмотрим, — усмехнулся Лололошка, но его руки продолжали гладить волосы Джона. — Если будешь хорошо себя вести. Джон закрыл глаза, позволяя себе просто быть в этих руках. Зная, что завтра всё повторится. Что Ло снова будет игнорировать его, дразнить, унижать, а потом снова подарит ему это короткое мгновение тепла. И Джон будет умолять о нём снова и снова. Потому что даже самое маленькое внимание Лололошки стоило всего его гениального мира.