Твой дорогой Н

После нескольких выкуренных сигарет, парочки оргазмов и даже одной ссоры с жарким примирением Гермиона отправилась домой, оставив Нотта с простой, на первый взгляд, задачкой: придумать и организовать им первое настоящее свидание. Тео лежал на кровати, заложив руки за голову, и отметал один вариант за другим: все они казались ему неподходящими. Дорогой ресторан с изысканными блюдами и живой музыкой? Он легко мог представить их в таком антураже, но при условии одной фамилии на двоих. Теодор обвинил себя в излишней сентиментальности, но не мог не отметить, как сладко защемило сердце от одной только мысли… О семье. Целый год он считал себя обречённым на одиночество, но Грейнджер ворвалась в его жизнь с лёгким флёром надежды на счастье. Отчасти именно из-за этого он с удовольствием плясал под её дудку, принимая как данность самые взбалмошные условия. — Бе-ло-снеж-ка, — произнёс по слогам, будто пробуя на вкус слово, которым он её окрестил с самого первого дня их совместной работы. Губы сами собой растянулись в улыбке. — Я знаю, куда мы с тобой пойдём, — Теодор поднялся рывком, с наслаждением потянулся и присел за стол. Обмакнув перо в чернила, неспешно написал короткое письмо своему старому школьному приятелю, так удачно перебравшемуся в Париж, на родину своих чистокровных предков.

Драко, здравствуй.

Мне жизненно необходим портключ на двоих в Марн-ля-Вале [1]. Прости, в силу твоих безнадёжно устаревших убеждений не могу сообщить, для какой цели, но скромно надеюсь на твою помощь. Как Астория? Когда мне ждать предложения стать крёстным?

Теодор.

Он отправил письмо, не сомневаясь в успехе, и был прав: уже утром в распахнутое окно его квартиры влетел практически выбившийся из сил филин, принося с собой скупое письмо и… брови Нотта поползли вверх от вида портключа: изящная подвеска-бабочка на тонкой серебряной цепочке. — Мертвенница… — прошептал Теодор, рассматривая крошечные голубые топазы, которыми оказались инкрустированы крылья вещицы. Тео развернул ответное письмо и закатил глаза, едва пробежавшись по первым строчкам.

Здравствуй, Тео.

Итальянское радио неплохо ловит во Франции, поэтому я догадываюсь, кого и куда ты собрался пригласить. Портключ до Марн-ля-Вале сработает завтра в семь, до Лондона — ровно в полночь. Я так понимаю, свою главную проблему ты решил? Роль крёстного уже занята Забини. Он её купил своим чертовски вкусным кофе. Астория передаёт привет.

Драко.

Теодор поднял подвеску-портключ на уровень своих глаз. Лучи хмурого осеннего солнца играли радужными бликами на гранях топазов. Теодор задумался, случайно ли Драко выбрал именно эту вещь в качестве портключа или сделал это специально, лишний раз напоминая, какую именно тайну Теодор разделил примерно год назад с ним и с Блейзом? На самом деле, Малфой знал ничтожно мало. Закрепляя непреложный обет, он не стремился вдаваться в подробности, за что Нотт ему был искренне благодарен. Теодор нежно погладил изящные крылышки, определив заранее дальнейшую судьбу украшения, и раскрыл сквозной блокнот. Взглянул на часы: восемь, как раз она должна собираться на работу. «Советую ничего не планировать на вечер, Белоснежка». *** Гермиона несколько раз перечитала аккуратно выведенную его почерком строчку. Сердце бешено заколотилось: он ведь про свидание, так? Она как раз выбирала одежду на сегодня… «Что я должна надеть?» Она закусила губу в ожидании ответа. Очень не хотелось выглядеть нелепо в неправильно подобранном наряде, это ведь свидание, верно? Нервный импульс прошёлся по всему телу: свидание! Когда там она последний раз ходила на подобные мероприятия? Примерно год назад? Когда встречалась с бывшим одноклассником-маглом? Гермиона растерянно уставилась на свою одежду, разложенную в шкафу строго по цветам. Она, конечно, прихорашивалась перед работой, потому что каждый день была на виду у Теодора до его увольнения, хотела ему нравиться, но сейчас она впала в ступор. «Представь, что ты вышла на прогулку в Париже». Она недоверчиво покосилась на свежую запись. Франция? И осень за окном… Гермиона выбрала классические черные брюки, элегантную блузку и бежевый тренч. Образ требовал акцент, и девушка повязала на шею платок изумрудного цвета. Собрала волосы в изящный пучок, а вот макияж решила нанести позже, ближе к вечеру. Так и отправилась в министерство… *** День как назло тянулся медленно. Гермиона всё посматривала на часы, чьи стрелки едва ползли по циферблату. Десять, одиннадцать, двенадцать… От сковывающего тело волнения пропал аппетит. Два, три, четыре… Ладони потели от одной только мысли, и это было так абсурдно: они провели вместе кучу времени, целовались и отправляли друг друга в нирвану, но Гермиона всё равно переживала, словно перед самым первым свиданием в жизни. Какого чёрта? В пять вечера она приказала себе успокоиться, в шесть прикрыла за собой дверь кабинета. В половину седьмого закончила с макияжем и осталась крайне довольна своим отражением: утончённая девушка с приятной улыбкой на губах плавно помахала ей рукой из Зазеркалья. Без десяти семь её сердце пропустило парочку ударов, приветствуя Теодора. В семь часов ровно их обоих закружило в водовороте портключа… *** Теодор жадно впитывал каждую эмоцию, отразившуюся на её лице. Портключ перенёс их в неприметное подсобное помещение, и, когда Нотт осторожно приоткрыл дверь, позади себя он услышал восхищённый вздох, который был вынужден повторить: прямо перед ними раскинулся невероятной красоты замок Спящей красавицы, шпили которого отчётливо выделялись на фоне сумеречного неба. — Диснейленд? Серьёзно? — восхищение. Чистое, неподдельное восхищение звенело в её голосе. Он улыбнулся, когда Гермиона порывисто обняла его со спины. — Я всё детство мечтала здесь побывать! Конечно, когда я увидела Хогвартс, то решила, что вряд ли Диснейленд окажется более волшебным, но... — Но глубоко внутри, — Теодор развернулся к ней, всё ещё храня улыбку на губах, — вот здесь, — он невесомо коснулся её груди, прямо там, где отчаянно билось сердце девушки, — осталась маленькая Гермиона, воображавшая себя принцессой из красивой сказки, да? Она часто закивала. — Всё так, Тео, — и прижалась к нему, уткнувшись лицом в плечо. — Ты — настоящая принцесса, Гермиона. Тебе даже принц достался зачарованный злым колдуном, — он поглаживал девушку по спине, вдыхая тонкий аромат, исходящий от её волос. Всё вокруг кричало о приближении Хэллоуина. Тут и там сияли зловещими улыбками пузатые тыквы, пахло корицей, попкорном и яблоками в карамели. Несмотря на достаточно позднее время, парк был полон посетителей. От обилия огней рябило в глазах, после каруселей немного кружилась голова, а может быть из-за обилия чувств, Тео не мог сказать точно, но он держал Гермиону за руку, и ему казалось, что душу заботливо обернули тёплым пушистым пледом. После сеанса «Красавицы и чудовища» Теодор надел на голову смеющейся Гермионы корону принцессы, а себе позволил нацепить смешные ушки Микки Мауса. Нелепо и так по-детски, но эти нехитрые вещи добавляли в их свидание лёгкости. Они пили какао с маленькими зефирками фирменной диснеевской формы, гуляли по парковым аллеям, усыпанным пёстрой листвой, и говорили… Ни одного мгновения неловкого молчания, только плавно меняющиеся темы. Даже во время сеанса перешёптывались, отгородившись от любопытных маглов заклинанием. Всё было идеально. С зацелованных щёк Гермионы не сходил румянец... И Теодор не позволил себе ни грамма пошлости. Они стояли в толпе маглов и смотрели на сказочный замок, подсвеченный разноцветными огнями на фоне уже давно потемневшего неба. Казалось, все замерли в ожидании, да так оно и было: люди ждали фейерверк, приуроченный ко дню всех святых. Теодор обнимал Гермиону сзади, сложив руки на её животе и упираясь подбородком в её плечо. — Ну и как? Это было настоящим свиданием? — тихо спросил он, чуть крепче прижав её к своей груди. — Определённо, — даже в её голосе угадывалась улыбка. — Тогда... Я жду ответа на свой вчерашний вопрос. Тео считал, что он справился. За все четыре часа прогулки по Диснейленду он ни разу не поднял эту тему, хотя именно этот момент не давал ему покоя. Одно дело, находиться в Азкабане, зная, что твоего возвращения ждут, совсем другое — гнить там никому не нужным. Он вздрогнул, когда небо за замком осыпали искры фейерверка. Ответ Гермионы утонул в грохоте залпов, но Теодор его всё-таки услышал. Она сказала короткое «дождусь» и, развернувшись к нему лицом, увлекла в поцелуй. *** Сердечко пело... Корона для принцесс всё ещё украшала её голову, когда портключ перенёс их обратно в промозглый Лондон. Они оказались у входа в министерство. — Тебе идут эти ушки, — Гермиона захихикала, глядя на чёрные полукружья в волосах Теодора. — Вам тоже идёт корона, ваше высочество. — Чтобы свидание точно было настоящим, ты обязан проводить меня домой, — щёки запылали, и Гермиона в который раз за день удивилась этому почти подростковому смущению. — Разумеется, — Теодор кивнул и взял было её под локоть, но тут же отстранился. — Погоди. Не знаю, как ты на это посмотришь... — он достал из кармана подвеску-бабочку, что послужила для них порталом в сказку. — Не обратила внимание, какой был портключ? «Мерлин, нет, конечно! Я ведь смотрела только на тебя...» Теодор приподнял её повыше. В холодном свете уличных фонарей топазы казались синими, прямо как его глаза... — Мертвенница? — пискнула Гермиона, переведя шокированный взгляд на его спокойное лицо. — Это что-то значит? — Возможно, только то, что Драко лишний раз решил напомнить, что знает о моей... Проблеме. Может, это совпадение, я не знаю. Просто... — он замялся. — Это странно, да, так вряд ли поступают, но я... Я уверен, что она баснословно дорогая. Цепочка платиновая, хотя я сначала думал, что это серебро. Гермиона улыбнулась и прикусила губу. Смущённый Нотт выглядел непередаваемо мило. — Я бы хотел, чтобы она осталась у тебя. Гермиона стянула с шеи платок и развернулась к нему спиной. — Надевай. Прохладный металл коснулся кожи. Она погладила изящные крылышки кончиками пальцев. — Я просто думал, что она будет вызывать не самые приятные ассоциации. — Тео, — Гермиона развернулась к нему лицом и положила ладони на его плечи. — Символы можно наполнять разными смыслами. Пусть теперь бабочка означает наше первое настоящее свидание, а не проклятие. Я буду вспоминать Диснейленд, глядя на эту подвеску, а не твою боль. Она ахнула, потому что Нотт порывисто прижал её к себе. Гермиона прикрыла глаза, зарываясь пальцами в его волосы, и случайно сбила нелепые ушки. Наверное, они выглядели достаточно странно в холодном свете уличных фонарей, но было всё равно. Она, чёрт возьми, любила. Прямо сейчас любила Нотта вместе с его искалеченной магией. С того самого дня, когда личность инкуба и Теодора соединились воедино для неё, душу Гермионы рвали на части любовь и присущая ей жажда справедливости, и, если первая искала ему оправдание, то вторая требовала, чтобы он понёс наказание. Они оба страдали... И Гермиона уже не представляла своей жизни в отрыве от Тео. Она старалась не думать о том, каково будет ждать его из Азкабана... — Пойдём, — шепнул Нотт, мягко отстраняясь и переплетая их пальцы. Он шёл уверенно, и Гермиона, к сожалению, знала, почему ему так знаком маршрут до дома её родителей. — Теодор... Ты сказал мне в архиве, что тебя проклял Волдеморт. Как это произошло? Из баров, мимо которых они проходили, лилась разномастная музыка. Тут и там встречались люди в поражающих воображение костюмах. Гермиона подумала, что её корона и его ушки не так уж нелепо выглядят этой ночью. — Сразу после битвы за Хогвартс судили тех, кто непосредственно в ней участвовал. Отца там не было, поэтому мой выпускной курс прошёл относительно спокойно, но мне, конечно, пришлось пережить с десяток допросов и очень унизительную процедуру осмотра. Авроры искали метку... Ну, на всём моём теле, — он ухмыльнулся, наблюдая за её реакцией, и издал смешок, когда её взгляд скользнул по ремню его брюк, — да, Белоснежка, даже там смотрели. — Кошмар... — протянула Гермиона, устремив взгляд прямо перед собой. Где-то позади раздался звон разбитого стекла и ругань. Тео крепче прижал её к себе и зажал в кулаке волшебную палочку. — Тео? — Они решат, что я праздную Хэллоуин, — отмахнулся он, — а мне так спокойнее. Так, о чём я? Да. Мы знали, что за отцом придут. Папа готовился к этому, но, конечно, всего предусмотреть не удалось. Поместье арестовали на время разбирательства, и я был вынужден перебраться на Медиум Лейн, когда квартал ещё строился. Я специально пошёл работать в министерство, чтобы иметь возможность выбираться к нему в Азкабан. Было глупо надеяться на оправдание. Собственно, после приговора арест с дома сняли. Я был уверен, что все опасные предметы конфисковали авроры, поэтому даже не задумываясь надел фамильный перстень, когда нашёл его. Мораль... Не суй пальцы куда попало, — Теодор грустно улыбнулся. — Тёмный лорд изощрился. Он не накладывал проклятие непосредственно на меня, он проклял вещь, родовую реликвию, которую отец передаёт сыну, признавая его главой рода. Скорее всего, это произошло в момент сотворения непреложного обета. Перстень тогда был надет на руку отца. Они дошли до пустого перекрёстка. В воздухе пахло тиной: совсем рядом сонно протекала Темза. В лужах воды отразился зелёный цвет светофора, и они перешли на противоположную сторону дороги. — Как ты понял, что тебя прокляли? Что ты чувствовал? Они вышли на набережную. В тёмной глади воды отражались жёлтые пятна фонарей. Гермиона положила ладони на влажную чугунную ограду. Теодор замер справа от неё. — Представь, что ты хочешь пить, есть и по нужде одновременно. Примерно так я себя чувствовал. В зависимости от уровня насыщения... Сильнее или слабее, но оно не проходило совсем, даже после... — он глубоко вздохнул. Гермиона почувствовала запах сигарет: Теодор закурил. — Даже после контакта с тобой. Затихало, да. А как магия тебе радовалась, этого не передать, это надо чувствовать, — он улыбнулся. Гермиона покосилась на него: взгляд Теодора стал чуточку мечтательным, словно он вспоминал нечто приятное. — Если говорить о том, как я понял, что проклят, то не хватит всей ночи, чтобы рассказать, как я мучился в попытках понять, что это такое. То, что это именно инкубье проклятие, я понял несколько месяцев назад. Я ведь не знал, что должен искать, понимаешь? Библиотека у нас в поместье может посоревноваться с Хогвартсом, но она бесполезна, когда не знаешь, что искать. Тыкался, словно слепой книззл. Про то, как именно я нарвался на эту дрянь, узнал вообще лишь после возвращения отца из Азкабана. — То есть... Примерно месяц назад? — То есть накануне твоего грандиозного разоблачения инкуба. Буквально. Я не мог говорить с ним о таких вещах в Азкабане, нам не давали встреч тет-а-тет. Мне пришлось несколько раз пересмотреть воспоминания папы о том, как Тёмный лорд дал ему непреложный обет. В какой-то момент Лорд просто коснулся перстня палочкой... Вроде бы случайно, однако я заметил сияние металла. Я сохранил это воспоминание, вдруг пригодится. От рассказа Теодора по коже ползли противные мурашки. Гермиона попыталась представить себя на его месте... Каково это — страдать от непонятного недуга, испытывая постоянный дискомфорт? Убивать, не желая смерти? Она поёжилась. — Когда это случилось впервые, я... — он достал из пачки новую сигарету. — Я уже практически утратил способность колдовать. Ни один колдомедик не мог сказать, что со мной не так, Гермиона. Мы с Блейзом пошли в бар, познакомились с девушками. Он замолчал. Лишь огонёк его сигареты мерцал в ночи, когда Теодор затягивался. — Она просто перестала дышать. И появились эти чёртовы бабочки... — Не надо, — прошептала Гермиона, прерывая его. — Я... Достаточно. Я всё поняла, — осипшим голосом продолжила девушка, обнимая его за талию. Крепкая мужская ладонь легла на её спину, и Гермиона вдруг поняла, что плачет. Слёзы потекли по щекам, оставляя прохладные дорожки на коже. — Надеюсь, это в прошлом, — прошептал Теодор и растворил окурок в воздухе с помощью магии. — Не плачь, милая, — он обхватил её лицо ладонями и стёр крошечные слезинки со щёк. — Ты уже спасла меня, со всем остальным мы обязательно справимся. _________________________________________________________________ [1] город во Франции, в котором располагается парк Диснейленд