Твой дорогой Н

Тело Элики облепили мертвенницы [1]. Голубоватое свечение их хрустальных крыльев отражалось от глянцевой поверхности плиточной стены, создавая особую атмосферу мрачного очарования. Когда дверь в кабинку распахнулась, бабочки сияющим облачком закружились над коченеющим телом и постепенно растворились в воздухе. Девушка, что держалась за ручку двери туалетной кабинки, проводила дивных созданий встревоженным взглядом. Слишком хорошо она знала, что это значит, потому бездыханное тело, откинувшееся на бачок унитаза, её не удивило. Осторожно прикрыв за собой дверь, Мари на всякий случай приложила к прохладной шее жертвы кончики пальцев. Пульс отсутствовал. Она выхватила волшебную палочку и наколдовала патронуса. — Гарри, это Парабеллум. Кажется, в городе завёлся инкуб, — надиктовала, добавив адрес бара, в котором и находилась прямо сейчас. Тяжело вздохнула, опустив палочку и прижав к вискам пальцы. — Отдых на сегодня отменяется, Мари, — грустно прошептала вслух, ощущая, как постепенно закипает ярость в крови. Работы и без того хватало, а теперь ещё это... Коллеги прибыли довольно быстро. Привычно оцепили место преступления, внушив развлекающимся маглам острое желание поскорее отправиться в другие злачные места, наложили маглоотталкивающие чары и приступили к тщательному осмотру. Довольно быстро установили, что в роду погибшей девушки когда-то были волшебники, что объяснило появление мертвенниц: капелька волшебства в её крови всё-таки присутствовала. — Повезло, что её нашла ты, — накладывая на туалетную кабинку розыскные чары, сказал Гарри, — был бы магл — спугнул бы мертвенниц, мы бы остались без зацепок совсем. Мари кусала губу, борясь с желанием уснуть. Изо всех сил сосредоточилась на голосе Гарри, но веки упрямо закрывались. Она зажмурилась и сильно заморгала. — Я бы предпочла не находить, — немного озлобленно произнесла она, — выходной испорчен. Первый выходной за месяц, — девушка обняла себя за плечи, борясь с желанием опереться на стену. — Мари, нужно поискать аналогичные дела... Скажем, за предыдущие полгода. Может, это его первая жертва, а может, десятая, — Гарри устало потёр переносицу. Он выглядел так, словно его выдернули из постели, наскоро собрали и, пихнув в руки волшебную палочку, отправили на место происшествия. — Думаю, если бы были дела с мертвенницами, мы бы знали, — она пожала плечами. — К тому же, его жертвами могли быть маглы. Такие, как она — с капелькой волшебства в родословной. Читала, что с голода инкубы и на таких нападают. Этот, видимо, тоже голоден был... Гарри разочарованно вздохнул, спрятав палочку в кабуру. — Голоден и предельно аккуратен. Ничего... Никаких следов. Здесь будто бы и не колдовали... — он скользил взглядом по кабинке, стараясь отыскать хоть что-нибудь. — Извлеки своё воспоминание про мертвенниц, боюсь, это наша единственная зацепка. Мари коснулась виска кончиком волшебной палочки. Серебристая нить воспоминания соскользнула в пустой фиал, подставленный Поттером, где осела облачком на дне.

***

Теодор оставил её ровно на пять минут. За ходом трёх предыдущих опросов следил пристально, но незаметно: уткнувшись в папку с документами, делал вид, что выписывает что-то на отдельный свиток пергамента, пока Гермиона засыпала вопросами вызванных им волшебников. Он специально отобрал разные дела, поскольку был убеждён, что для грейнджеровского ума это будет полезно. Усмехался, пока бездумно выводил на пергаменте её фамилию под звуки её же голоса, снабжал буквы лишними завитушками и слушал, готовый в любой момент подсказать или поправить её, но так и не произнёс ни слова. Гермиона справлялась замечательно, он не мог этого не признать, потому перед четвёртым опросом поднялся, размял затекшие конечности и сообщил ей, что отлучится на несколько минут. Теодор думал о ней. Гораздо чаще, чем следовало думать о коллеге. Прокручивал в голове их перепалки, вспоминал лифт и ощущение тёплых рук под его ладонями, иногда отпускал фантазию с поводка, и она мчалась в такие дали, что приходилось закрываться в уборной на несколько минут, чтобы потом проще было держать себя в руках в её присутствии. Он себе дал обещание — никаких служебных романов. Даже если очень хотелось. Даже если так и подмывало спросить, кто встречает её дома по вечерам и как поздно они потом засыпают. Даже если иногда просто не мог отказать себе в удовольствии нарушить её личное пространство. Даже если замечал её расфокусированные взгляды на себе. Теодор себя контролировал. Разве что стал использовать чуть больше парфюма, когда заметил, как глубоко она дышит рядом с ним, прикрывая глаза. Казалось бы, что могло пойти не так, но, когда Тео вернулся в кабинет, то обнаружил её вжавшейся в стену под прицелом волшебной палочки хилого на вид мужчины. Теодор мысленно похвалил себя за тихую поступь и неслышно открытую дверь кабинета: он не хотел мешать Гермионе, проявляя банальное уважение к коллеге, а по итогу получил возможность бесшумно обезвредить наступающего на неё волшебника. Девушка выглядела настороженной, но никак не запуганной. — Ты смотри, чего удумала, стерва! — причитал мужчина, тыча в сторону девушки волшебной палочкой. — Штраф я должен платить! И за что? — Это закон... — её голос даже не дрогнул, а взгляд карих глаз не отрывался от кончика направленного в её сторону древка. Наблюдая эту картину, Теодор задался вопросом: куда девалась её сноровка? Ведь участвовала же в битвах раньше, причём, судя по всему, успешно, раз жива! И где её собственная палочка? Теодор бегло осмотрел кабинет и подавил тяжёлый вздох: из сумочки Гермионы выглядывала крайне знакомая виноградная лоза. Вот же... — Экспеллиармус! — произнёс ровным голосом и ловко схватил чужую волшебную палочку. — Что здесь происходит? — Сэр, простите... — дернувшись от неожиданности, волшебник залепетал, Грейнджер зажмурилась, а Теодор ненадолго завис из-за реакции Гермионы. Она оказалась интереснее оправданий нарушителя. Нотт был готов поклясться, что Гермиона просияла, увидев его, но эмоция не выглядела как облегчение из-за спасения от колдовства нерадивого посетителя, скорее как... удовлетворение результатом?! — Нападение на сотрудника министерства входит в юрисдикцию аврората, поэтому сейчас вы пройдёте со мной к дежурному аврору, — покручивая в руках волшебную палочку мужчины, чётко произнёс Теодор, — давайте без глупостей, мне вас связать ничего не стоит, — он кивнул в сторону выхода, и волшебник вяло поплёлся в коридор. Перед тем, как выйти вслед за ним, Тео обернулся, поймал взгляд Гермионы, так и оставшейся у стены с прижатыми к груди руками. — Этот был последний из вызванных. Я скоро вернусь, хорошо? Дождись меня и постарайся больше никуда не влипнуть. Гермиона кивнула, и дверь за Ноттом закрылась.

***

Девушка судорожно сглотнула. Её потряхивало. Конечности вдруг потеряли чувствительность, лёгкие отказывались размеренно наполняться воздухом. Слова Гарри о необходимости тренировок воскресли в сознании: как же он оказался прав! Когда взбешённый волшебник вскочил, направив в её сторону палочку, она растерялась, даже не попыталась призвать своё оружие, хотя когда-то обучалась таким чарам специально! Если бы не Теодор... Кто знает, что было на уме у того волшебника? Если хватило смелости угрожать в стенах министерства... Она медленно опустилась на корточки, ощущая слабость во всём теле, зарылась пальцами в волосы, растрепав аккуратный пучок. Сердце бешено колотилось в приступе панической атаки, Гермиона судорожно хватала ртом воздух, плотно сомкнув веки. Нужно было дышать, убаюкать размеренными глотками воздуха потревоженное сердечко, но не получалось. Где-то на периферии сознания мелькала мысль, посетившая её в момент, когда Нотт обезоружил нападавшего, но за которую никак не удавалось ухватиться. Гермиона попыталась сосредоточиться на этой самой мысли. Что там было? Что-то вроде её обрадовало... — Грейнджер, ты как? — ноттовские пальцы осторожно коснулись её подбородка, приподняв. Когда это он пришёл? Почему она не услышала? Сколько она так сидит? Гермиона сфокусировала взгляд на его лице, в очередной раз утонула в синеве глаз, скользнула ниже, к шрамику на губе. Сглотнула. — Испугалась? Она мотнула головой, выскальзывая из хлипкой хватки, и прижалась к его щеке своей. Закрыла глаза, глубоко дыша. Руки сами поползли вверх по его предплечьям к шее. — Да, — прошептала, чуть повернув голову... и задела его верхнюю губу своими. Мазнула ровно по шрамику. Как он там говорил? Целовался на морозе? Скрученные в пружинку чувства ударили в голову, когда Нотт повторил её движение. Это сложно было назвать поцелуем, скорее мимолетным касанием губ... Но хватило, чтобы рвано выдохнуть и крепче обнять его за шею, потянув на себя. Она сместила голени налево, села, опираясь спиной о стену, крепко обнимая его за шею. Ещё не поцелуй, но уже не просто случайное касание... Теодор нависал над ней, стоя на коленях и упираясь ладонью в стену над её плечом, и... О, Мерлин, они правда целовались? Гермиона зарылась пальцами в его волосы, желая прижаться к нему ещё крепче: Тео провёл языком по её нижней губе, вызывая приятную дрожь во всём теле, и углубил поцелуй. Воздух... Воздуха стало катастрофически мало или, напротив, слишком много, и так жадно хотелось его вдыхать, пить этот чёрный перец напополам с амброй и кардамоном, Мерлин, наконец-то она поняла, что это за нотки оседают в лёгких. Тео потянул её на себя, не разрывая поцелуя, заставив почти в точности повторить его позу. Он скользнул пальцами по её предплечьям вниз, нашёл ладони и крепко сжал их в своих руках, чтобы в следующий момент потянуть их на себя, заставив девушку обнять его за торс. Она чувствовала его яростный пульс под своими ладонями... [1] мертвенницы — телесная форма остаточного волшебства жертвы инкуба.