Будь рядом

Идя по ночным улицам Мистик Фолз, оснащённым яркими рекламами и фонарями, Дюк Силафф всё никак не мог успокоиться. Уже давно он так не гулял в одиночестве, последний раз был, наверное, четыре месяца назад, когда он и Мисси ещё жёстко ругались. Потом всё у них постепенно наладилось, гуляли они исключительно вместе, и оба искренне получали удовольствие от этого. Но в последнее время всё опять пошло вкривь и вкось. Девчонка вдруг стала очень нервной, опять отдалилась, всё чаще обижалась даже из-за незначительной мелочи, а сегодня и вовсе наорала на него на ровном месте. Решив, что терпеть этот поток оскорблений без видимых на то причин – себе дороже, Дюк высказал ей всё и покинул особняк. Мисси кинулась ему вслед какой-то дрянью и пожелала удачно снять проститутку. Смешно… Её нервозное состояние длилось уже около недели и сегодня достигло своего пика. Силафф списал было это на женское, но потом вспомнил, что раньше она так себя не вела даже во время этих дней, по сему вопрос оставался открытым. По дороге ему попалась кучка подростков, что проводила его насмешливыми взглядами и колкими замечаниями по поводу его внешнего вида. Брюнет не стал тратить на них время и просто якобы случайно отдавил какому-то парню из компашки ногу своей новой тростью. Смысл запугивать их сейчас даже ради того, чтобы выпустить пар? Мисси всё равно этого не увидит. Выслушав в свой адрес парочку бранных слов от малолеток из-за отдавленной ноги, Дюк достал сигарету, закурил и направился дальше, дымя по дороге. Он уже и забыл, каково это, бродить в одиночестве. Возвращаться к такому состоянию было ужас как неприятно. Да, Мисси была той ещё занозой, всегда была таковой, но с ней хотя бы было нескучно. Да и особняк благодаря её присутствию перестал казаться таким мёртвым и пустым. Девчонка вдохнула жизнь в фамильное поместье Силаффов, вдохнула жизнь в самого Силаффа. Не взирая на то, что происходило между ними в прошлом, на то, что по сей день их отношения сложно было назвать идеальными, Мисси была дорога Дюку. Вампир не знал, как описать это чувство. Ни любовь, ни привычная ему похоть, ни даже обычная дружба. Но он однозначно привязался к ней, хоть и понимал, что с большой вероятностью эта привязанность сыграет с ним злую шутку. Как, впрочем, и всегда. А тут он просто собрал какое-то комбо, не иначе: бывший смертельный враг, оказавшаяся дочерью бывшего лучшего друга, из-за трости то ли человек, то ли вампир, чёрт ногу сломит. И как его угораздило в это вляпаться… Дюк дошёл до парка, посидел там на скамейке, выкуривая уже вторую сигарету. Взгляд невольно обратился к юноше и девушке, которые стояли вдали под деревом и весело хихикали. Мужчина усмехнулся про себя: девушка была чем-то похожа на Мисси. Короткая стрижка, небольшой рост, стройная, привлекательная фигура с чуть расширенными бёдрами. И, кажется, такой же задиристый нрав. Когда парочка слилась в поцелуе, Дюк перестал пялиться, дабы не смущать голубков. Раз уж он и правда дорожит этой девчонкой, стоит разобраться, что с ней происходит. Недавно она была спокойна, мила, весела, счастлива, а тут за неделю её словно подменили. Такие изменения с пустого места не случаются, даже на характер их не спишешь. В глубине души Силафф продолжал надеяться, что это просто неудачное начало цикла. Женская природа сложна. Но всё равно надо выяснить точную причину для их общего спокойствия. А ещё извиниться за свои слова во время ссоры, пусть эту ссору и начал не он. Возвращаясь домой, Дюк не мог не отдавать себе отчёта в том, что нервничает. Они пока ещё ничтожно мало говорили о насущных проблемах. Как подобрать правильные слова, чтобы она не оттолкнула его и не разозлилась ещё больше? «Надо поговорить», – слишком сурово и угрожающе. «Ты ведёшь себя странно», – звучит, как упрёк. «Мне кажется, с тобой что-то происходит», – как-то параноидально. Так и не придумав подходящего начала для разговора, Дюк махнул рукой, решив, что сымпровизирует. Всё равно думать уже не имело смысла, так как его нога пересекла порог дома. В доме было тихо. И чисто. Никаких разбитых, поломанных предметов интерьера. Вампиру вдруг как-то странно скрутило живот. Шестое чувство редко ошибается, и сейчас необычайно тихая и мирная обстановка в поместье, несмотря на тяжесть недавней ссоры, буквально кричала о том, что произошло что-то из ряда вон. Будто в подтверждение его мыслям, из-за угла появилась Минос и, подбежав к Дюку, принялась тереться об его ноги позади, словно подталкивая вперёд. А потом, видимо, осознав, что мужчина уж больно непонятлив, и вовсе стала царапать брюки. Брюнет ругнулся и отпрянул от кошки, с трудом сдержав порыв пнуть её под хвост: не хотелось бы потом получать ещё нагоняй от Мисси. Минос устремилась вперёд по коридору и выжидающе уставилась на мужчину. Она явно хотела, чтобы он следовал за ней. Опять почувствовав недоброе, Дюк направился за животинкой, отстукивая быстрый ритм своими каблуками. По пути он прокручивал все наихудшие сценарии, которые могли произойти в его отсутствие. Вампирский клан вышел на них, чтобы забрать трость? Оборотни ворвались в особняк? Какие-нибудь новые охотники на вампиров? А она тут совсем одна. И пусть даже с магической тростью, где гарантии, что она смогла бы постоять за себя, не получив ни царапины? Поняв, что страх вот-вот накроет его с головой, Дюк ускорил шаг и теперь уже почти бежал марафон вслед за Минос. Та привела его к одной из гостевой комнат, в паре метров от которой в нос ударила смесь запахов вина и… Рвоты? Силафф сбавил темп до простой ходьбы и недовольно цокнул языком. Ясно, дама просто напилась. И придя к такому выводу, вампир ощутил невероятное облегчение. Ничего, не так страшно, такое уже не раз случалось. Правда, до этого её не рвало, ну может сегодня она особенно разгулялась из-за чувства вины за устроенный скандал? У двери в комнату запах блевоты стал особенно невыносимым, мужчина сам кое-как сдержал рвотные позывы. Прощай, дорогой ковёр! А возможно не только ковёр. Да, бутылка красного вина действительно валялась прямо на ковре, и небольшие остатки её содержимого образовали на нём бардовое пятно. Крупные следы желтоватой субстанции заляпали не только ковёр, но и край дивана, на котором спала девушка. Сиреневые, короткие волосы были распущены и растрёпаны, закрывали почти всё лицо. Одна длинная чёрная перчатка отсутствовала, а другая съехала до локтя. Чёрно-красное платье распласталось по дивану, оголяя её стопы, скрытые чулками. Мисси лежала на боку и, кажется, мирно спала, пуская слюни, всё ещё прижимая к себе заветную трость. Дюка накрыла волна жалости и в то же время отвращения. Радовало одно: разговор явно откладывался. Сейчас главное поскорее привести соседку в чувство, уложить спать. И прибрать этот свинарник, ибо даже для него это чересчур. – Алкашня, подъём. Отец дома, – произнёс он спокойно, но громко. Конечно же, Мисси не отреагировала. Лишь сейчас Дюк заметил, что лежит она в какой-то неестественной, скрюченной позе. Ну пьяные по-всякому засыпают, да? Нет, что-то не так. Будь всё так просто, Минос бы не торопила его сюда. К своему ужасу, Силафф оказался прав. Ведь много времени не потребовалось, чтобы его скользящий по комнате взгляд напоролся на стоящий на тумбочке пузырёк. На половину пустой. Погодите, что? Дюк схватил пузырёк, уже чувствуя, как горло и грудь сдавливает тисками. При виде большого количества красно-белых капсул в глазах помутнело. Но он всё равно смог прочесть название препарата. Нембутал. В голове словно щёлкнуло, как если бы в центре черепной коробки кто-то запустил бомбу с таймером. Швырнув пузырёк на пол, брюнет бросился к дивану, чуть не поскользнувшись на рассыпавшихся по полу капсулах. – Мисси!!! Мисси, очнись! – Он упал на колени рядом с девушкой, перевернул её на спину и принялся хлопать по щекам. И даже сквозь ткань перчаток смог ощутить мертвецкий холод её кожи. – Ну же, очнись! Скажи что-нибудь, умоляю! Дюк кричал не своим голосом. Даже не кричал, а орал. Но Мисси к его всё больше нарастающему ужасу никак не реагировала. Силафф нежно убрал слипшиеся от пота волосы с её лба. Лицо девушки сейчас было гораздо бледнее обычного. Прям не лицо, а посмертная маска. Под единственным глазом залегла морщинка, макияж размазался по лицу. Из едва приоткрытых губ не доносилось ни звука. Ни единого потока воздуха. Не дышит. Она не дышит. Нет-нет-нет, этого не может быть! Так не должно быть! Следующие секунд пять она действительно не дышала. Самые долгие и страшные пять секунд в жизни Дюка. Но тут изо рта юной Дюмариас донёсся тихий всхрап. Затем ещё один. У старшего вампира даже голова закружилась от облегчения. Боже, спасибо, хоть какой-то звук! Не понимая толком, что делает, Силафф дрожащими руками ослабил корсет её платья. Плевать, если она потом наорёт на него из-за этого, главное, чтобы это дало ей больший доступ к кислороду. И действительно, грудь Мисси принялась размеренно двигаться вверх-вниз. А может она и до этого двигалась, просто на панике он не заметил? – Мисси! Детка, пожалуйста, очнись! – С новой силой Дюк начал бить её по щекам, а потом ещё и активно трясти за плечи, – Дорогая, прошу тебя, очнись! Ты должна очнуться, солнышко! Сколько ласковых слов нужно сказать, чтобы она наконец проснулась? Силафф уже сам холодным потом обливался, пока безуспешно тряс девушку за плечи, отчего её голова безжизненно болталась из стороны в сторону, подобно тряпичной кукле. Его уже не волновала царящая в комнате вонь, не волновали испорченный диван и ковёр, пёс с ними! Мисси дышала, да, но она всё ещё не отвечала ему, и это было всё, что его заботило и заставляло продолжать орать до хрипоты, взывая к ней, даже через стоящий в горле ком. – Дь… Юк, – внезапно сорвалось с белых губ девушки, и Дюк, затаив дыхание, тут же перестал отчаянно трясти её. Личико Мисси слегка сморщилось, а веко правого глаза задрожало. После чего разомкнулось, и девушка уставилась на соседа помутневшим алым зрачком. – Уйди… Извщнец, – невнятно промямлила сиреневолосая и вскинула руку без перчатки, чтобы отбиться от мужчины. В итоге она просто провела по его щеке ладошкой, и рука обессиленно упала ей на живот. Вампира нисколько не покоробила такая реакция. Потому что это всё ещё была реакция, которую он принял бы любой. Она дышит, она жива, и она разговаривает. Это всё, что сейчас имело значение. Глаза неожиданно защипало, а ком внутри стал настолько большим, что ему самому теперь было трудно дышать. Силафф думал, что вот-вот разрыдается как ребёнок, крепко обнимет её и не будет отпускать, пока все слёзы из него не выйдут. Ему даже отчасти хотелось именно так и поступить, но он вовремя оклемался. Плакать от радости пока рано. Сначала надо помочь ей окончательно протрезветь, чтобы убедиться, что всё точно в порядке. – Пшёлнахотмен, – уже более грозно и быстро промямлила Мисси, когда Дюк поднял её с дивана, продев одну руку ей под спину, а вторую – под колени, и быстрым шагом направился с ней в сторону ванной комнаты. У него уже имелся за плечами горький опыт с любовью из юности, когда та так же напилась до беспамятства, поэтому он, усмирив панику, уже чётко понимал, что делает. Мисси всю дорогу сопротивлялась, если это можно назвать сопротивлением: пыталась бить его по плечу и груди, но в итоге её «удары» больше напоминали поглаживания. – Пшёл нах… Пустимя… Извщнец… В другой ситуации то, как она коверкала слова, показалось бы забавным и милым, но точно не в этой. Опасаясь, что в любой момент её может вырвать ещё раз прямо на него, он дошёл до ванной в минуту, и даже масштабы особняка этому не помешали. Распахнув дверь с ноги, вампир ворвался в прохладное помещение и аккуратно усадил юную Дюмариас в чугунную белую чашу. Взгляд той оставался затуманенным, словно она даже не осознавала, где находится. Ничего, сейчас исправим. – Заранее прошу прощения, – бросил ей Дюк, прежде чем на полную мощность врубить холодную воду из душа. Стоило ледяному потоку ударить, Мисси пронзительно завизжала и забилась в ванной, тщетно прикрывая руками лицо и голову. – Выключи! Пожалуйста, выключи, выключи, выключи! Холодно, холодно! Хватит! Перестань! – лепетала Дюмариас между криками, размахивая руками. Трость, что находилась в одной из них, чуть не заехала Дюку в лоб. Несмотря на её пронзительные вопли, воду брюнет не выключал, пока лицо Мисси на его глазах из смертельно-бледного не стало просто бледным, а взгляд не приобрёл осмысленность. Только тогда он выключил душ и убрал лейку. Чёрно-красное платье девушки вымокло до нитки, его пышная юбка опустилась, прилипла к ногам, благодаря чему стали видны их очертания. Волосы тоже насквозь вымокли и обрамляли лицо сиреневыми полосами. Тушь размазалась ещё сильнее из-за воздействия воды, и сейчас она словно плакала чёрными слезами, сверлив Дюка ошалелым взглядом, как какого-то вора-домушника, а не того, с кем она жила тут месяцами. – Т-ты… Ч-что т-ты д-д-делаешь? – Она говорила заикаясь, ибо после ледяного душа ей зуб на зуб не попадал. На миг Силаффа кольнуло чувство вины за столь жёсткие методы. Но лишь на миг, ведь теперь она говорила хотя бы внятно. А в глазу не было той пугающей пустоты, как до этого. Вампир схватил полотенце с вешалки, даже не посмотрев, чьё, и накинул на Мисси. После чего, будучи не в силах более сдерживаться, тесно прижал дрожащую девушку к себе. Животный ужас, что до этого сковывал ему нутро, наконец дал слабину и медленно отступал. Однако что-то по-прежнему разрывалось в груди при воспоминании об этом пугающем образе: красивая Мисси в красивом платье лежит на диване, бледная как смерть, без признаков жизни. А рядом таблетки и вино. Этот образ он забудет не скоро. Но сейчас он трепетно прижимал девчонку к себе, и пусть та не обнимала его в ответ, ибо её руки вместе с тростью оказались зажаты между их телами, она дрожала от холода, судорожно, сбивчиво дышала, жавшись к его груди, чтобы согреться. Она была живой и уже не имела ничего общего с тем жутким образом, который мужчина наблюдал всего пару минут назад. Фиолетовая мужская рубашка уже вся пропиталась влагой, а разделяющий их бортик ванны делал объятия дико неудобными. Но, не взирая на весь дискомфорт, Дюк не отпускал её. Не мог отпустить. – Д-Дюк, – несмело подала голосок Мисси, который звучал очень глухо, поскольку её лицо было зарыто в грудь Силаффа, – В-вытащи м-меня отс-сюда. Х-х-холодно. – Да, прости. Сейчас, – отозвался мужчина, быстро заморгав, чтобы выступившие слёзы побыстрее скатились по щекам и пропали. Торопливо утерев глаза, он попытался ещё раз поднять Мисси, но тут же понял, что его самого трясёт. И ноги, и руки. В таком состоянии он бы не донёс её до кровати, даже поднял он девушку с трудом, хотя раньше это не требовало особых усилий. Поэтому для начала брюнет вытащил её из ванны и усадил на коврик, а сам сел рядом, как можно ближе к ней, облегчённо вздохнув. Юная Дюмариас, всё ещё дрожа, съёжилась под полотенцем, очень большим по её меркам. Значит, видимо, это полотенце Дюка. Сейчас выглядела она как жертва домашнего насилия, если не хуже. Это вообще не вязалось с той решительностью и силой духа, что старший вампир наблюдал до этого почти всегда. И от этой мысли его сердце болезненно сжалось. – З-Зач-чем т-ты… – Давай сначала я задам вопрос, – оборвал её Силафф, положив четырёхпалую руку ей на плечо, – Сколько нембутала ты выпила? – Нембу… – начала Мисси задумчиво, будто припоминая что-то. Но замолкла на полуслове, издав странный горловой звук и испуганно прижав руку ко рту. Затем она вскочила, скинув полотенце, и склонилась над унитазом. Дюк сам забыл о дрожи во всём теле и машинально встал на одно колено сбоку от Дюмариас, собрав её влажные волосы на затылке. И так он стоял до тех пор, пока процесс эмезиса не подошёл к концу, тактично отвернувшись. Тяжело дыша, сиреневолосая опустилась на колени, обняв себя за плечи. Смыть содержимое своего желудка она не сумела, и за неё это сделал брюнет. Потом осторожно погладил её по спине, отчего девушка подпрыгнула и съёжилась сильнее. – Милая, ты как? – мягко поинтересовался он. Понятное дело, что паршиво. Но пусть лучше он услышит ответ от неё, чем будет додумывать. Вместо ответа вампирша лишь что-то промычала и активно закивала. Наверное, это должно было означать, что всё в порядке. Хотя вряд ли это правда. С волос и платья капала вода, собирая лужу на полу. Брюнет снова взял полотенце и принялся насухо вытирать сирень на голове подруги. По-хорошему, чтобы высохнуть, ей нужно было и платье снять, но первый и последний раз, когда он пытался её раздеть, это плохо кончилось. Так что Дюк взял второе полотенце и снова плотно закутал её. Внезапно, стоило ему оказаться близко к ней, она обхватила руками его шею и ткнулась в неё лицом. Мужчина даже замер, подумав о том, что Мисси никогда не была особо тактильной. Обычно все прикосновения исходили именно от него. А тут сиреневолосая так впилась в мужчину сама, будто боялась, что в любую секунду он опять уйдёт, и хотела таким образом удержать рядом. Так или иначе, этот жест старший вампир расценил, как согласие донести её до кровати, поэтому, не мешкая больше ни секунды, опять взял Мисси на руки и вынес прочь из холодной ванной комнаты. Весь путь юная Дюмариас цепко сжимала в объятиях его шею, а её лицо утыкалось теперь уже Дюку в плечо. Кажется, пару раз он даже слышал её сдавленные всхлипы. Минос, о существовании которой все уже успели позабыть, бегала у ног Силаффа, словно запасной страж для беззащитной сейчас девушки. Одежда продолжала намокать и мерзко липла к телу, но время было неподходящим для того, чтобы сетовать на это. Брюнета заботило только то, что Мисси сейчас и правда казалась такой беззащитной и маленькой, наверное, даже ещё хуже, чем в ночь их первой встречи, отчего всё внутри просто переворачивалось, а где-то и вертелось во все возможные стороны. Всегда такая смелая, нахальная, знающая себе цену, даже если была сильно пьяна. Но не сегодня. До сих пор волновал вопрос о нембутале. Вампир всё никак не мог выбросить из головы этот чёртов пузырёк с красно-белыми капсулами. Их оставалось приличное количество, так что речи о попытке самоубийства не шло. По крайней мере очевидной. Дюк помотал головой, отгоняя эти ужасные мысли. Ну уж нет, такого быть не может. Это Мисси-то пыталась покончить с собой? Та самая Мисси, которая всегда пёрла на пролом и никогда не опускала руки, как трудно бы ни было? Причина явно в другом. И в чём же, гений? Она удивилась, увидев тебя, пыталась прогнать. Уверен, что она не расстроена тем, что ты ей помешал? Нет, явно не расстроена. Учитывая, как она до сих пор крепко обнимала его, не решаясь отпустить. В первый раз такое. Но спрашивать и уточнять сейчас было бы лишним. Мисси даже смотреть на Дюка не могла, не то, что вести диалог на такую тему. Должно быть, ей дико стыдно… От осознания этого легче не стало. Силафф наконец отнёс Дюмариас в её комнату и усадил на кровать, постелив под ней полотенце и кое-как высвободившись из плена её рук. Несколько секунд она ещё цеплялась за его плечи, но затем, стоило ослабленному корсету начать спадать вниз, всё больше открывая бюстгальтер, девушка подобрала ткань руками и прижала к телу, испуганно возрившись на Дюка влажным глазом. Тот не сразу понял, чего она испугалась, а потом, сообразив, отпрянул от неё. Нет, чего греха таить, он порой засматривался на Мисси, как и на любую представительницу женского пола. Но в данный момент его даже не посещали подобные мысли. Как вообще можно о таком думать, когда происходит не пойми что. Дабы успокоить девушку, мужчина отошёл к шкафу и, вытащив оттуда комплект фиолетовой пижамы, подал ей. – Я принесу тебе воды, а ты пока переоденься, ладно? – сказал он, ободряюще улыбнувшись. Мисси по какой-то причине напряглась ещё больше, но подношение из его рук приняла. Когда Дюк был уже возле двери и приготовился её открыть, она вдруг сказала: – Мне никак. Голова болит. Резко обернувшись, он увидел, как сиреневолосая, морщась от боли, пыталась окончательно расстегнуть корсет ослабевшими пальцами. – Ну чего стоишь? Даме помощь нужна, – вдруг голос Мисси обрёл раздражённые нотки, и она безвольно опустила руки на кровать. Это шутка? Уловка? Проверка? Дюк просто стоял на месте, приоткрыв губы в немом вопросе. Но требовательный и уставший взгляд молодой вампирши побудил его приблизиться к ней на ватных ногах. Неужели не уловка? В горле вдруг пересохло как от жажды. Сглотнув, брюнет несмело положил ладони на девичью талию. Та заметно покраснела, но при этом держала лицо и даже недоумённо изогнула бровь, мол, чего медлишь. Да, от того, что он медлит, вся эта ситуация выглядит ещё более неловкой, чем могла бы быть. Так что Дюк, глубоко вздохнув, потянулся к корсету. И это правда оказалось нелегко даже для него, ведь ткань полностью вымокла. Силафф всеми силами старался скрыть волнение, что росло в нём с каждым новым открывшимся ему участком аристократично бледной, нежной кожи. И то, какой податливой и беззащитной сейчас казалась юная Дюмариас, одновременно пугало и завораживало. Сама девушка и бровью не повела, но предательский румянец на щеках так же выдавал неимоверное смущение. И чтобы не смущать её ещё больше, Дюк старался сосредоточиться на непослушной ткани и не думать о раскрытых перед ним чуть широких бёдрах, в меру выпирающем животе и гладких плечах. Однако у него самого под конец этой напряжённой процедуры лицо горело пожаром, а внутри всё трепетало, как если бы там порхала стая бабочек. Когда платье было снято, Дюк не без облегчения отошёл от девушки, чтобы повесить его сушиться на вешалку с внешней стороны дверцы шкафа. Мисси сидела на краю кровати, на всё том же полотенце, в чёрном бюстгальтере и таком же чёрном исподнем. Делая вид, что утирает размазанный макияж с лица, она наблюдала за вампиром, прячась за чёлкой. Силафф всё-таки не устоял перед соблазном и пробежался глазами по её почти обнажённому телу. Белая кожа чуть блестела в слабом свете лампы от оставшихся капель воды, а мокрая сирень прилипла сзади и по бокам к тонкой шейке. Новая волна краски залила щёки. Пока похоть окончательно им не овладела, он покинул комнату, на ходу бросив девушке совет поскорее переодеться в пижаму. Ибо наверняка нижнее бельё тоже было мокрым. Оказавшись за границами спальни уже на приличном расстоянии, Дюк отвесил себя оплеуху. Даже две. Как можно думать о таких вещах, когда она едва не умерла сегодня? Неисправимый извращенец. Наверное, о том же подумала и Минос, сидящая в коридоре и проводившая брюнета осуждающим взглядом. Пока он ходил на кухню за водой, по дороге прихватил обезболивающее, вспомнив жалобы девушки на головную боль. Бабочки в животе за этот поход угомонились. Вернувшись к спальне Мисси, вампир не без волнения приоткрыл дверь и выдохнул, увидев, что она уже в пижаме. Сидела на кровати, укрыв одеялом ноги и положив на них трость. Бюстгальтер и нижнее бельё сушились на спинке кресла. На коленях у неё лежал верный питомец, получавший свою порцию ласк от хозяйки. Но сама хозяйка при этом счастливой не выглядела. Всё ещё невозможно уставшей. Когда Дюмариас выпила половину принесённого стакана воды, Дюк присел к ней на кровать с её косметичкой в руках, чтобы убрать остатки туши. Мисси позволила ему взять себя за подбородок и пройтись ватным диском по девичьему лицу. Она уже не была такой холодной, что радовало, несмотря на её по-прежнему подавленное состояние. – Зачем ты всё это делаешь? – Она подала голос так внезапно, что Силафф отнял руку от её лица. – Разве тебе не противно? – Что? – Старший вампир недоумённо изогнул бровь. А потом в нём вдруг вскипело негодование, граничащее со злостью, – Ты хоть понимаешь, что могла умереть, или это для тебя просто шутка? Это прозвучало резче, чем ожидалось, но ничего поделать брюнет не мог. Как вообще можно спрашивать о том, противно ему или нет, после всего, что он видел? Она правда думает, что ему стоило просто оставить её лежать там вот так? Сиреневолосая же от его заявления широко распахнула глаз, и усталость уступила место коктейлю из шока, злости, обиды и отвращения. – Ты подумал, что я нажралась таблеток, как какая-то наркоманка? Этот вопрос прозвучал, как удар хлыстом. Дюк долго думал, что ответить, пока по-прежнему очищал её лицо от макияжа. – Комната облёвана, рядом вскрытый нембутал. – Он старался говорить твёрдо, но голос выдавал дрожь и вновь зарождающийся страх при этих воспоминаниях. – А ты лежишь на диване и как будто даже не дышишь. Что я должен был подумать? Чтобы скрыть свой страх, мужчина прибрал косметичку, ведь лицо девушки уже было чистым. Та уже не смотрела с гневом и отвращением, а стыдливо опустила взгляд на Минос, что тёрлась об её руку. Неожиданно она заговорила: – Последнюю неделю я не могла спать. Я принимала нембутал от бессонниц. – Мисси говорила, еле шевеля ртом, словно под гипнозом. Дюк слушал, затаив дыхание. – Но сегодня нембутал не помог, и я… Немного выпила, – заключила она, закусив губу. Немного?! Силаффу пришлось прикусить язык, чтобы ненароком не сказать этого вслух. Но, видимо, один только его взгляд уже говорил о многом, потому что, посмотрев на него, Мисси закрыла лицо руками, и через миг по комнате пронёсся тихий девичий плач. Не истеричный, но всё ещё протяжный и душераздирающий, словно гром среди ясного неба. Вампир подсел ближе к ней, осторожно обхватил округлые, маленькие плечи. Провёл по ним ладонями вверх-вниз. – Эй-эй, тише. Уже всё хорошо, так? – мягко начал он, стараясь говорить ободряюще, – Ну же, милая, посмотри на меня. Но она не реагировала. Продолжала всхлипывать и торопливо вытирать слёзы ладонью. Словно ей всю жизнь внушали, что плакать при посторонних нельзя. Минос обеспокоенно глядела на хозяйку снизу-вверх и в качестве утешения с новой силой принялась тереться об неё. Но даже на это Мисси не реагировала, ибо, опять же, была занята тем, что пыталась спрятать от Дюка свои слёзы. Но это было бесполезно, он и так их видел. – Прости меня, – начал мужчина, подсаживаясь к ней ещё ближе, так близко, что почти коснулся лбом её лба, – Я не должен был говорить всего того, что сказал перед уходом. Глупо, наверное, было извиняться, ведь причина её стресса и печали явно не в этом. Но в глубине души он надеялся, что от его извинений ей хотя бы полегчает. Вампир не выносил женских слёз, потому что они напоминали ему о матери, которая частенько ссорилась с отцом, и ссоры эти почти всегда заканчивались плачем. Но его мать была мягкой по натуре, пусть это и не отменяло её внутренней силы и стержня, её было просто задеть. А тут Мисси, сильная духом девушка, плачет перед ним, а он теряется, как идиот. – Если бы я знал, как тебе тяжело… Хотя это не оправдание, – продолжил Дюк, но юная Дюмариас заткнула его тем, что внезапно прильнула к его груди, обхватив руками костлявый торс. Вампир снова замер на месте, не решаясь обнять её в ответ. Опять удивила такая тактильность со стороны девушки. Но почти сразу он отбросил далеко и надолго все подозрения и неуверенность и сомкнул длинные руки на дрожащей от тихий рыданий спине. Без пышного платья, в одной пижаме, пусть и полностью закрытой, она казалось ещё более маленькой и хрупкой, и что-то внутри у Дюка всё никак не переставало сжиматься от этой мысли. Мисси впилась кончиками пальцев в ткань его рубашки, как утопающий впивается в спасательный круг, и её всхлипы не умолкали. Тепло её судорожного, сбивчивого дыхания чувствовалось даже через одежду. Силафф обнял её покрепче, прижав к себе и зарывшись носом во влажные волосы. Вдохнул сладковатый цветочный запах, оставшийся даже после воды, и нежно провёл по ним рукой. Он уже и не помнил, когда в последний раз обнимал кого-то вот так. Обнимал, чтобы утешить, защитить, поддержать. А было ли такое хотя бы один раз? Если и было, то в роли утешаемого всё время был сам Дюк. Он вспоминал объятия мамы, Брэма, Эстевана. Наименее болезненно оказалось вспоминать последнего. Из-за его больших габаритов объятия с ним ощущались как самый настоящий защитный купол, который укрывает тебя со всех сторон. А в купе с его мягким, добродушным характером это чувствовалось как нечто особенное, словно подобное проявление привязанности со стороны столь всепрощающего существа было знаком твоей избранности и защищённости. И пусть Эстеван позже и оказался трусливым предателем, воспоминания об объятиях с ним до сих пор отдавались теплотой в сердце. Даже сейчас Дюк слабо улыбался, прижимая Мисси к себе и образуя вокруг неё подобие купола, коим для него когда-то был тот добрый, тучный вампир. Пусть худощавое телосложение не особо это позволяло, сейчас впервые он сам обнимал кого-то с ярым желанием защитить. Пока непонятно, от чего, но он был готов к чему угодно. Мисси постепенно успокоилась и чуть отстранилась от груди Дюка, но продолжала упираться в неё лбом. – Я, наверное, такая жалкая сейчас, да? – произнесла она с горькой усмешкой. – Дюк… Только я должна здесь извиняться. Я срывалась на тебе, а потом и вовсе… О господи. – Она так странно вздохнула, что старший вампир испугался, что её может вырвать снова. – Дюк, в той комнате всё очень плохо? – Эй, это сейчас последнее, о чём мы должны переживать. Понятно? – Он ещё раз ласково провёл рукой по её волосам. Да, в той гостевой по любому уже такое амбре стоит, что и представить страшно. Наверняка придётся выбросить и ковёр, и диван, ну и пусть. Они не обеднеют. А прибираться сейчас не было ни желания, ни сил. Он аккуратно взял Мисси за подбородок и поднял взором на себя. Может, ей и не хотелось бы, чтобы он видел её заплаканной. Но пусть она знает, что не нужно стыдиться этого. Рядом с ним ей уже ничего не стоит стыдиться. Единственный глаз юной Дюмариас распух и покраснел от слёз, а морщинка под ним как будто стала ещё больше. Это просто усталость и истощение. Ей надо отдохнуть. – Ты ни капельки ни жалкая, ясно? – заявил Дюк, проводя ладонью по её лицу, чтобы утереть влажную дорожку. – Это бессонницы, трудный период, который может быть у всех. Даже у кого-то, вроде нас с тобой. – Он натянул ободряющую улыбку. – Только впредь не мешай медицинские препараты с алкоголем, хорошо? А то я сомневаюсь, что ещё хотя бы раз выдержу нечто подобное. На краткий миг губы молодой вампирши дрогнули в слабой улыбке, но, не успел брюнет порадоваться, как эта улыбка потухла, словно свечка. Она прижала его руку к своей щеке, посидела так немного, будто осмысливая его слова. Или будто желая поделиться чем-то ещё? Дюк весь подобрался и напрягся, но руку не отнял. Ему даже было приятно то, как она прижималась к ней, поэтому он терпеливо ждал. Пока, наконец, Мисси не отпустила его руку и снова не ткнулась лицом в его грудь, обняв торс. Все её движения были такими неторопливыми, наверное, из-за боли в голове. Уже не думая ни секунды, Силафф обнял молодую вампиршу в ответ, запустив пальцы в её сирень. – Я слышу голоса. – Она выпалила это так резко, что Дюк вздрогнул всем телом. Как от громкости её голоса, так и от смысла сказанных слов. – Это и есть причина моих бессонниц. – Мисси продолжила говорить, не взирая на его молчание, и прижалась к его груди щекой. – Я слышала их и раньше. С тех пор как… Отобрала у тебя эту штуку. «Эта штука» сейчас как раз упиралась Дюку в спину, пока девушка его обнимала. И от этого стало страшнее. – Я научилась их контролировать и затыкать. Порой они были напористыми, но происходило это редко, и мне всегда удавалось их подавить. – Сиреневолосая опять всхлипнула. – Но неделю назад… Всё резко стало хуже. Я даже не могла нормально спать и начала принимать нембутал. А сегодня, когда ты ушёл, это стало просто невыносимо! Её голос всё больше срывался на крик, полный одновременно и злобы, и бессилия. – Что они говорят? Эти голоса, – уже как будто на автомате спросил Дюк, интенсивно гладя вампиршу по спине и плечам. С каждым её новым словом ему становилось страшнее и тревожнее. Слышал ли он сам какие-то голоса в тот период, когда владел тростью? Он уже и не помнил. Всё как в тумане. В ответ на его вопрос Мисси вдруг вскинула голову, чуть не ударив мужчину макушкой в подбородок. Вскинула слишком резко, учитывая, как потом она поморщилась от боли. Но затем требовательно и строго посмотрела на друга. – Считаешь, я сумасшедшая, да? – Я не говорил такого. И нет, не считаю. Дюмариас тут же смягчилась и снова прильнула к нему, даже не поменяв положение рук за его спиной. – В основном не самые приятные вещи. – Она ответила уклончиво. Внутри всё похолодело. И что делать теперь? Сказать ей то, что он думает? Она же и так понимает, что причина в трости, значит, проблем быть не должно, верно? А вдруг, если он скажет ей это сам, это вернёт всё на круги своя? Опять будут разборки, кто прав и чья трость. Во времена их активного соперничества он только и делал, что стремился вернуть себе этот артефакт, ставший символом его уязвлённой гордости. А позже, смирившись и позволив ей его оставить, он тем самым признал их нынешнюю связь, признал её право остаться здесь с ним. Потому что рядом с ней он зажил по-новому, почувствовал и понял новое. А в итоге получилось так, что он обрёк её на… Это. Набрав побольше воздуха в грудь и приготовившись к худшему, Дюк начал: – Ты же понимаешь, в чём дело? – Понимаю, – она высвободилась из его объятий, и Силафф уже расценил это как крах всего, к чему они пришли за эти месяцы. Но, увидев лёгкую, чуть нахальную улыбочку на её губах, он немного успокоился, – И ты тоже всё понимаешь. Но спасибо, что хоть силой не отбираешь, как в старые добрые. – Она захотела подстегнуть его. Дюк позволил себе смешок, но потом сразу посерьёзнел: – Лечить надо причины болезни, а не её симптомы. Если мы вдвоём сходимся в том, что есть причина, то надо решить, что с этой причиной делать. Правильно? Минос, отдыхающая на подушке, как-то странно заёрзала и снова уставилась на вампира с осуждением. Боже, пусть засунет себе своё осуждение куда подальше, драный клубок шерсти. Сейчас важнее всего то, что думает Мисси. Та, в свою очередь, не оттолкнула его, не прижала к себе трость и не спрятала за спиной. Просто положила артефакт к себе на колени и задумчиво уставилась на него, спокойная как скала. А ещё задумчивая и печальная как мудрец, повидавший всякого на своём веку. – Дюк, скажи. Тебе нравилось быть человеком? – спросила она, выжидающе взглянув на него. Она уже и так хорошо знала ответ на этот вопрос. Потому что хорошо знала его. Не было смысла врать и изворачиваться, так что вампир ответил честно, хоть и знал, к чему эта честность может привести: – Нет. – Вот и мне не нравилось, – горько усмехнулась сиреневолосая, снова опустив печальный взгляд на артефакт, – Потому что я была никем. Никто и никогда не воспринимал меня всерьёз. Ни в школе, ни дома, ни где-либо ещё. – Она принялась задумчиво вертеть трость в руках. – Я могу отказаться от этого, но не уверена, что решусь. Потому что тогда придётся вернуться… Туда. К началу. Снова стать пустым местом. Никем. – Мисси, а теперь послушай меня, – Дюк снова прикоснулся к её щеке, вынудив поднять на него взор, – Ты не никто. Ты как минимум кто-то. Даже в своей человеческой жизни ты всегда была кем-то, кто бы что ни говорил. – Он нежно провёл большим пальцем по её лицу. – Мне не нравилось быть человеком, это так. Но если бы у меня был выбор, как и у тебя… Выбор быть несчастным, но свободным человеком или счастливым, но зависимым от магической трости с непонятными голосами вампиром… Честно скажу, я выбрал бы первое. Мисси открыла было рот, чтобы возразить, но он не дал ей такой возможности: – Ты сказала, что раньше всё было неплохо, но потом они взбесились. И сегодня я нашёл тебя в таком состоянии и чуть не помер от ужаса. Потому что думал, что ты умерла, понимаешь? – снова сдержать дрожь в голосе не получилось, – И пусть сейчас всё закончилось хорошо, ради Бога, подумай, что может произойти потом. И подумай, какова вероятность, что и в последующие разы в конце всё будет хорошо. На это девчонке уже нечего было возразить. Она опять задумчиво уставилась на трость в своих руках. Даже представлять не хотелось, какого рода мыслительный процесс там у неё шёл. – Я понимаю всё это. – С каким же трудом ей дались эти слова. – Но мне нужно время на подумать. Ладно? Невозможно описать ту досаду и разочарование, что Дюк испытал от такого ответа, ибо он искренне не понимал, о чём тут вообще думать. Но для приличия он согласно кивнул. Хорошо, может, он не был столь убедительным. В следующий раз он будет стараться лучше. – Как голова? – поинтересовался он. – Как будто у меня третья мировая в черепушке, – устало вздохнув, хмыкнула Мисси. – Я ждал этих слов, поэтому принёс обезбол, – вампир потянулся за пластинкой таблеток на тумбочке и подал ей. Увидев её полный опаски взгляд, он произнёс, – От одной штуки ничего не будет, если ты запьёшь её на этот раз водой. Которая, как раз кстати, тоже здесь. – И он подал ей вдобавок недопитый стакан, где оставалась ещё половина жидкости. Юная Дюмариас наградила его мягкой улыбкой и приняла и воду, и обезболивающее. Хоть в её взгляде всё ещё оставалась тяжесть серьёзных раздумий, Дюк был невероятно рад этой улыбке. Проследив, чтобы она тщательно запила пилюлю, вампир посмотрел на часы. Семь утра. За окном уже наверняка встало солнце. От этих мыслей на него самого накатила нешуточная усталость. – Тебе нужно ещё что-нибудь, прежде чем я пойду спать? – спросил он, хоть про себя и подумал о том, что оставлять соседку одну в данный момент – не самая лучшая идея. Что ж, наверное, она не будет против, если сегодня он поспит у неё в кресле или на полу. Наверняка она поймёт. Мисси вдруг снова о чём-то серьёзно задумалась. Будто всё рвалась что-то ещё сказать, но до последнего тянула. Почему же? Ведь после всего этого между ними уже не должно быть никаких барьеров. Оглядев вампира с ног до головы, внимательно всмотревшись в его лицо, она произнесла: – Это прозвучит ещё более странно, чем мои слова про голоса, знаешь ли. – Брось. Думаешь, я не привык к странностям? – Дюк лишь развязно пожал плечами и выжидающе уставился на неё, мол, выкладывай давай. Но он и предположить не мог, что она скажет дальше. А сказала она следующее: – Когда ты рядом, голоса словно исчезают. Не могу объяснить, почему, но это так. Так что… – она скромно улыбнулась, кивнув на кровать под собой, – Если будешь прилично себя вести… Милости прошу к моему шалашу. Брюнет ошалело уставился на неё. Он боялся переспрашивать, уточнять, потому что был уверен, что окажется осмеянным или его пошлют куда подальше. Ну ведь он явно не так всё понял, да? Но тут Мисси подвинулась чуть дальше середины кровати и похлопала по месту рядом с собой, развеяв все сомнения. – Учти, что я сказала про приличие. – Она позволила себе усмешку. – Не надо на меня так смотреть, будто я тебе секс по дружбе предлагаю. – Я вовсе так на тебя и не смотрю! – Дюк не упустил возможность возмутиться, но не мог не признать, что чувствует себя неловко и даже как-то по-дурацки от такой просьбы. Столько раз он шутил подобным образом, чтобы её позлить, но это всегда заканчивалось либо колкой фразочкой, либо тычком под ребро от неё (а даже шутя била она больно). И вот теперь она сама… Предлагает поспать с ней в одной кровати? Нет, он уже приготовился и так, и так отправиться на боковую в её комнате, но чтоб на одной кровати? И никакого подвоха? Из напряжённых раздумий вампира вывело лёгкое, нежное прикосновение её руки к его. – Дюк, пожалуйста. – Теперь на её лице не было и тени улыбки или усмешки. – Понимаю, ты сегодня и так много для меня сделал, и, возможно, я многого прошу. Но я хочу, чтобы ты был рядом. Мне нужно, чтобы ты был рядом. До тех пор, пока я не разберусь в себе и в… Этом, – она косо глянула на трость. Прям настолько рядом ему нужно быть? – Ну если уж так хочешь, можем поцеловаться один раз, но большего не жди, – раздражённо закатив глаз, сказала Мисси, чтобы наконец уже уломать вампира. – Боже, да иди ты в пень, – Дюк неожиданно хихикнул, хоть хихиканье и вышло нервным, – Не надо меня заманивать своими подачками. Если тебе правда так спокойнее, то я лягу здесь. Вампирша заметно расслабилась и отпустила его руку. – Только мне надо переодеться, – сообщил мужчина, критично осматривая свою мокрую рубашку, – Подождёшь меня, пока я сгоняю к себе за пижамой? Ничего ведь… Не будет за это время? – Он перевёл обеспокоенный взгляд на сиреневолосую. Та вдруг снисходительно улыбнулась ему и выдала: – Открой вторую снизу полку в шкафу. Там твоя футболка. Дюк вытаращил на неё глаза. – Откуда у тебя моя футболка? – Девочки не раскрывают своих секретов, – Мисси улыбнулась шире, свернувшись клубочком под одеялом. И правда, как маленькая девочка. – Не знал, что девочки воруют футболки у мальчиков, – Дюк усмехнулся и направился к шкафу. – Это такой способ показать, что я тебе нравлюсь? В шкафу он, удивившись, действительно обнаружил свою старую футболку с изображением своего любимого певца Аурелио Вольтера. Пусть она уже и немного выцвела, но на ощупь осталась такой же нежной, так что вполне годилась для сна. А ещё всё ещё была по размеру, ведь Силафф за последние пару лет в своём весе не прибавил и килограмма. – Нет, просто у тебя хороший вкус, – ответила тем временем на его вопрос Мисси. – А я её месяц искал между прочим, – состроив обиженную мину, вампир принялся быстро снимать с себя шляпу, плащ и мокрую рубашку. Оказавшись голым по пояс, он с напряжением начал ощущать её пристальный взгляд на своей спине. Интересно, она когда-нибудь видела его таким? Вроде бы нет. Повернув голову, он и правда заметил, как она наблюдает за ним из-под одеяла, но поняв, что он заметил, отвернулась. Вздохнув, Дюк натянул футболку и быстро стянул с себя туфли и брюки, оставшись в бардовых боксёрах с чёрными летучими мышами. Что ж, вполне себе прилично. – Тебе идёт, – снова улыбнулась ему Мисси, когда он приблизился к кровати, – Носил бы ты почаще обычную одежду. Брюнет ответил ей своей улыбкой, после чего улёгся на освобождённой половине, укрывшись одеялом. Минос ушла с его подушки и переместилась на подушку хозяйки позади её головы. – Нервничаешь? – насмешливо обратилась к нему девушка, когда их лица оказались друг напротив друга. – Возможно. С непривычки, – отозвался Дюк, положив руку под голову. – Что именно непривычно? – не без интереса спросила Дюмариас. «То, что я лежу в одной кровати с женщиной не голышом, и то, что эта женщина – ты». Так подумал про себя Силафф, а вслух сказал: – Примерно всё знаешь ли. Вампирша приблизилась к нему. Приблизилась не спеша, ведь боль в голове при резких движениях всё ещё тревожила. – Мне тоже не особо верится, что мы это делаем, – она положила голову на его руку. Немного тяжело. Но это была даже приятная тяжесть. – Но спасибо тебе за то, что поверил мне и остался. Потому что я устала справляться с этим одной, и мне нужно, чтобы рядом был кто-то. Мисси дотронулась до его плеча рукой, расслабленно прикрыв глаз, и придвинулась чуть ближе. – Приятно, что этот кто-то я, – произнёс Дюк, стараясь не думать о том, что его нос теперь почти утыкается ей в макушку. Волосы пахли влагой, но и ещё чем-то сладким. Это жасмин? Лаванда? Интересно, а она тоже чувствует его запах? Чёрт, надо было всё-таки сходить в душ… Должно быть от него сейчас разит сигаретами и потом. Но юной Дюмариас словно было всё равно. – Ты правда так сильно испугался сегодня? – неожиданно спросила она. – Словами не передать, как я испугался, – ответил вампир. Слово «испуг» сюда вообще не подходило. Оно не описывало и половины того, что он испытал в те страшные минуты, с того момента, когда он увидел эти чёртовы таблетки, и до того, когда она наконец посмотрела на него осмысленно. Поэтому он тоже протянул руку к девушке, чтобы приобнять её за плечо. Ещё раз убедиться, что она здесь и ничего непоправимого не случилось. Мисси словно прочитала все его мысли и придвинулась теперь уже настолько близко, что опять уткнулась лбом ему в грудь. – Как ты сейчас? – спросил он лишь бы не молчать и нежно погладил её по спине. – Немного лучше. – А голоса? Их точно сейчас нет? – Да. Абсолютная тишина. И это замечательно. – Он мог чувствовать, что она улыбается. Такая спокойная и безмятежная. Это тоже замечательно. – Мисси, – начал Силафф, с осторожностью подбирая слова и продолжая гладить спину девушки, – Тебе больше не нужно разбираться одной ни с чем, ладно? Ты больше никогда не будешь одна. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь. Потому что ты… – он замялся ненадолго, закусив губу. Лучше бы последнее предложение вообще не добавлял. Он так хотел выразить всю свою тревогу за неё, то, насколько она дорога ему. Но как это сделать, чтобы это не звучало слишком сопливо и неестественно для него? – Потому что я? – Мисси снова вывела его из раздумий своим робким, уточняющим вопросом. – Потому что ты важна, – наконец заключил Дюк. Возможно, он мог придумать что-то получше. Однако, судя по всему, молодой вампирше и этого было достаточно, ведь она снова крепко обняла его одной рукой за торс. Носиком она упёрлась в его тонкую шею, и теперь он мог чувствовать её тёплое дыхание без преграды в виде воротника рубашки. Даже мурашки побежали по коже. – Спасибо, – мягко шепнула она, засыпая. Не за что. Мужчина обвил руки вокруг хрупкого тельца. Это тельце сейчас касалось его груди, живота, частично ног. Так близко они точно ещё не были. Да что там, ни с одной другой женщиной, даже с теми, с которыми он спал, брюнет так близко не был. Пусть это и было странно, непривычно для него, тем не менее ощущалось как никогда хорошо и правильно. Единственное, что сейчас омрачало этот прекрасный момент, это трость, аккуратно уложенная за спиной сиреневолосой. Мужчина даже мог чувствовать холод каменного набалдашника краем ладони. Мелькнула мысль, что он может попробовать снова, когда Мисси уснёт. Она ничего не заметит. Она поймёт, что это ради неё, ведь так? Однако старший вампир вовремя одёрнул руку, поместив её подальше от артефакта. Нет, так точно нельзя. Вот так воспользоваться её доверием и слабостью, даже в благих целях, слишком грязно. Она должна сама это сделать. Пусть она сама поймёт всю опасность и неоднозначность ситуации и сделает правильный выбор. Наверное, звучит так, будто он скидывает на неё ответственность, тем более, по сути он и виноват в том, что эта трость попала к ней в руки. Но нет, он будет рядом, как она того и хочет. Будет рядом, чтобы помочь ей понять, и чтобы голоса в голове больше не тревожили её. И чтобы позаботиться о том, что произошедшее сегодня не повторится. Лишь бы не случилось что-то хуже, чем это. Лишь бы он точно был рядом, чтобы это «хуже» вовремя предотвратить. Ну пожалуйста, он что, многого просит? От воспоминаний о том образе неподвижно лежащей на диване и как будто даже не дышащей Мисси Дюк невольно вздрогнул всем телом. Уже задремавшая девушка медленно провела ладонью по его спине, как бы говоря, что ничего не случилось. Что всё уже хорошо и будет хорошо впредь. Хотелось бы расценить это как обещание. Силафф улыбнулся, чуть приподнял голову над подушкой, чтобы взглянуть на её умиротворённое, спящее выражение лица. Побуждаемый накатившей на него волной нежности он наклонился, чтобы коснуться губами её гладкого лба. Ненадолго задержался, впитывая пряный запах цветов. – Не увлекайся шибко, – донёсся снизу сонным голосок. – Я помню про приличия, детка, – молвил брюнет, отстраняясь всё с той же нежной улыбкой на лице. – Кто ж тебя знает, – она приоткрыла глаз и усмехнулась, глядя на него. – По идее ты. Мисси тоже подняла голову и потянулась к нему, игриво чмокнув в щёку. От ощущения её губ в груди приятно затрепетало, а бабочки снова проснулись. Жаль, что длилось это самое ощущение лишь долю секунды, но и этого хватило с лихвой, чтобы придать Дюку уверенности в том, что он рассудил всё правильно. Юная Дюмариас легла обратно, потёршись носиком об его шею и притиснувшись к нему. Силафф тоже устроился поудобнее, прижавшись подбородком к её макушке. Её мягкий матрас, нежное одеяло и подушки, пропахшие стиральным порошком и всё тем же запахом цветов, её тёплые объятия и приятный аромат окутывали его, медленно усыпляли. Засыпая, мужчина думал о главном. А главным было то, что по крайней мере сегодня ничего не случилось. Что по крайней мере теперь он знает, что тревожит её, пугает, не даёт покоя. Знает способ, как облегчить её ситуацию, как помочь ей. Хоть проблема ещё и не решена с концами, они обязательно разберутся с этим, как только отдохнут. Разберутся вдвоём. Иначе и быть не может. Об этом Дюк и думал, пока погружался в сон. К сожалению, не такой спокойный сон, которого он желал.