Двенадцать свиданий

Гермиона быстро ходила из угла в угол, судорожно прижимая руки к груди. Пенси со скучающим видом сидела в кресле у окна и полностью игнорировала подругу. Она лениво листала какой-то журнал, периодически отвлекаясь на телевизор, работающий на самой низкой громкости. — Грейнджер, сядь, надоела, — Пенси взяла с журнального столика пачку сигарет и достала одну. — Не кури, — машинально пробормотала Гермиона, наконец садясь на диван. — Это моя квартира, а ты завтра съезжаешь, — равнодушно ответила Пенси и затянулась. Гермиона и вправду нашла себе очень приличный вариант на Гудж стрит: не так далеко от Пенси, но гораздо дешевле, чем квартиры, подобные ее апартаментам. Она собрала вещи еще в пятницу днем, до их свидания с Драко, чтобы в субботу быстро переехать. Она вернулась от Драко в субботу в десять часов утра. Пенси встретила ее на кухне, хитро приподняв одну бровь. — Ну что? — Ничего, — Гермиона пошла в ванную, на ходу стягивая платье. — Ты заявилась домой лишь утром и говоришь, что ничего не было? Пенси соскочила со стула и стала догонять Гермиону, топая босыми ногами по дорогому паркету, но Гермиона успела захлопнуть дверь перед ее носом. У них и правда ничего не было, они даже не целовались. После танца Драко проводил Гермиону в гостевую комнату, где для нее уже была приготовлена постель. Конечно, она не смогла сомкнуть глаз, и всю ночь лежала в кровати, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам в доме. Пару раз за ночь Драко вставал, чтобы зайти на кухню, наверное, попить воды. Она боролась с искушением подняться и выйти к нему. Но это не привело бы ни к чему, кроме неловкости. Если бы он хотел, он показал бы ей свою спальню. Вместо этого она провела ночь в безликой серой комнате, обставленной просто и лаконично, так, чтобы она подходила для любого гостя. Утром она встала раньше Драко, приготовила ему кофе и, не дожидаясь, когда он проснется, вызвала такси и уехала. С момента ее возвращения прошло девять часов, Гермиона не могла найти себе места. — Он не позвонил, — сказала она глухо и посмотрела в окно. Пенси медленно выпустила дым и покосилась на Гермиону поверх журнала. — Ты хотя бы сама ему позвонила? — Нет. — Почему? — Потому что я не знаю, что сказать. — Конечно, — Пенси говорила абсолютно серьезно. — Ты лучше будешь ходить по гостиной кругами и смотреть на телефон каждые тридцать секунд. Гермиона бросила на нее раздраженный взгляд и закусила губу. — Я не смотрю на телефон каждые тридцать секунд. — Я засекала, — Пенси затянулась в последний раз и потушила сигарету в пепельнице. — И что тебя так беспокоит? Вы вчера провели вместе весь вечер, ты приехала домой утром. Вы разговаривали, танцевали, ты ночевала у него, что именно ты сейчас от него ждешь? Гермиона закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Я не знаю. Пенси отложила журнал и повернулась к подруге. — Ты хочешь, чтобы он позвонил и сказал, что ему понравился вечер? Хочешь, чтобы позвал тебя на следующее свидание? Хочешь понять, почему он не полез к тебе в постель? Или ты просто хочешь убедиться, что он с утра не пожалел обо всем, что наговорил тебе вчера? Гермиона поджала губы. — Я не знаю, Пенси. Это я сбежала утром! Может, он думает, что это я не хочу с ним больше иметь ничего общего. — Ты просто испугалась, что утром все станет неловко. — Гермиона ничего не ответила, и Пенси встала с кресла, потягиваясь после долгого сидения в одной позе. — И решила сбежать первой, — закончила она. Гермиона начала грызть ноготь на большом пальце, глядя в одну точку немигающим взглядом. Она знала, что следующее свидание за ней, а не за Драко. Но что, если он не захочет идти с ней на седьмое свидание?

***

К вечеру все вещи Гермионы уже стояли в новой квартире. Переезд оказался проще, чем она ожидала: коробки грузчики заносили прямо в прихожую, а Гермиона следила за тем, чтобы ничего не перепуталось и не разбилось. Пенси приехала помочь, хотя большую часть времени стояла посреди комнаты и глазела в окно. Квартира на Гудж-стрит была значительно меньше их прежнего жилья, зато Гермионе сразу понравилось, что здесь было тихо. Из окон гостиной виднелись соседние дома и кусочек голубого неба, а днем в комнату попадало много света. Кухня была крошечной, с двумя верхними шкафчиками и старой плитой, а рядом с окном помещался небольшой круглый стол. — Твоя кухня размером с мой гардероб, — сказала Пенси равнодушно, оглядываясь по сторонам. Гермиона усмехнулась и продолжила распаковывать коробки: она расставила книги на узкой полке в гостиной, долго переставляя их местами, пока наконец не осталась довольна. На кухне сложила посуду, повесила два полотенца и поставила на подоконник небольшую банку с чайными пакетиками. В спальне она застелила кровать свежим бельем, Пенси помогла ей убрать одежду в шкаф и положила на прикроватную тумбочку несколько книгН наудачу вытащенных из очередного сундука. Гермиона открыла последнюю коробку. В ней лежали фотографии, письма, старые записные книжки и несколько вещей, которые она хранила просто потому, что не могла заставить себя их выбросить. Гермиона некоторое время сидела прямо на полу, перебирая фотографии. На одной они с Гарри и Роном стояли возле Черного озера еще на втором курсе. На другой — Гермиона была растрепанная после очередного похода в Хогсмид на выходных. Были фотографии с папой, где она держит на руках Живоглота, и даже несколько снимков с Пенси. Она улыбнулась, увидев одну из старых фотографий в большом зале, и поставила ее в рамку на полке. Последней ей попалась фотография с мамой. Гермиона задержала ее в руках чуть дольше остальных, а потом положила обратно в коробку, закрыла ее и задвинула на верхнюю полку шкафа. — Все? — спросила Пенси из дверного проема. Гермиона поднялась с пола и огляделась. — Почти. — Тогда я могу ехать? — Конечно, Пенс, спасибо за помощь. Пенси посмотрела на нее, потом на квартиру. — Ты точно не хочешь, чтобы я осталась? Гермиона покачала головой. — Я справлюсь, мне здесь очень нравится, правда. Пенси взяла сумку и направилась к двери, но перед выходом обернулась. — Позвони, если тебе что-нибудь понадобится. Дверь закрылась, и Гермиона осталась одна. Она прошла по квартире еще раз, выключила свет на кухне и вернулась в спальню. Новое жилье все еще выглядело немного пустым, но уже начинало становиться ее домом. Она открыла окно: с улицы донесся шум машин, чьи-то голоса и звонкий детский смех. Гермиона постояла у окна, слушая город; потом закрыла его и легла на кровать.

***

Минуты перетекали в часы, а часы незаметно превращались в дни. Так прошла рабочая неделя. Драко не звонил. В понедельник Гермиона еще была уверена, что он все-таки позвонит вечером; во вторник она решила, что, вероятно, просто занят. В среду начала убеждать себя, что после их разговора он тоже решил немного отстраниться и подумать. К четвергу она уже по-настоящему злилась. В пятницу утром Гермиона проснулась, потянулась к телефону и только потом вспомнила, что ждать звонка бессмысленно. Она отбросила телефон на кровать и пошла ставить чайник. Квартира постепенно переставала выглядеть как временное жилье. На кухне появились продукты, в ванной — ее косметика, на столе в гостиной — ежедневник с планами на день и карандаш. В спальне на стуле уже несколько дней лежал свитер, который она собиралась убрать, но каждый раз проходила мимо. Каждый раз, когда телефон звонил, она первой смотрела на экран, а каждый раз, когда приходило сообщение, сердце на секунду ускорялось, а потом успокаивалось, стоило увидеть очередное уведомление от банка, коллеги или магазина. Пятничным вечером она сидела на краю кровати, листала книгу и вдруг поймала себя на том, что не помнит ничего из прочитанного, ее мысли уже давно не заняты сюжетом. Гермиона несколько секунд смотрела на страницу, потом закрыла том и отложила на тумбу. Она взяла в руки телефон и открыла телефонную книгу. — Вот еще, — пробормотала она и бросила его на кровать. Через минуту телефон снова оказался у нее в руках. Спустя четыре долгих гудка раздался ответ: — Да? Его голос звучал очень спокойно, словно он не догадывался, кто звонит, хотя Гермиона надеялась, что он все-таки записал ее номер. — Привет, Драко, — сказала Гермиона несмело и уже пожалела, что позвонила. — Здравствуй, Грейнджер, — на фоне привычно шумела дорога. Повисла короткая пауза, Гермиона несколько раз сжала и разжала кулак, глядя, как на ладони остаются белые полумесяцы — следы от ногтей. — Ты за рулем? — спросила она, оттягивая неловкий разговор. — Да, еду домой. — просто ответил Драко. — Понятно. Снова тишина; Гермиона закусила губу и посмотрела на телефон, словно могла увидеть через него его лицо. — Я хотела спросить… — Ты звонишь, чтобы все закончить? — голос Драко стал звучать по-другому, более глухо. Гермиона растерялась. — Что? — Я просто подумал, что раз ты уехала утром, не попрощавшись, то, наверное, больше не хочешь продолжать. Я решил, что тебе было неприятно настолько, что ты больше не хочешь меня видеть. — Я всю неделю думала, что ты не звонишь именно потому, что решил больше меня не видеть. На другом конце повисла пауза. — Грейнджер, кажется, это ты сбежала. — Драко, я… — Грейнджер, ты ушла, пока я спал. Я решил, что, наверное, тебе было достаточно. Она вдруг поняла, что ждать от него звонка было самой плохой ее идеей. Это она его обидела. Она задавала идиотские вопросы, она испортила вечер. И что же? Она думала, что он должен звонить? Какая же дура. — Прости меня, — быстро произнесла Гермиона, пока снова не передумала. — За то утро. Я действительно сбежала, но не потому, что не хотела тебя видеть и не потому, что пожалела о вечере. Просто я проснулась и растерялась: я не знала, как себя с тобой вести. Ты спал, все было тихо, и я вдруг представила, как ты просыпаешься, мы встречаемся на кухне, смотрим друг на друга и не понимаем, что говорить после всего, что произошло. Мне стало так неловко, что я решила, что лучше просто уехать. — Она ненадолго замолчала, но Драко не отвечал, и она продолжила, — это было глупо. Я могла тебя разбудить, могла подождать, могла хотя бы оставить записку. Но я почему-то решила, что проще исчезнуть, чем пережить эти пять минут неловкости. Вот и все. Теперь ты хотя бы знаешь, почему я это сделала. Драко помолчал, а потом невесело рассмеялся. — Значит, ты сбежала, потому что боялась неловкого утра? Грейнджер, неловким утро могло бы стать, если бы мы переспали по пьяни. Гермиона закусила губу, но промолчала. — Ладно, — продолжил он уже спокойнее. — Я тоже не собираюсь изображать здесь образец здравого смысла. Я увидел пустую гостевую комнату и решил, что ты таким образом сообщила мне всё, что я должен знать. В общем не стал навязываться, — произнес он усталым голосом он, и Гермиона могла поклясться, что он пожал плечами. — То есть ты правда подумал, что я больше не хочу тебя видеть? — Да. — После короткой паузы Драко добавил уже совершенно серьезно: — Грейнджер, если ты от меня уходишь, я не догоняю. Я не собираюсь стоять посреди дороги и выяснять, почему ты передумала. Если ты решила уйти — я предполагаю, что ты именно этого и хотела. Гермиона почувствовала, как у нее защипало глаза. Его слова показались ей немного грубыми и черствыми, но она понимала его мотивацию. Они на берегу договорились по-взрослому: двенадцать свиданий, честность и открытость. Манипуляции и избегание в этот список не входят. Гермиона сглотнула слюну и ответила: — Я поняла. В общем… я хотела спросить, будем ли мы продолжать. — Если ты хочешь. — Я бы хотела, — Гермиона почувствовала укол разочарования, ей хотелось бы услышать другой ответ. — Тогда будем. Она выдохнула и только теперь поняла, что все это время задерживала дыхание. — Хорошо. — Хорошо. — Тогда седьмое свидание за мной? — Когда? — тон Драко стал почти деловым. — Завтра? — Завтра подойдет, — серьезно ответил Драко. — Отлично. Тогда я пришлю тебе адрес и время… — Отлично. И снова повисла пауза. — Ладно, — первой сказала Гермиона. — Я не буду тебя отвлекать. — Ты мне не мешаешь, — голос Драко наконец потеплел. Она несмело улыбнулась и закрыла глаза. — Все равно, лучше смотри на дорогу и поезжай аккуратно. — Хорошо. Гермиона уже собиралась попрощаться, когда он сам добавил: — До завтра, Грейнджер. — До завтра, Драко. Она отключилась и несколько секунд продолжала держать телефон у уха, потом медленно опустила руку и вздохнула.

***

Седьмое свидание Гермиона решила провести у себя. Ей хотелось ответить Драко на его прошлый вечер чем-то таким же личным. Привести его не в ресторан, а впустить в свою новую жизнь, показать квартиру, в которой теперь жила, приготовить для него ужин и впервые за долгое время самой решить, как закончится эта встреча. Она несколько часов провела на кухне, приготовила пасту с грибами и сливочным соусом, запекла овощи, купила хороший хлеб и небольшой десерт. На столе поставила две тарелки, бокалы и свечи, хотя потом сама несколько раз переставляла их, пока не решила, что свечи — это слишком. Перед приходом Драко она долго выбирала одежду, и в итоге остановилась на простом темном платье, которое хорошо сидело на ней и не требовало никаких дополнительных украшений. Волосы она уложила привычно, нанесла немного макияжа и в последний момент сняла серьги. Она чувствовала себя нервозно, словно с их последней встречи прошло пять лет, а не неделя. Когда в дверь позвонили, Гермиона несколько секунд просто стояла посреди гостиной. — Соберись, — тихо сказала она себе и открыла дверь. Драко стоял на пороге с бутылкой вина и небольшим букетом белых пионов. — Я принес кое-что, — сказал он и склонил голову набок, хитро улыбнувшись. Она ответила на его улыбку и пропустила его внутрь, принимая цветы. Драко выглядел непривычно просто, он был одет в простые синие брюки, на нем не было пиджака, не было в нем привычной безупречной строгости. Его волосы были чуть растрепавшимися за день, а верхняя пуговица рубашки была расстегнута. Пальто он перекинул через руку, словно по дороге несколько раз успел передумать, насколько официально вообще должен выглядеть мужчина, пришедший на ужин к женщине домой. Драко повесил пальто на рогатую вешалку и огляделся. — Так вот где ты теперь живешь, Грейнджер. — Ага, — Гермиона положила букет на столик и неловко убрала руки за спину, не зная, как себя с ним вести. Она была слегка разочарована, что их небольшая ссора словно откатила ее обратно, на недели или даже месяцы назад. Он беспардонно прошел в гостиную, посмотрел на диван, книжные полки, потом заглянул на кухню. — Маленькая, — констатировал он. — Спасибо, — нервно улыбнулась Гермиона, следуя за ним по пятам. — Я не в плохом смысле, Грейнджер, не парься, просто у Пенси квартира раза в три больше. Непривычно, вот и все. — Я решила, что могу обойтись без трех гостиных и комнаты, в которой никто никогда не бывает, — мрачно пробурчала Гермиона. Драко усмехнулся, кивнул и еще раз оглядел комнату. — Мне здесь нравится, — просто сказал он и наконец посмотрел Гермионе прямо в глаза. Она слегка приоткрыла рот от удивления. — Правда? — Да. — Он сделал два шага к ней и подошел почти вплотную. — Тут не нужно ходить по квартире десять минут, чтобы понять, что твой гость испарился. — Очень смешно. — Ладно, извини, я больше не буду. — Он хитро ей подмигнул и потрогал корешки книг. — Уютно здесь у тебя. Гермиона осторожно улыбнулась и сделала шаг к нему. — Тогда я буду рада, если ты останешься.

***

Papaoutai — Stromae

Они устроились за небольшим низким столом в гостиной. Гермиона специально не стала включать телевизор, ей очень хотелось, чтобы ничто не мешало им разговаривать. На столе стояли тарелки, бокалы и ваза с принесенными Драко цветами. Он попробовал пасту, немного помолчал, а потом удовлетворенно кивнул, убирая упавшую на лоб прядь волос. — Это очень неплохо. Гермиона посмотрела на него поверх бокала. — Неплохо? — Хорошо, очень хорошо, если тебе так будет приятнее, — он засмеялся и продолжил есть. Гермиона рассмеялась и пододвинула ближе к нему тарелку с овощами: — Ешь и не отвлекайся. — С удовольствием. Первые полчаса прошли легко: они говорили о всякой ерунде: о ее новых соседях, которые почему-то начинали сверлить ровно в восемь утра, о Пенси, которая сказала, что ей стало очень скучно после переезда Гермионы, и о работе Драко. Гермиона постепенно перестала следить за каждым своим словом, Драко тоже заметно расслабился. Он сидел, откинувшись на спинку стула, время от времени вертел бокал в руке и совершенно спокойно рассказывал ей какие-то мелочи из своей жизни. Когда с ужином было почти покончено, Драко обмолвился о том, что его новый клиент напомнил ему одного из сотрудников Визенгамота. Сначала он невесело усмехнулся, а потом замолчал. — Я давно не думал об этом, — честно сказал он, когда Гермиона вопросительно приподняла брови. — Как это было? — спросила Гермиона, убирая вилку на край тарелки. — Я имею в виду первые недели после войны. Я никогда толком не понимала, что тогда с вами происходило. Драко на секунду задумался и потер шею правой рукой. Гермиона видела, что он мгновенно окунулся в воспоминания. — Если ты не хочешь гвоорить об этом, я пойму, не надо… — затараторила Гермиона, поднимая руки в защитном жесте ладонями вперед. Ей не хотелось снова портить вечер. — Нет, Грейнджер, я могу об этом говорить, все в порядке, — он грустно улыбнулся и взял ее за руку, придвинувшись совсем близко, оставясь сидеть на самом краю кресла. — После войны меня сразу отправили в Мэнор под домашний арест. — А Люциуса? — Гермиона вздрогнула, вспоминая, что однажды сама была пленницей в их доме. Это поместье стало тюрьмой и для самого Драко, она даже не представляла, что он чувствовал. — Его сразу забрали, в тот же день. Утром приехали за ним, а вечером за мной. — И вы даже не успели поговорить? — Успели, но так, минут пять, наверное. — Драко смотрел на их переплетенные руки, он не поднимал глаз. Гермионе казалось, что он может заплакать, хотя его голос был обманчиво ровным, а фразы короткими и выверенными. Словно он уже говорил кому-то именно их, словно он подготовил все слова заранее, чтобы не дать себе шанса опуститься в пространные описания эмоций и чувств. — И что он тебе сказал? Драко усмехнулся. — Наверное, что-то вроде «не делай глупостей, сын». Не помню. — Драко поднялся и начал ходить по комнате. — Люциус не особо любил длинные разговоры, тем более когда дело касалось меня. — А ты что ему сказал? — Гермиона тоже медленно встала и подошла к нему, обняв его со спины. — Что я очень постараюсь, — ответил он тихо. Гермионе подумалось, что никто не справшивал его именно об этом. Драко развернулся к ней лицом, и Гермиона посмотрела на него с недоверием. — Вы говорили пять минут, Драко. — А что ты хотела? Чтобы мы обнялись и расплакались на глазах у авроров? — Нет, просто… не знаю. Мне кажется, я бы не смогла вот так попрощаться с отцом. Драко немного помолчал и добавил немного резко: — Я тогда не знал, что это прощание навсегда, Грейнджер. Мне думалось, он выйдет из тюрьмы. Он снова сел, взял в руки бокал, но пить не стал. Гермиона постояла секунду, но тоже села обратно. — Потом меня оставили дома, мать была рядом, а отец сидел под стражей и ждал суда. — Ты смог его снова увидеть? — Гермиона положила руки на колени. — Нет. — Драко закрыл лицо ладонями и несколько секунд молчал, а когда он заговорил снова, голос звучал тише. — После того как его забрали, я думал, что это ненадолго. Ну, знаешь, что пройдет несколько недель, состоится суд, все решится, и я хотя бы смогу с ним поговорить на свидании в тюрьме. Я слышал, что так делают, ведь я его сын. Но суд все время откладывали, а потом его сделали закрытым, я даже не мог туда попасть. — Он опустил руки и посмотрел на свои ладони. — маму тоже не пускали, это здорово ее подкосило. — Драко сделал паузу и сделал глоток вина. — Я писал ему, очень много писем. Не знаю, дошли ли все. Иногда даже приходили короткие ответы: он спрашивал, как я, что происходит дома, злился, что нам не разрешают навестить его. Ничего особенного, просто отец писал сыну. Гермиона смотрела на него молча. — Я мог бы сказать, что мне было страшно за него, — продолжил Драко. — Но тогда я почему-то больше боялся за себя: я был дома и ничего не мог сделать. Министерство решало, что со мной делать, а я просто ждал и каждый день просыпался с мыслями: вот сегодня в суд заберут и меня. И очень хотел увидеть отца до своего заседания. Не думаю, что нас бы посадили в одну камеру. Гермиона осторожно положила ладонь на стол рядом с его рукой. — Ты его любил. Драко поднял на нее глаза, словно фраза показалась ему странным. — Конечно, любил. — Он ненадолго замолчал. — Я до сих пор его люблю. Гермиона ничего не сказала и тихонько сжала его ладонь. — Поэтому мне и было так паршиво, — тихо продолжил он. — Я мог быть на него зол, мог считать, что он сделал ужасные вещи, мог не соглашаться с ним во многом, но он все равно был моим отцом. Драко сглотнул и снова заговорил: — Через несколько месяцев нам сообщили, что он умер в тюрьме. — Он произнес это спокойно, словно это ничего не значило. — Я тогда даже не поверил, просто подумал, что они ошиблись. Потом мне показали бумаги, и все. Гермиона вдруг подняла на него глаза. Все то время, что он говорил, она ловила себя на мысли, что Драко злится, но она не могла понять, на кого. И вдруг сейчас она осознала, что он злится на себя. — Ты винил себя? — удивленно спросила она. — Да. — Он положил руку себе на шею, а потом слегка помассировал затылок, словно не знал, куда деть руки. — Хотя я не был идиотом и прекрасно понимал, что это глупость, я не мог его оттуда вытащить, не мог отменить суд или попасть к нему, но все равно думал: если бы я сделал хоть что-нибудь… если бы настоял на встрече, если бы нашел способ попасть на заседание, если бы написал ему больше… — Он оборвал себя и покачал головой. — Ничего бы это не изменило, я это знаю, но тогда мне было все равно. Драко посмотрел в сторону окна. — Я просто не успел с ним нормально попрощаться, вот и все. Поэтому я злюсь. Гермиона похлопала ладонью по месту рядом с собой на диване, Драко на секунду посмотрел на нее, потом улыбнулся и пересел. Она ничего не сказала, только придвинулась ближе и прижалась к нему, а Драко обнял ее за плечи, и они устроились поудобнее, поджав под себя ноги. Несколько минут они просто сидели молча, Гермиона чувствовала его тепло и ровное дыхание; Драко время от времени слегка проводил ладонью по ее плечу, будто сам не замечал этого движения. Они еще немного посидели молча. Гермиона машинально перебирала пальцами край его рукава, а Драко смотрел куда-то перед собой. — Каким он был отцом? — вдруг спросила Гермиона. Драко повернул к ней голову. — Люциус? — Да. Он не сразу ответил: сначала ненадолго задумался и только потом ответил очень просто: — Хорошим. — Гермиона не мешала ему вспоминать, она внимательно слушала и молчала. — Я не знаю, как это объяснить, — наконец произнес он. — Потому что почти все, кто знали его, помнят совсем другого человека, и я не могу сказать, что они неправы, я отлично знаю, что он делал. Я знаю, за что его судили. Он потер переносицу и ненадолго прикрыл глаза. — Но когда я думаю о нем, я почему-то не думаю об этом, во всяком случае не первым делом. Я вспоминаю, каким он был дома. — Драко снова немного помолчал, машинально поглаживая плечо Гермионы. Он смотрел вперед, почти не моргая. — Он был строгим, и иногда даже слишком. Знаешь, я постоянно пытался понять, чего он от меня хочет, и почти всегда ошибался: если я получал хорошую оценку, он спрашивал, почему не отличную, а если получал отличную — говорил, что так и должно быть. Но он всегда заботился обо мне: когда я приезжал на каникулы, он встречал меня первым, если я заболевал, он приходил проверить меня ночью. Я помню, как однажды проснулся и увидел его у своей кровати, мне было лет семь, наверное, я тогда испугался и спросил, что он здесь делает, а он сказал, что услышал шум и просто решил проверить. В его голосе появилась тихая улыбка, но глаза оставались грустными. — Он много чего делал неправильно, я это понимаю, и раньше я злился на него за это. Потом, когда все закончилось, я вообще не знал, что с этой злостью делать. Его уже не было рядом. Гермиона осторожно спросила: — Ты простил его? — Да. Не сразу, конечно, и не потому, что решил, будто он ни в чем не виноват. Я просто понял, что не хочу дальше жить с этой злостью, она ничего не меняет. Он провел рукой по волосам и посмотрел на Гермиону. — И я не хочу, чтобы для меня он остался всего лишь злодеем, преступником, которого осудили и посадили. Я, к сожалению, не могу вычеркнуть то, что было, но это не единственное, что я о нем помню. — Он сделал небольшую паузу. — Я помню отца, — тихо добавил Драко. — А не только Люциуса Малфоя. После этих слов он снова посмотрел вниз. Гермиона придвинулась ближе и положила голову ему на плечо, а Драко обнял ее крепче. — Кто знает, как всё сложилось бы, если не война, — тихо сказала Гермиона. Драко долго не отвечал. Он смотрел перед собой, иногда едва заметно проводя большим пальцем по ее плечу. Гермиона уже решила, что он не хочет отвечать, когда он наконец заговорил: — Да, я тоже иногда об этом думаю. Ужасно, что шестнадцать лет я уже должен был принять решение, на чьей я стороне, что я готов сделать ради семьи. Ты в том же возрасте должна была спасать всех вокруг, а потом мы выросли. Ты знаешь, мне кажется, что война на самом деле еще не закончилась: я иногда просыпаюсь по ночам, потому что мне приснилась Бэлла или Том. Я вижу их так явно, что после пробуждения несколько раз перечитываю первую страницы газеты, чтобы убедиться, что сейчас точно 2002 год. Гермиона опустила взгляд, а Драко продолжил: — Мне казалось, что после войны просто нужно начать нормальную жизнь, закончить школу, найти работу, разобраться с последствиями и понести наказание, а потом прошло несколько лет, и я понял, что понятия не имею, какой была бы моя жизнь, если бы мне никогда не пришлось всё это пережить. Но я точно знаю одно: я не скучаю по себе прежнему. По некоторым людям скучаю, да, по дому иногда, по отцу, по маме, по каким-то вещам из детства, но не по тому Драко. Гермиона несколько секунд молчала. — Я тоже не уверена, что хотела бы вернуть ту Гермиону. Она посмотрела на него, и он ответил на ее взгляд. — Иногда мне кажется, что я всю жизнь пыталась вернуться к какой-то версии себя, которой на самом деле никогда не существовало. К девочке, которая всё знала, всё могла объяснить и всегда понимала, что делать дальше. Гермиона снова положила голову ему на плечо. — Может быть, без войны мы были бы совсем другими, — тихо сказала она. — Конечно. Драко посмотрел на темное окно и продолжил: — Отец бы стал лучше, не влезал бы в подобные истории и не превратился в преступника. Мама была бы счастлива, а я, возможно, вырос хорошим человеком. — Ты хороший человек, Драко. — Я так не думаю, Грейнджер. — Он печально покачал головой. — Я помню, что ты сказала мне на нашем первом ужине, но я так и не решился, да? Я не просил прощения ни у тебя, ни у Уизли, ни у Поттера. Я его даже не поблагодарил, хотя именно благодаря ему я не гнию сейчас в Азкабане. Я многого еще не сделал, так что мне рано называться хорошим человеком. — Ты изменился, поменял взгляды и принципы, честно живешь и помогаешь людям. Это многого стоит, Драко, — Гермиона заглянула ему в глаза. — Ты хороший человек. Ты сам сказал, что твой отец это не только преступник, он был отцом, любящим мужем, защитником семьи. Вот и ты не ограничиваешься набором плозих поступков и убеждений. Ты растешь и меняешься с каждым днем. — Гермиона посмотрела на свои руки и добавила: — Тебе не обязательно извиняться передо мной, я уже все забыла. — Такое нельзя забывать, Грейнджер, — глухо сказал Драко. Гермиона недолго помолчала, а потом ответила, меняя тему: — А я без войны больше бы читала, гуляла и отдыхала. Мне не хватало беззаботности, — последние слова она сказала с горечью. — Мне так жаль, что у нас почти не было времени просто быть детьми. — Мне тоже. Он убрал прядь волос, упавшую ей на глаза, потом слегка коснулся ее лба и щеки. Она закрыла глаза. — Знаешь, — снова начал он, — я даже не могу придумать какое-нибудь большое событие, которое хотел бы вернуть. Мне хочется каких-то совершенно обычных вещей: чтобы мы закончили учебный год и думали только о каникулах, праздновали Рождество, ходили в Хогсмид и на Черное озеро. Просто дурачились, болтали, смеялись. Гермиона медленно кивнула и ничего не ответила. Они снова замолчали; за окном было темно, в стекле отражалась только часть комнаты и мягкий свет от настольной лампы. — Думаешь, у нас еще может быть такая жизнь? — спросила Гермиона спустя некоторое время. — Не такая, как могла бы быть без войны, но, наверное, какая-нибудь другая. Нормальная. Гермиона весь вечер думала о том, как часто они возвращаются к прошлому. Это было странное ощущение — обнаружить, что человека, которого ты вроде бы знаешь большую часть жизни, на самом деле никогда по-настоящему не знал. Ей нравилось слушать Драко, постепенно узнавать его заново и замечать в нем то, чего она раньше просто не видела. За привычной фамилией, школьными воспоминаниями и всем, что она когда-то о нем думала, оказался обычный человек со своими привычками, страхами, воспоминаниями, ошибками и планами. Гермиона слегка отстранилась и налила себе еще вина. Сделав большой глоток, она спросила: — А если оставить прошлое в покое и поговорить о будущем? Ты уже думал, чем хочешь заниматься дальше? И вообще, ты собираешься возвращаться в магическую Британию? Драко вытянул ноги и похрустел пальцами рук. — Думал, конечно. Не то чтобы у меня был какой-то четкий план, скорее несколько набросков, между которыми я никак не могу выбрать. В магическую Британию я пока возвращаться не хочу, здесь мне спокойнее, и я уже успел привыкнуть к тому, что никто не знает, кто я такой. Не смотрят на меня как на Пожирателя, знаешь? — Но ты всё-таки думал когда-нибудь вернуться? — Когда-нибудь, наверное, да. — Драко не стал вдаваться в подробности, и Гермиона решила не давить. Она сделала еще один глоток вина. — А что еще? Какие у тебя планы на будущее? Драко задумчиво почесал подбородок. — Я знаю только, что не хочу однажды обнаружить, что мне сорок, я работаю по четырнадцать часов в день и понятия не имею, зачем всё это делаю. Хочется заниматься любимым делом, завести друзей, изучить какие-нибудь новые хобби. Драко посмотрел на нее поверх бокала. — Путешествия, мотоцикл, — он хитро подмигнул, и Гермиона засмеялась. — И, возможно, когда-нибудь семья. Последнее слово прозвучало буднично, но Гермиона почему-то сразу перестала улыбаться. — Семья? — Да, а что тебя так удивляет? — Ничего. — Она неловко улыбнулась. — Ничего, конечно, это совершенно нормально. — Думаю, я хочу детей, — добавил Драко так же просто, поправляя засученные рукава рубашки. Гермиона ничего ему не ответила и просто кивнула. Конечно, это абсолютно нормальные и естественные желания, но Гермиона вдруг почувствовала себя неловко, будто она подсмотрела за тем, чего видеть не должна была. — Значит, не хочешь в сорок лет осознать тщетность прожитых лет? — она откинулась назад. — А вдруг умрешь молодым? Он громко засмеялся, и на щеках появились две небольшие ямочки. Гермиона даже не знала, что у него они есть. — Ну что ж, ты очень милая, Грейнджер. Спасибо, что не даешь мне расслабиться. — И уже серьезно добавил: — Если я умру молодым, тогда у меня есть несколько пожеланий. Гермиона удивленно посмотрела на него, не ожидая, что он так серьезно отнесется к ее словам. — Во-первых, никаких длинных речей, особенно от людей, которые почти меня не знали. Гермиона слегка улыбнулась. — Что еще? — Не надо огромного количества цветов и никаких венков размером с половину кладбища. Чем больше цветочная композиция, тем сильнее у меня будет ощущение, что кто-то пытается компенсировать отсутствие нормальных слов. Я серьезно. И никакого семейного склепа, мне не хочется лежать рядом со всеми Малфоями в окружении мрамора и фамильных гербов. — А где тогда? Драко пожал плечами. — Где-нибудь, где спокойно, под деревьями, если получится. В идеале — небольшое место без какой-то особенной ограды, без статуй и без моего герба на камне. Гермиона несколько секунд смотрела на него. — Ты действительно об этом думал? — Иногда. — Он кивнул. — После всего, что произошло, начинаешь думать о таких вещах. Он неопределенно взмахнул рукой. Гермиона невольно восхитилась. — Ты составил целую инструкцию. — Ну, раз уж ты спросила, — он притворно поклонился ей. — А что насчет одежды? — Не хочу, чтобы меня хоронили в парадной мантии. — Даже в очень дорогой? — Особенно в очень дорогой. Пусть будет обычный черный костюм, в котором я буду выглядеть бесподобно. Гермиона тихо рассмеялась. — Хорошо, я запомню. Драко улыбнулся. — А ты? — Что я? — Ты всё время спрашиваешь меня о будущем, а сама еще ни слова не сказала. Чем ты хочешь заниматься через пять лет, Грейнджер? — Я… — Гермиона быстро заморгала, понимая, что совсем не знает, что сказать. Ей вдруг показалось, что начался урок, а она к нему не готова. — Наверное, я хотела бы просто жить, — она пожала плечами, — спокойно. Но я не думала так далеко. Наверное, я пока уверена только в том, что не хочу детей. Драко кивнул, он не расстроился и не разозлился, а просто принял ее ответ. — Ясно, ну ничего, у тебя есть куча времени, чтобы решить, чего ты хочешь. Ты теперь полность ю свободна, — он широко развел руки в стороны и улыбнулся. Гермиона осталась серьезной. Она действительно поняла, что у нее сейчас нет планов, и это было так на нее не похоже. Даже пугает. — А как бы ты хотела, чтобы тебя похоронили? — спросил Драко совершенно буднично, пережевывая кусочек запеченной тыквы. Гермиона посмотрела на него с мрачным выражением лица, жалея, что они подняли эту идиотскую тему. — Я не знаю, никогда не думала об этом, — сказала она, вырисовывая пальцем узоры на покрывале, которое она утром постелила на диван. — Теперь думаешь, — лаконично кивнул Драко, продолжая есть. Видимо, их необычный диалог заставил его проголодаться. — Теперь думаю, — Гермиона вздохнула и покрутила вилку в руках. Она тоже съела пару кусочков запеченных овощей и через минуту продолжила: — Наверное, я тоже не хотела бы ничего большого: всяких огромных похорон, толпы людей и длинных речей. И еще я бы хотела, чтобы после меня осталось что-нибудь, чем люди действительно могли бы пользоваться. Не памятник, ну, не знаю, иожет быть, библиотека или какой-нибудь фонд. Что-нибудь полезное. — Даже после смерти ты умудрилась придумать себе работу. — Я просто не хочу, чтобы всё закончилось на одном надгробии. Драко посмотрел на нее очень внимательно, но ничего не сказал. — Хотя, если честно, я сейчас даже не знаю, чего хочу от жизни, не говоря уж о смерти. Ты спросил меня о будущем, а я не смогла назвать почти ничего. Это странно, раньше я всегда знала, что делать дальше. — Может быть, потому что сейчас тебе не надо спасать задницы Поттера и Уизли впридачу ко всему магическому миру? — сказал Драко хмуро. — Появилось свободное время, вот ты и растерялась. — Он пожал плечами. — Возможно, — Гермиона прыснула и закрыла рот руками. Она заметила, что Драко очень серьезно на нее смотрит, и тоже перестала улыбаться. — Что? Что такое? — она начала судорожно приглаживать кудри, думая, что те растрепались. — Грейнджер, — он взял ее руки, прекращая ее попытки прихорошиться. — Я тебя сейчас поцелую, ясно? Она замерла. Она соврет, если скажет, что она не представляла это или хотя бы не думала об этом, но все равно Драко застал ее врасплох. Гермиона несколько секунд просто смотрела на него, пытаясь придумать хоть что-нибудь подходящее, но в голову не приходило ничего. — Ясно, — наконец совершенно глупо сказала она. Драко чуть приподнял бровь. — Ясно? — А что я должна сказать? — Гермиона почувствовала, как краснеет. — Не знаю, ты обычно очень хорошо говоришь. — Он едва заметно улыбнулся. Драко медленно наклонился к ней, а она сжала его пальцы. Первое прикосновение губ получилось совсем коротким и осторожным, Драко словно оставлял ей возможность передумать даже теперь, хотя он уже ее предупредил и дал возможность отказаться. Хотя, как она запоздало подумала, он ее не спрашивал, он предупреждал. Гермиона на секунду замерла, наслаждаясь моментом, а потом чуть приблизилась к нему, и поцелуй стал теплее, глубже и горячее. Когда Драко отстранился, Гермиона еще несколько секунд смотрела на него и быстро моргала. — Я хочу, чтобы ты остался на ночь, — наконец сказала она, держась за воротник его рубашки, чувствуя его горячее дыхание у себя на лбу и щеках. Он быстро кивнул и снова ее поцеловал.